Хроники Тириса. Книга 2

Глава 20

Как, оказывается, всё в нашей жизни относительно.

Когда я впервые попал на Инвикту-Прайм, мне пришлось пройти через унизительную процедуру очистки и карантина. Вдруг я принесу с собой какую-то неведомую заразу, что испоганит идеальную экосистему центральной планеты империи Тирис? Тогда меня продезинфицировали, просканировали, обработали и ещё раз просканировали, словно я был заразным грувакой, а не будущим курсантом Имперской военной академии.

Сейчас, когда император Лириам Четвёртый изволил гневаться, ни о какой «чистке» речи больше не шло. Нас не стали даже обрабатывать или досматривать. Флагман Ариса Солариона прибыл в центральную систему и всех сразу усадили на шаттлы. Никаких проверок, никаких задержек. Всегда бы так!

Мы прибыли на планету, где нас уже ждали. Нас проводили через несколько врат и доставили в центральный зал императорского дворца, где и должна была состояться историческая встреча.

Ещё в первое посещение я не мог понять, для чего у зала такие странные размеры. Сюда можно было согнать весь экипаж двух-трёх линкоров, так ещё бы место осталось. Сейчас, когда я встал неподалёку от обновлённого трона, всё стало понятно. Этот зал создавался именно для таких моментов — когда нужно продемонстрировать власть и показать, кто на самом деле управляет империей.

Желающих лично поглазеть на гнев императора оказалось так много, что зал оказался забит до отказа. От делать нечего Эхо даже посчитал точное количество собравшихся — двадцать семь тысяч триста семнадцать человек. Понятия не имею, для чего мне эта информация, но она была. Эхо вообще теперь старался изучать всё, до чего дотягивался. Осознав, что личностные матрицы Соларионов его не видят, он пошёл в разнос, начав прорабатывать ответный механизм их обнаружения. Эхо экспериментировал с моими внутренними органами, то добавляя, то убирая какие-то части. В какой-то момент я даже начал слышать переговоры по закрытым каналам! Они воспринимались как шум, так как были зашифрованы, но сам факт того, что уши можно изменить так, чтобы они принимали электрический сигнал, мне нравился.

Трон пустовал. Обновлённый символ власти избавился от мерцающего эдриана и теперь выглядел так, словно его вырезали из цельного куса какого-то кристалла. Наверняка редкого и дорогого. Свет падал на грани под таким углом, что трон словно светился изнутри, переливаясь всеми цветами радуги и создавая ореол власти вокруг пустого пока сиденья. Как по мне, трон только выиграл — он стал величественней. Теперь одного взгляда хватало на то, чтобы понять — здесь сидит глава огромной империи, а не просто богатый аристократ, способный заплатить за мерцающее дерево.

Которое, как уже всем стало известно, никакое не дерево.

«Малышей» на встречу не пустили — не вышли статусом. Однако меня, по какой-то причине, Арис Соларион потащил с собой. Когда я попытался узнать, зачем, Его Светлость только холодно посмотрел на меня и произнёс:

— Молчи и смотри. Для будущего пригодится.

Ответ, зачем я здесь, пришёл практически сразу. Сюда прибыли представители вообще всех отрядов, которые участвовали в нападении на лабораторию. Обычную десантуру дёргать не стали, но командиров пригнали всех до единого. Видимо, император хотел лично посмотреть на тех, кто осмелился развязать войну между герцогами. Хотя, сколько я ни озирался, двух знакомых, что обеспечивали нам прикрытие в пирамиде, найти не смог. Наверно, стоят где-то в другом месте.

Однако и кроме «Малышей» с десантниками здесь хватало народа. Возле трона собрались, наверно, все Соларионы этого мира. Аристократы в дорогих одеждах и с такими надменными лицами, словно каждый считал себя чуть ли не равным императору.

Дроны, что во время нашей первой встречи с императором висели под потолком, сейчас спустились, формируя несколько силовых стен. Чтобы Соларионы одной ветки случайно не перемешались с Соларионами другой. Хотя, как по мне, чтобы они не поубивали друг друга раньше времени. Ибо взгляды, которые одни аристократы бросали на других, были слишком красноречивы.

