Хроники Тириса. Книга 2

Глава 18

Мои тела оживали медленно, без резких рывков. Не хотел спугнуть копошащийся рядом корм. Стоп, корм? Людей я теперь называю кормом? Ну да. Потому что для моего нового тела люди именно им и являются. Не для меня, Каэля Золотого, безземельного барона, курсанта ИВА, а для этих двух биологических левиафанов, которыми я стал. Потому что их основательно выпотрошили. По сути, удалили всё нужное, оставив лишь оболочку и основные органы, превратив в пустую биологическую скорлупу. Да, всё можно восстановить, но для этого нужна органическая пища. И эти копошащиеся людишки мне её обеспечат, хотят они того или нет.

В глубинах сердцевиков проснулись несколько брутов. Практически всех ксорхианцев люди уничтожили, чтобы избавить себя от случайностей, но стоило лучше изучать структуру кораблей, чтобы не получать потом нежданных подарков. Моё сознание вновь разделилось, но нагрузки это никакой не вызвало. Брутами управляли Сердца, а не я. Удобно.

Людишки осознали, что происходит что-то неладное, довольно быстро. Заблокировать их связь без коронников у меня не получалось, а самих коронников сделать прямо сейчас я не мог — требовались ресурсы. Вот только осознать и что-то предпринять — разные вещи. Пока они суетились, бегали в панике туда-сюда, пытались связаться с лабораторией на земле, мои «руки» добрались до лакомых кусочков биоматериала.

Неожиданно пришло сопротивление. Инстинкт Сердец требовал, чтобы бруты бежали вперёд, не обращая внимания на потери и разрывали людишек в слепой жажде убийства. Это было довольно глупо — тактика берсерка хороша для запугивания, но не для сбора ресурсов. Пришлось напрягаться, вынуждая центры управления сердцевиками подчиниться моей воле. Никаких самоубийственных атак! Никаких безумных поступков. Планомерная и чёткая работа — вот что мне сейчас требовалось.

Двое брутов рвали людей на части, третий, вместо того чтобы присоединиться к ним, таскал останки на корабль, где бросал в сформированный приёмник. Биоматериал моей оболочки хорошо умел всасывать в себя любую органику, но для того, чтобы это сделать, пришлось продавливать рефлексы Сердец. Что было странно, на самом деле. Неужели старшие отправили сюда дефектное Сердце?

Стоп. Старшие? Какие старшие?

«Есть проблема», — послышался голос Эхо. — « У меня начали появляться знания, которых не должно быть».

«У тебя?» — переспросил я. — «Или всё же у меня?»

«У меня», — уверенно заявил Эхо. — « Я не могу их блокировать, поэтому они сразу транслируются в тебя. Все эти „людишки“, „корм“, „старшие“ — это мои мысли. Не твои. Хотя раньше я так не думал. Что-то странное, и я не понимаю откуда это берётся.»

«Это опасно?» — спросил я. Фраза Эхо помогла мне разделить сознание ещё на одного участника. Теперь я наблюдал за всем происходящим как бы со стороны — человек, который смотрит на двух ксорхианских левиафанов и их действия, но сам этими левиафанами не является.

«Нет такой информации», — Эхо был искренен. — « Постараюсь понять, откуда приходит информация. Воспоминания просто так не появляются. Всегда нужен сторонний триггер».

«Разбирайся!», — приказал я, возвращаясь к управлению сердцевиками. Но сейчас, когда рядом появилось сознание Каэля, наблюдающее со стороны, нагрузка на мозг резко уменьшилась. Словно кто-то выключил какую-то подавляющую ауру, пагубно влияющую на всех, кто находится в капсуле. Оба Сердца разом прекратили сопротивляться, ощутив неладное. Бруты начали действовать уверенней, и постепенно нужная критическая масса биоматериала на сердцевиках накопилась. Появилось слабое предложение создать коронника. Сердце не настаивало — предлагало. Оно признало, что у меня есть полное право им повелевать. Меня начали воспринимать как высшего ксорхианца. Нет, не как высшего — как старшего!

Первый коронник появился спустя минуту, материализовавшись из биомассы с характерным хлюпающим звуком. Создание низших, когда хватает материала, вообще не проблема. Антенны на голове коронника загорелись и связь в радиусе трёх сотен метров перестала существовать. Глупые людишки полагают, что коронники нужны только для подавления разума? Пусть думают так дальше. Их ошибка — моё преимущество.

Сердце, наконец, осознало, что я делаю и начало помогать — ещё двое брутов были выведены из анабиоза, присоединившись к тем, кто активно работал. При этом обязанности распределились чётко: один начал заниматься уничтожением людишек, второй —доставкой биоматериала на корабль. Пока люди поймут, что происходит, их уже не останется! Скорость производства брутов выше скорости эвакуации людей.

Биоматериал начал поступать настолько стабильно, что у меня появилась новая идея. Оба сердцевика начали производить по пожирателю — среднему кораблю, способному творить настоящие чудеса. В правильных руках, конечно же!

На это потребовалось куда больше времени, чем я планировал — почти двадцать минут. Слишком долго. К планете подходит флот противника, а поделать с ним прямо сейчас я ничего не могу. Основную пушку сердцевиков люди демонтировали, оставив мне всего несколько биоплазменных. Их хватит, чтобы уничтожить мелочёвку, но на долгий бой рассчитывать я не могу — экстренно нужны ресурсы. Где их взять? Корабли людей не подходят — там биоматериала мало, одни металлические конструкции да системы жизнеобеспечения. Сделать немного низших особей — да, возможно. Парочку пожирателей — с натяжкой, но тоже да. Однако сделать полноценное восстановление двух сердцевиков нереально. Не хватит ресурсов.

Стоп! А зачем мне два сердцевика?

Логичный вопрос заставил меня задуматься, оформляясь в голове в виде очередной безумной идеи. Сердцевик — это огромная биоконструкция из органической ткани, годная для дальнейшей переработки. Низшие пожирают низших, чтобы породить новых низших. Так почему нельзя провернуть нечто аналогичное на более высоком уровне?

Я никогда не слышал, чтобы один корабль ксорхианцев поглощал другой. Да мне даже в голову такое прийти не могло. Однако времена у нас сейчас такие, что приходится принимать экстренные и не совсем популярные меры. Один целый сердцевик куда приятней двух выпотрошенных!

Активировав двигатели, я двинул два больших левиафана друг к другу. Находящиеся рядом с ними корабли людей просто смяло в лепёшку — они не успели среагировать на внезапно ожившие корабли. Два борта встретились друг с другом, после чего из первого выстрелили толстые шланги поглощения, похожие на гигантские биологические насосы. Сердца окончательно покорились моей воле и считывали малейшие мои желания.

Нужен биоматериал в огромных количествах? Не вопрос, старший! Сейчас всё будет. Ты, главное, не гневайся. Потому что гнев делает стаю безумной.

Эхо, это что ещё за мысль?

«Извини», — ответила моя личностная матрица. — « Всё никак не могу локализоватьисточник информации. Могу сказать только одно — это уже не знания предтеч. Это то, чего у личностных матриц вообще не должно существовать. Знания самих падальщиков.Их воспоминания. Их инстинкты. Изучаю».

Да что б вас всех груваки сожрали! Теперь моя личностная матрица начала думать, как ксорх. Давай, Каэль, залезай в капсулу предтеч! Что может пойти не так? Да пофиг! Работаем с тем, что есть. С проблемами будем разбираться позже.

Мне потребовался всего час, чтобы один из сердцевиков превратился в голый остов из какого-то плотного белого материала, похожего на кость или хитин. Вся биологическая ткань была поглощена вторым кораблём. Но не только биологическая! Отныне на моём сердцевике имелось сразу два активных Сердца! Разбрасываться такими ресурсами ксорхи не имели права, и я их в этом полностью поддерживал.

Вот теперь действительно начнётся жатва!

«Флот противника в зоне поражения», — произнёс копающийся в себе Эхо. — « Мы готовы к атаке!»

«Готовим корабли!», — приказал я, после чего отправил отремонтированный корабль навстречу надвигающемуся флоту. Интересно, а у этих людишек есть свой Лёд?