Герцог Элиас стоял ближе всех к трону. Справа от него, всё через ту же энергетическую стенку, находился другой герцог. Видимо, это и есть герцог Альмир. Высокий, седой, с лицом хищной птицы и такими же холодными глазами. Он смотрел куда-то поверх голов собравшихся, словно остальные его просто не интересовали. Оба правителя выглядели так, словно ничего критичного не происходило. Их не волновала грызня, что происходила за их спинами, они не интересовались друг другом. Это были образцы непоколебимости и уверенности в собственных силах.

Наконец, дверь у дальней стены открылась и в зал влетел Лириам Четвёртый. Неизменный красный плащ тащился следом за императором, словно являясь продолжением его тела. Император подлетел к трону и, усевшись, хмуро осмотрел всех с высоты шести метров. Судя по настроению, правитель империи Тирис был крайне недоволен. В зале повисла тишина. Никто не смел даже пикнуть, чтобы не обрушить на себя гнев императора. Я слышал, как кто-то рядом сглотнул. Громко. Нервно. Видимо, я был не единственным, кто боялся.

— Элиас, объяснись! — наконец, раздался недовольный голос императора. — Я запретил вам с Альмиром враждовать!

— О какой вражде идёт речь, мой император? — спросил герцог Элиас. Его голос звучал так спокойно и невозмутимо, словно речь шла о погоде, а не о возможной казни. — У меня нет и не было конфликтов с герцогом Альмиром. Неужели речь идёт о пресечении контрабандных поставок эклойда? Разве это конфликт с герцогом Альмиром? В соответствии с указом его императорского величества, поставки эклойда…

— Не стоит играться словами, Элиас! — перебил его император. — Ты вторгся в его систему! Уничтожил его флот! Уничтожил лабораторию! Ты нанёс империи непоправимый ущерб, который теперь придётся восстанавливать десятилетиями! Если вообще можно будет восстановить!

Я затаил дыхание. Вот оно! Обвинение прозвучало, и теперь всё зависело от того, как герцог Элиас будет отвечать. Одно неверное слово — и нас всех казнят прямо здесь, на глазах у двадцати семи тысяч зрителей.

— Мой император может предъявить какие-то доказательства? — неожиданно жёстко парировал герцог Элиас. У меня даже холодок по спине пробежал от подобной наглости. — Хоть что-то, что докажет моё нарушение запрета? Мои люди обнаружили недостачу эклойда. Было проведено расследование, в результате которого определён канал сбыта. На планете моего сектора были установлены врата, ведущие в неизвестном направлении, причём установлены без официального информирования герцога этого сектора. Мне пришлось брать ситуацию в свои руки. На той стороне врат был обнаружен склад контрабандистов, мы вернули столько эклойда, сколько смогли, но из-за атаки ксорхианцев вынуждены были отступить. Есть записи, показывающие сражение ксорхианских кораблей с чьей-то эскадрой. Мы готовы предоставить эти записи моему императору, если он потребует. Моего флота не было в той системе. Мы не уничтожали лабораторию. Мы уничтожили контрабандистов!

Я едва не зааплодировал. Герцог Элиас только что превратил нападение на секретную базу в благородную операцию по борьбе с контрабандой. И самое главное — формально он не соврал ни разу. Всё было правдой. Просто не всей правдой.

В зале же повисла тишина. Император смотрел в упор на герцога Элиаса, тот отвечал ему взаимностью. Два монстра, каждый из которых знал правду, но играл в политику. Ни слова о похищении, о том, чем занимались в лаборатории. Ни намёка на виртуальные капсулы предтеч и управление ксорхами. У меня даже по спине холодок прошёл, когда я осознал, почему не вижу командиров двух отрядов, которые нас прикрывали. Может, потому что их уже сослали куда подальше? Или просто убили.

Император сделал жест и двери позади его трона вновь открылись. Влетела платформа, на которой находился Маркус Соларион. Выглядел он так, словно прошёл через мясорубку, а потом эту мясорубку включили задним ходом. Весь избитый, в синяках и гематомах. Медблок по нему явно плакал.

Герцог Элиас никак не отреагировал на появление внука. Скользнул по нему безразличным взглядом, словно по куче мусора, и вновь начал смотреть на императора, делая вид, что не понимает, что вообще происходит.