Сердца создавали новые корабли с поразительной скоростью. Это походило на мгновенное структурирование биоматериала. Куча плоти получала импульс Сердца, подчинялась ему и начинала меняться, приобретая ту, или иную форму. Если бы я не принимал в этом самое активное участие, никогда бы не поверил, что подобное вообще возможно. Мой корабль отошёл от планеты, но он был уже не один. Рядом с сердцевиком кружилась сотня пожирателей и четверо поглотителей, образуя плотное защитное кольцо.

Линкоры не стали ничего придумывать — их командиры действовали по учебникам. Осознав, что сердцевик внезапно превратился в угрозу, они нацелили на меня главный калибр. Лёд умудрялся прицеливаться всего за двадцать секунд. Но против меня выступил не гений космических сражений, а обычные люди. Так что выстрел последовал только через полторы минуты. Будь я обычным ксорхом, сражение уже сейчас можно было заканчивать — даже при полной защите сердцевику никак не блокировать выстрел главного калибра. Расстояние между нами было слишком малым, чтобы уклоняться, так что манёврами тоже здесь не помочь. Любой учебник по тактике утверждает, что в бою между одним сердцевиком и двумя линкорами последние всегда выигрывают, если ими управляют грамотные адмиралы.

Ой, забыл ещё одно условие такой победы — сердцевиком должно управлять Сердце, а не злой Ксорх. Ибо Ксорх сдаваться просто так не планирует.

Перед самым выстрелом линкоры всегда замедляются. Стрелять в движении такие громадины просто не могут. Вот и сейчас — корабли остановились и выплюнули в меня смертоносные плазменные шары. Их мощность была такой, что с лёгкостью растворяла любую защиту. Однако имелся у подобного оружия один существенный недостаток — шары начинали действовать сразу, как только встречались с первым же препятствием. А «создатель препятствий» — моё второе имя!

Цепочка из сотни пожирателей выстроилась между мной и двумя линкорами, по пятьдесят кораблей в каждой, образуя живой щит из биомассы. Я прекрасно знал, где находится главный калибр флагманов. Прекрасно понимал, куда они будут стрелять. Понимал, когда произойдёт выстрел. Так что всё, что мне оставалось — подставить под удар пожирателей, заставляя смертоносную плазму взорваться гораздо раньше срока.

Первые тридцать кораблей исчезли, превратившись в пар. Ещё от десяти остались какие-то ошмётки. Десять последних пострадали, но не сильно. Двое даже летать могли. До сердцевика докатились лишь отголоски двух выстрелов, но теперь защита смогла их поглотить.

А потом я пошёл в атаку!

С одного выстрела уничтожить линкор довольно тяжело. Люди научились противостоять биоплазме. Но я и не собирался превращаться в героя. Зачем, если у меня другая задача? Линкоры пусть живут своей жизнью и готовятся ко второму выстрелу. На это у них есть пара минут. Меня сейчас волновали тяжёлые крейсера. Я не мог допустить орбитальной бомбардировки. Как ни крути, но моё тело сейчас находится не в самом защищённом месте. Так что никакого риска — вначале обеспечение безопасности, затем получение статуса героя. Не перепутать!

Сердцевик рванул вперёд, вклиниваясь в ряды вражеских кораблей. Восстановленное оружие выплюнуло пласт биоплазмы, а из ребристых боков моего корабля выпорхнула новая сотня пожирателей. Только на этот раз не обычных средних корабликов, а тех, кто нёс на своём борту небольшой подарок людишкам.

Пушки линкоров пришли в действие. Я находился для них в слишком удобном месте, чтобы не воспользоваться подобным шансом. Полетели торпеды, способные разворотить бок сердцевику. Даже истребители вылетели, лишь бы не дать мне возможности для манёвров. Наивные людишки думали, что загнали меня в ловушку! Мне не требовались манёвры! Я защищал себя от атак мелких судов, прикрывшись линкорами! Заодно избежал второго выстрела главного калибра. Действовал так, как никогда бы ксорхи не делали. У Сердец слишком высокий уровень самосохранения. Безумству там нет места. Но я не Сердце.