— Повтори свои слова для всех, — приказал император, обращаясь к Маркусу.

— Документы об установке врат предтеч на Зурбатане были подписаны мной! — промямлил Маркус. Этот человек уже не выглядел таким грозным, каким он был во время заседания круглого стола. Там он пугал нас карами службы безопасности, здесь же он дрожит, как последняя грувака.

Император посмотрел на герцога Элиаса, но тот лишь пожал плечами:

— У Маркуса Солариона нет и никогда не было полномочий согласовывать подобное, — произнёс герцог. — Любой документ, подписанный им по данной теме, является нелигитимным. Канцелярия моего императора прекрасно об этом осведомлена, достаточно поднять соответствующие записи. Или мой император желает сказать, что его поверенные действовали в обход его же законов?

— Ты играешь словами, Элиас, — мрачно заявил император. — Я знаю, что ты умеешь это делать, но сейчас не тот случай. Говори!

— В сотрудничестве с бароном Тареком Вульмаром и при поддержке наёмников герцога Альмира я заманил герцога Элиаса в ловушку, — начал Маркус. — Мы пленили герцога Элиаса и отправили на линкор «Непоколебимость». Была организована операция по спасению правителя. Я делал всё, чтобы ей помешать, но наёмники из группы «Малыши» всё равно сумели обнаружить врата. Они настоящие ксорхи! Никто не мог найти базы! Это было невозможно!

Эй! А меня-то зачем сюда вмешивать? Я тут вообще ни при чём! Ну то есть, при чём, но не настолько! И почему он назвал нас ксорхами? Это комплимент или оскорбление?

— Какая интересная интерпретация событий, — герцог Элиас остался невозмутим. — А есть что-то существенней слов этого утратившего связь с реальностью молодого человека? Показания свидетелей? Записи? Или мы должны верить на слово человеку, который, судя по его внешнему виду, провёл последние несколько часов не в самых приятных условиях?

Жёстко. Герцог Элиас только что намекнул, что показания Маркуса получены под пытками и потому недействительны.

— Элиас, прекращай, — император даже ругаться не стал. Он откинулся на спинку трона и посмотрел, наконец, на герцога Альмира. Словно устал от этой игры и хотел поскорее закончить.

— Есть что сказать? — спросил император. Вроде как уставший человек, но на самом деле я ничуть не верил его внешнему виду. Откуда-то он достал Маркуса и, судя по его внешнему виду, с ним основательно поработали. Не только эликсир правды дали выпить, но ещё и волю сломали. Потому что наговорил Маркус только что себе на смертную казнь. Но его это не волновало.

— Всё было реализовано в соответствии с указом моего императора, — послышался на удивление приятный бас герцога Альмира. — Да, мы действительно наладили канал поставок эклойда. Но у меня на руках есть подпись Маркуса Солариона, ответственного за Зурбатан. Во внутренние дрязги ветки герцога Элиаса я не вмешиваюсь. Мне они не интересны. Да, когда мне предложили герцога, я посчитал это отличным поводом вместе с ним явиться на совет. Ты же не станешь утверждать, что к тебе обращались неподобающим образом, Элиас?

Герцог Элиас не стал реагировать на эти слова, продолжая смотреть на императора.

— Что с лабораторией? — спросил император.

— Она уничтожена, — ответил герцог Альмир. — Сейчас мои специалисты пытаются осознать масштаб бедствия, но уже можно сказать о том, что уцелела только информация. Все материалы, уникальные устройства, всё, что мы накапливали десятками лет — всё уничтожено.

Вот она, настоящая причина гнева императора! Не похищение герцога, не война между домами, а уничтожение секретной лаборатории, которая работала над управлением ксорхами. Десятилетия исследований превратились в пепел за одну ночь и это взбесило главу империи Тирис!

— Могу только посочувствовать вашему горю, герцог Альмир, — произнёс герцог Элиас. — Основать лабораторию рядом со складом контрабандистов — это необычное решение. Причём, как показывают записи с камер моих бойцов, тайную лабораторию. Без опознавательных знаков, без символов дома Соларион. Будь у меня желание, я бы даже спросил, какими незаконными делами вы там занимались, но подобного желания у меня нет. Мой император вверил мне в руки управление шахтой по добыче эклойда. Род, который начал работать с контрабандистами, уже наказан. Все каналы связи оборваны. Склад уничтожен. Воля моего императора будет выполнена.

— Как ты уничтожил мой флот? — герцог Альмир впервые проявил какие-то эмоции. — Два линкора, Элиас! Это не шутка! Десятки тысяч людей погибли! Хочешь играть в доказательства? Давай поиграем! У меня есть данные, что тебя поместили в каюту «Непоколебимости»! Почему линкора больше не существует, а ты стоишь здесь?

— Тебе следует тщательней подходить к набору людей, Альмир, — герцог Элиас даже сейчас не порадовал своего собеседника взглядом. — Да, я гостил на твоём корабле. Но мне помогли его покинуть. Это всё, что тебе стоит знать.

Император молча смотрел на перепалку двух герцогов, после чего сделал неуловимый жест пальцем, и платформа с Маркусом Соларионом подлетела к трону. Не было ни громких слов, ни каких-то ярких вспышек. Просто из Маркуса неожиданно вырвался белый туман, полностью втянувшийся в императора, а на пол по ступенькам скатилось обезображенное высушенное тело. Маркус превратился в мумию за считанные секунды. Вот, значит, что должно было произойти с Зориной!

Я видел смерть. Но это было нечто иное. Это было поглощение сути человека, его жизненной силы. Император только что съел собственного подданного, как будто тот был каким-то фруктом! Причём, судя по лицу, не самым приятным на вкус.

— Довольно! — произнёс император. Встав с трона, он шагнул на летающую платформу и через несколько мгновений очутился перед герцогом Элиасом. У меня даже мелькнула мысль о том, что сейчас поглотят ещё и его, но император делать этого не стал.

— Ты утратил хватку, Элиас, — произнёс император. — Тебя предал собственный внук, а ты не сумел принять единственное правильное решение. Тебе следовало убить Маркуса, не позволяя ему попасть в мои руки. Ошибка, недостойная герцога!

— Как будет угодно моему императору, — склонился герцог Элиас. Невозмутимость и величие. Вот два слова, которые подходили ему сейчас больше всего.

— Мне нужна жертва, Элиса, — продолжил император. — Кто-то, кто ответит за всё, что натворили твои люди. Эта лаборатория была важным центром изучения ксорхианцев. Настолько важным, что я лично курировал её работу! Блокировать влияние высших ксорхов, подменять их нашим разумом — что может быть важнее? Но тут вмешался твой безмозглый внук, решивший немного заработать. Не похить он тебя — лаборатория была бы целой. Так что за всё, что произошло, отвечаешь только ты. Не стоило рожать таких Маркусов.

Последнее слово император едва ли не выплюнул, насколько ему было не по себе.

— Жертва, Элиас, — повторил император. — Назови имя того, кто будет отвечать за твою ошибку.

— Я, — без раздумий ответил Элиас. — За свои ошибки я привык отвечать лично, мой император.

— Нет, — на лице императора появилась кровожадная ухмылка. — Это не про геройство, Элиас. Это про наказание. Про то, чтобы в будущем все трижды проверяли и перепроверяли свою родню. Я хочу сделать Соларионов сильными. Для того мне нужна жертва. Имя! Иначе твоя ветвь закончится здесь и сейчас. Вся! Слово императора!

Тишина в зале стала такой, что стало слышно мерное гудение дронов под потолком. При том, что они должны были быть полностью бесшумными! Двадцать семь тысяч человек превратились в статуи!

— Давай я тебе помогу, — продолжил император, и его голос стал почти ласковым. — С текущего момента всё, что касается предтеч и ксорхианцев, уходит под мой контроль. Я запрещаю всем герцогствам иметь собственные лаборатории, перетягивая одеяла на себя. Указ будет подписан сразу после этой встречи. Изучение наследия и нашего противника должно вестись централизовано, без утайки какой-либо информации между сторонами. Ты уничтожил лабораторию, на которую у меня были большие планы, Элиас! Уничтожил! Да ты знаешь, как тяжело найти рабочий сердцевик, не утративший разума? Мне лично пришлось несколько раз наведываться в ту лабораторию, чтобы помочь с настройками виртуальных капсул, а твои варвары всё уничтожили! Всё! Поэтому мне нужна жертва, Элиас. Такая, чтобы я был доволен. Такая, чтобы вся империя содрогнулась от моего гнева! Чтобы все осознали, что не стоит стоять на моей дороге! Имя!