Слишком пристальное внимание стрелков линкоров к моему сердцевику позволило девяносто процентам средних кораблей миновать систему защиты и врезаться в корпус, проломив внешнюю обшивку. Со стороны могло показаться, словно комарик укусил. Что могли сделать с такими огромными махинами какие-то пожиратели?

Вот только не в пожирателях было дело, а в том, кого они притащили на борт линкоров. По тридцать пять брутов и десять коронников на каждый корабль. Но даже это были мелочи — если ксорхов заблокировать, они даже с уровня не сойдут. Просто потому, что понятия не будут иметь, куда двигаться. Но, видимо, придётся в очередной раз повторяться. Я не ксорх. Я — Ксорх!

Сердцевик рванул вперёд — главную задачу я уже выполнил, высадив десант на оба линкора. Флагманы начали разворачиваться, но делали это слишком медленно. Прежде чем они ещё раз выплюнут в мою сторону смертоносные плазменные шары, я разберусь с остатками мелкого флота. А вот мой десант разберётся с самими линкорами!

Мой десант объединился в три группы, действуя слажено, словно единый организм. Коронники начали гасить связь на линкорах, а бруты, способные разорвать «Призрак», ломали перегородки и полы, вырывая куски металла. Прежде всего требовалось погасить двигатели, чтобы линкоры никуда не двигались. Это удалось практически сразу — я прекрасно знал, где находятся силовые кабели. Как основные, так и резервные. А вот нечего обучать ксорхов внутреннему строению людских посудин! Знания — сила!

Корм забегал, пытаясь задавить мой десант, но он действовал слишком шаблонно. Люди пользовались переходами, не прыгали между этажей, не прорывались сквозь стены. В то время как я делал это без малейших колебаний, игнорируя архитектурные изыски конструкторов. Встречалась мне крупная группа противников? Да груваки с ними! Мой десант проламывал пол и переходил на другой уровень, предварительно завалив основной проход, отрезая преследователей. В какой-то момент одна из групп добралась до генератора притяжения и один из линкоров погрузился в невесомость. А готовы десантники сражаться в невесомости, в условиях узких коридоров, когда не понимаешь, где верх, а где низ?

Не думаю!

Минуя главные артерии, бруты двигались к двигателям, пробираясь через технические отсеки и служебные коридоры. Перебить силовые кабеля — это одно. Но вот уничтожить линкор — это другое. Снаружи сделать это тяжело. Только изнутри.

Но подобное я выполнял только на одном космическом гиганте. Внутри второго мои низшие были заняты иным — они искали пленников!

Доступа к системе управления линкора «Непоколебимость» у меня не было, так что приходилось уповать на знания о структуре корабля, расположении его кают и понимании того, что вряд ли герцога Элиаса и его главного защитника разместят в обычном карцере. Раз их не убили сразу, значит, они для чего-то нужны. И искать их, следовательно, нужно в зоне обитания высших офицеров.

Вот туда-то мой десант и отправился.

Взрыв, раздавшийся позади моего сердцевика, заставил замереть сердца всех людей в системе. Один из линкоров, в котором, как я надеюсь, не было герцога Элиаса, взорвался яркой вспышкой, превратившись в расширяющееся облако обломков и плазмы. У брутов чувства самосохранения не было, так что, добравшись до двигателя, они просто начали крушить его основную часть, игнорируя явившихся десантников. Помог, что удивительно, коронник. Он продавил разум одного из обладателей лучевой винтовки и заставил его выстрелить в двигатель. Система была рассчитана на защиту от дурака, от грубого физического вмешательства, но, как оказалось, никто не думал, что в плазменный заряд кто-то вздумает стрелять.

Связь с моими низшими оборвалась практически мгновенно, а следом за ней оборвалась история гигантского линкора Соларионов из северного сектора. Второй висел в космосе мёртвым грузом — на восстановление связи с двигателями требовалось время, а откуда оно возьмётся? Коронники всё гасят, бруты всё убивают, а сердцевик, в этом время, собирал кровавую жатву среди крейсеров и мелких кораблей.

Эхо умел в стрельбу!