Я почувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Нет. Только не это!

— Арис Соларион, — произнёс герцог Элиас.

Нет!

— Он, — кивнул император, словно именно этого имени и ожидал. — Именно он! И очень хорошо, Элиас, что ты сам это понимаешь. Арис, ко мне!

Приказ, отданный словно собаке. Однако ослушаться аристократ без титула права не имел. Арис Соларион вышел из толпы и предстал перед императором. Как и герцог, Арис выглядел образцом спокойствия и величия. Что бы ни случилось, он собирался принять это с высоко поднятой головой.

— У тебя был шанс, Арис, — произнёс император. — Но ты отказался от моего предложения. Такое не прощается.

О как! Какие-то внутренние игры Соларионов? Внезапно! Значит, император предлагал Арису что-то, а тот отказался? Интересно, что именно?

— Мой император не смог предложить мне того, что предложил герцог Элиас, — спокойно ответил Арис, хотя его никто ни о чём не спрашивал. Подобное каралось незамедлительно, но сегодня и без того всё было настолько странно, что стража даже не дёрнулась, чтобы осадить наглеца.

— Не смог, — оскалился император. — Зато я могу предложить тебе кое-что другое!

С этими словами император глубоко вдохнул, и я увидел, как из Ариса начал вырываться белый туман. Император вытягивал из стоящего перед ним человека наноструктурные элементы личностной матрицы, словно высасывая саму его душу. Арис Соларион стоял до последнего. Даже когда его лицо начало стареть, покрываясь морщинами. Даже когда белый туман стал таким редким, что, казалось, полностью испарился. Однако удержаться на ногах ему всё же не удалось и на пол грохнулось высохшее тело. Арис Соларион превратился в глубокого старика за считанные секунды.

«Живой», — заметил Эхо. — « Его не стали полностью поглощать».

— Отправить на Жердан-4! — приказал император. К не подающему признаков жизни Арису Солариону подскочили несколько слуг в белых одеждах и утащили его прочь, словно мешок с мусором. — Известить всю империю! Арис Соларион будет вечно гнить на Жердане-4!

Жердан. Точнее, уже Жердан-4. Планета-тюрьма. Планета, которой пугают непослушных детишек. Планета, откуда не возвращаются. Планета, где царят законы джунглей, где сильный пожирает слабого, где нет ни правил, ни законов, ни надежды. Там нет имперских войск, полиции, администрации. Там нет ничего. Место, в котором выживает сильнейший, где каждый день — борьба за жизнь. Любая тюрьма хороша тем, что из неё можно выйти. Сбежать. Но не с Жердана — с этой планеты корабли не взлетают. Первые три планеты, отданные сами себе, превратились в обгорелые руины. Отправленные туда безумцы взорвали планеты в тщетной попытке выбраться, уничтожив себя и всех остальных. Теперь ссылка всех отъявленных преступников идёт на Жердан-4.

При этом, что немаловажно, о местоположении самой планеты никто не знает. Где она, что с ней, как она — такой информации нет. Так что подельники и сообщники, которые могут попытаться выкрасть своих главарей, попросту не знают, где их искать. Жердан-4 — это чёрная дыра, куда сбрасывают тех, кого хотят забыть навсегда.

— Я, Лириам Четвёртый, объявляю Ариса Солариона виновным в уничтожении лаборатории по изучению ксорхов и лишаю его права на фамилию! — произнёс император, фиксируя приговор. — Отныне и до конца его жизни Арис будет находиться на Жердане-4. Я отменяю все решения изгнанника, принятые им за последние пять лет! Приказываю своим советникам проработать вопрос компенсации и блокировки его поручений. Вся собственность изгнанника переходит в пользу империи Тирис. Такова моя воля!