«На планете непростая ситуация», — произнёс Эхо. — « Слишком много сил стянули защитники к вратам. Появилась авиация».

«Можешь связаться с нашими?» — спросил я.

«Не из капсулы», — ответил Эхо. — « Прямая связь отсутствует».

«Значит, её нужно обеспечить», — заявил я. — «Выпускаю полсотни пожирателей. Надеюсь, наши разберутся, кто есть кто, и не начнут стрелять в союзников».

Сердцевик выплюнул очередную волну средних кораблей. Наученные горьким опытом люди тут же сосредоточили на них своё внимание, но мои пожиратели отправились не к крейсерам, а прочь от них. К планете! Ещё даже не войдя в атмосферу, они начали атаковать. Отличить наши истребители от кораблей обороняющихся было довольно легко. И Зелёные, и Красные, и Синие использовали классические космические истребители. Защитники на планете пользовались тяжёлыми штурмовиками и истребителями, не предназначенными для полётов в космосе. На этом и погорели.

Никто не ждал удара ксорхов. Снеся первую волну обороняющихся, я развернул пожирателей в сторону подходящей к пирамиде армии и превратил её в пыль. Здесь, на планете-лаборатории, никто не задумывался про организацию противовоздушной обороны. Кто вообще в здравом уме начнёт воевать с Соларионами? Правильно — другие Соларионы!

Атакующие остановились. Видимо, до кого-то дошло, что происходит что-то неправильное, но что конкретно — никто не понимал. Или понимал, но не верил в это. Пока основная масса моих кораблей уничтожала защитников пирамиды и тех, кто спешил к нам на помощь, я посадил один из пожирателей неподалёку от врат. Стандартной системы «выброса» спрятанного брута не было, так что тому пришлось прорываться через корпус, вырываясь на волю.

Как десантники не застрелили ксорха — я не понимаю. Закрывшись щитами, они наставили на моего низшего винтовки, готовые расплавить брута на атомы, если тот начнёт творить что-то непотребное. Собственно, брут непотребное творить и начал. Но совершенно не то, что понимали под этим словом люди. Я отправил низшего к антенне, которую установил Рорк и заставил его там остановиться. Две лапы брута показывали на антенну, две на всё ещё работающий пожиратель. Ну же, бравые ребята! Время догадаться, что от вас требуется! Неужели настолько сложно сообразить, что тут ксорх умный нарисовался?

Наверно, всем этим управлял Арис Соларион лично. Постоянно косясь на застывшего ксорха, техники начали соединять антенну с чужеродным кораблём. Понятия не имею, как и что они сделали, но результат появился почти мгновенно:

— Ксорх? — раздался голос Ариса Солариона. Как я и думал — всем процессом управлял он лично. В том числе и подключением, подсказывая техникам, куда и как нужно подсоединять провода.

— Ваша Светлость, рад вас слышать, — ответил я. — Флот противника разбит, остался один линкор и несколько мелких кораблей, но я на них даже внимания не обращаю. Мой десант находится на корабле «Непоколебимость», ищет герцога. Если он ещё жив — его найдут. Главное, чтобы он не запаниковал, увидев брутов.

— Твоя капсула странно вибрирует, — произнёс Арис Соларион. — Это нормально? Техники, которые её обслуживают, говорят, что это что-то из разряда невозможного и тебе давно должно было сжечь мозги.

— Честно говоря, не уверен, что это нормально, — ответил я, ощущая, как виски пульсируют от напряжения. — Но и останавливаться не хочется. Что касается мозгов — без них тяжело разговаривать. Минуту! Я нашёл его!

Команда брутов, разрушающая второй линкор, добралась, наконец, до кают высшего офицерского состава. Двери выламывались одна за другой, но внутри было пусто. И только в шестой, когда я уже начал думать, что герцога спрятали в капитанской рубке, я нашёл «потеряшек».

Герцог Элиас стоял на ногах, прижавшись к дальней перегородке. Его защитник, Плеть-1, валялся на кровати в окружении медицинских трубок. Судя по его состоянию — непонятно, как он вообще оставался жив. Рук и ног не было, внутренности находились снаружи, тело выглядело так, словно его прокрутили через мясорубку. Плеть защищал своего отца до последнего, но всё равно пал. И сейчас висел на волоске между жизнью и смертью.