Все решения⁈ Станция переработки в системе Агрис. Моё присутствие в ИВА. Наш договор найма на последнее задание. Крейсер. Команда из Гипериона-7. Да что этот грувака императорских удумал⁈ Однако возразить императору никто не смел. Глупцов таких в зале не было. Насладившись тишиной и достигнутым эффектом, император вновь заговорил, возвращаясь к герцогу.

— Ты утратил хватку, Элиас. Считаю, что ты недостоин занимать своё место. Быть герцогом — значит всё контролировать. Ты утратил контроль.

Император махнул рукой и между ним и герцогом Элиасом вспыхнула голограмма юго-восточного сектора. Того самого, которым управлял герцог. Но сейчас в этом секторе был окрашен красным один небольшой участок.

— Отныне ты маркиз, Элиас, — объявил император. — Будешь управлять этой зоной. Даю тебе пятьдесят лет, чтобы сделать эту область лучшей в секторе и тогда я подумаю о том, чтобы вернуть твою ветвь обратно на вершину. Сейчас вы недостойны того, чтобы находиться на Инвикте-Прайм!

— Как будет угодно моему императору, — невозмутимо ответил теперь уже маркиз Элиас, принимая удар. Понижение в статусе. Изгнание с центральной планеты. Потеря почти всех территорий. И всё это на глазах у всей империи. Я даже в истории не помню подобных публичных унижений.

— Альмир, принимай новый сектор, — император даже не поворачивался ко второму герцогу. — Даю право твоей ветке на владение двумя секторами. Назначь сюда доверенного человека. Пусть разберётся со всем тем бедламом, который здесь творился. И помни — указы герцогов отменять нельзя. Как нельзя вмешиваться в работу Элиаса. Если я узнаю, что твои подданые зашли на территорию маркиза, отправишься за Арисом. Ты меня услышал?

— Да, мой император, — побледнел герцог Альмир. Видимо, на такие ограничения он не рассчитывал.

Император взлетел и вернулся на трон. Какое-то время он смотрел на собравшихся, после чего произнёс:

— Мне не нравится, когда меня заставляют решать проблемы, — его голос прозвучал настолько тяжело, что, казалось, физически давил на каждого. — Мне не нравится, когда кто-то создаёт мне проблемы. То, что сегодня произошло — можете считать самым безобидным наказанием. Предупреждением, если хотите. Потому что в следующий раз я буду действовать жёстче. Любой, кто провинится, будет отправлен на Жердан-4. Любой! Независимо от того, простолюдин он или герцог. Идёт война, в которой мы проигрываем. Там, где появляются ксорхи, люди исчезают. Исключения настолько редки, что их принимают за героизм! И вместо того, чтобы сплотиться, вы устраиваете какие-то никому ненужные разборки. Отныне я буду это пресекать. Причём так, что не понравится никому! Аудиенция закончена!

Император взмыл в воздух и исчез в дверях позади трона. Зал замер. Никто не смел пошевелиться. Двадцать семь тысяч человек стояли, как статуи, боясь даже вздохнуть.

Я смотрел на пустое место, где ещё минуту назад стоял Арис. На пол, где валялось высохшее тело Маркуса. На маркиза Элиаса, который стоял с каменным лицом, потеряв почти всё, что имел.

Вот, значит, как делается политика в империи Тирис. Вот как решаются споры между великими домами. Не переговорами, не компромиссами, а публичными казнями и унижениями на глазах у всей империи. Что-то мне как-то резко расхотелось в ней оставаться!

Может, имеет смысл вернуться на фронтир и прожить спокойную жизнь фермера? Выращивать пшеницу, разводить скот, смотреть на закаты и не думать о политике, империи и ксорхах? Может, мой отец что-то знал, запрещая мне смотреть в небо? Может, он понимал, что там, наверху, творится безумие, от которого лучше держаться подальше. Потому что здесь действительно безумие. Такое, что ни одна грувака выдумать не сможет, даже если очень постарается.

«Малыши» потеряли своего покровителя. Арис исчез. Все его решения отменены. Крейсер, база, команда — всё это теперь под вопросом. И я стою здесь, в центральном зале императорского дворца, среди двадцати семи тысяч свидетелей нашего краха, и понимаю только одно:

Не у каждой груваки есть такая задница, в которой мы оказались. И, что-то мне подсказывает, впереди будет только хуже!

Конец 2-й книги