Герцог гордо поднял голову, когда понял, что отступать некуда. Глаза закрывать не стал — он собирался встретить смерть, глядя на неё, а не прячась, как трусливая грувака. Этим он мне даже понравился — мало кто способен сохранять хладнокровие даже на краю гибели.

Брут наклонился над полом и начал царапать когтями буквы. Получалось плохо, но я старался изо всех сил.

«Хочешь жить — иди с нами».

Я весь взмок, пока написал эту фразу. Голова раскалывалась и, кажется, я начал понимать опасения Ариса по поводу капсулы. Но всё это потом. Для начала мне нужно вытащить герцога и то, что осталось от Плети.

Я понятия не имел, каким образом транспортировать раненного, прикованного к медицинской аппаратуре, поэтому действовал максимально проверенным способом — просто вырвал кровать, вместе с аппаратурой. Заработал автономный режим и, если я правильно разобрался, батареи хватит на пять часов. Вечность по нашим меркам!

Герцог Элиас колебался всего несколько мгновений. Как только Плеть был вытащен из каюты, герцог уже находился среди брутов, не обращая внимания на их устрашающий вид. В его глазах вообще не было сомнений. Решение принято и обжалованию не подлежит. Сейчас герцог был рад даже брутам!

Дальше пришлось напрягаться. Просто так двух людей с линкора не вытащишь. Да, третья группа громила важные узлы, превращая летающую громадину в кусок металлолома, но людям требовался кислород. Выжить в открытом космосе, как могут мои низшие, они не в состоянии. Пришлось пробиваться к причалам. И теперь прыгать между уровнями просто так не получалось. Приходилось беречь Плеть, хотя я бы с удовольствием его оставил. Герой липовый!

Сердцевик развернулся, подходя к линкору. Орудия всё ещё палили, так что мне пришлось выпускать очередной рой, чтобы избавить корабль от лишнего вооружения. Несколько раз я давал залп прямой наводкой по линкору. Не столько для того, чтобы его уничтожить, сколько для того, чтобы заставить команду думать о спасении, а не об атаке.

Большим разнообразием кораблей причал, куда мы добрались, не отличался. Все истребители давно покинули линкор, оставив только несколько грузовых кораблей, да пару шаттлов. Вот к последним герцог и направился. Уверен — его личностная матрица прекрасно умеет управлять любым космическим кораблём. Иначе какая же она высшая?

Бруты уложили Плеть в шаттл и покинули корабль. Герцог Элиас всё понял. Закрыв отсек, он успел сделать то, что являлось, вообще-то, преступлением! Он кивнул брутам, поблагодарив их за спасение. Узнай о подобном кто-то из его конкурентов, это бы раздули это на всю империю. И никого не будут волновать подробности, только сам факт свершившегося.

Шаттл был встречен двадцаткой моих пожирателей, образовавших плотное защитное кольцо. Даже малейшего намёка на случайность меня не устраивало. Только чёткое следование изначального плана. И плевать, что кругом была сплошная импровизация.

Бруты ринулись вглубь линкора и спустя пять минут, когда шаттл с герцогом Элиасом удалился на значительное расстояние, космос заполнился очередной яркой вспышкой. Второй линкор был уничтожен, превратившись в расширяющееся облако обломков. Сердцевик сделал ещё несколько выстрелов, добивая уцелевшие корабли, после чего я отчитался:

— Флот противника полностью уничтожен. Герцог Элиас на пути к планете. Встречайте его у врат. Начинаю очистку системы от…

Договорить я не смог — сердцевик, которым я управлял, разлетелся мелкими кусочками, наполняя космос мгновенно заледеневшим биоматериалом. Все ксорхи, которыми я управлял, превратились в неподвижные куклы, лишившись управления. Последнее, что я услышал перед тем, как меня поглотила тьма, был чудовищный, нечеловеческий шёпот, раздавшийся прямо в голове:

— Наконец-то мы тебя нашли! Мы идём за тобой!