Игры Ариев. Книга первая

Глава 12 Крепость

— К забегу готовы⁈ — спросил Гдовский и сделал вид, что не заметил нашего коллективного стона. — Маршрут проходит не по асфальту, а по пересеченной местности, поэтому времени у нас так много — целый час! Бежать будете колонной — строго за мной! С другими командами в контакт не вступать и драк не затевать! Вопросы есть?

— Что будет с опоздавшими? — язвительно поинтересовался Свят. — Их сожгут живьем или сначала милостиво пристрелят?

— Правила общения с военно-преподавательским составом мы вам еще не озвучивали, поэтому будем считать, что ты дерзишь мне по глупости, — ответил Гдовский с обманчиво добродушной улыбкой на лице. — Рунное поле закроет крепость, и каждый, кто останется снаружи, получит возможность взять свою вторую или третью Руну, сразившись с Тварями!

В тоне наставника прозвучало мягкое предупреждение, которое любой разумный человек воспринял бы как прямую угрозу. Он умолк и оглядел наш небольшой отряд, наслаждаясь произведенным эффектом.

На меня угроза впечатления не произвела. После того, как я убил парня, спасшего мне жизнь, возможность столкнуться с Тварями казалась почти заманчивой. Может, они освободят меня от чувства вины, которое начало укореняться в глубине сознания.

— Построиться в колонну по двое! — скомандовал наставник и провел рукой в воздухе, отметив воображаемую линию на песке. — Дистанция два метра. Бег начинаем по моей команде после сигнала Рога!

Через пару минут до нас донесся глубокий, раскатистый рев, от которого Руна на моем запястье засветилась ярче, а кровь быстрее побежала по венам.

— Бего-о-о-м марш! — гаркнул Гдовский так громко, что, казалось, проснулись даже мертвецы в ладье, все еще объятой пламенем.

Мы бежали сквозь хвойный лес, хрустя сухими иголками и едва помещаясь на узкой тропе. Нам приходилось держаться в затылок друг другу, следя за тем, чтобы не отстать и не врезаться в бегущего впереди.

Тяжелее всего дались первые два километра. Ноги после долгих часов гребли заплетались, мышцы сводило судорогой, а грубое рубище натирало кожу в самых неожиданных местах. Ощущение было такое, словно я бежал по колено в вязком иле — каждый шаг требовал невероятных усилий.

Мысли путались. Перед глазами вставали картины последних дней: окровавленные тела убитых родных, кривая усмешка Псковского и мертвое лицо Алекса, задохнувшегося в моих руках. Все это смешивалось в какой-то безумный калейдоскоп, и только пульсация Руны на запястье связывала меня с реальностью.

Во главе колонны бежал Наставник, задавая темп, невозможный для безруней, совершивших перед забегом многокилометровый заплыв и переход на ладьях, но оказавшийся вполне под силу новообращенным рунным. Наши тела уже начали меняться. Первая Руна сделала на сильнее, но не могла сотворить чуда — мы оставались людьми.

Я смотрел на широкую спину Гдовского, появляющуюся в поле зрения на поворотах, и думал: сколько ариев он убил за свою жизнь? Тридцать? Пятьдесят? Сто? И скольких предстоит убить мне, если я доживу до его лет?

Гдовский бежал, не оборачиваясь, и не подгоняя отстающих. Он предоставил нам возможность самим выбирать между жизнью и смертью. Видимо, это тоже было частью испытания — проверкой нашей человечности. Или, наоборот, ее отсутствия.

Километр за километром мы продвигались вперед. Лес стал гуще, затем поредел, и мы поднялись на возвышенность. С нее открылся вид на Крепость. Настоящую, средневековую, словно сошедшую со страниц древних летописей.

Каменные стены высотой метров пятнадцать, бойницы, донжоны и башни, ров вокруг стен, заполненный водой, деревянный мост, который можно было поднять в случае опасности. Все как в исторических фильмах, только в реальности.

— Полкилометра до финиша! — крикнул Наставник, обернувшись, и неожиданно ускорился, словно предыдущие десять километров были для него лишь разминкой. — Не забывайте о Тварях!

Напоминание подействовало. Мы собрали последние силы и рванули вперед.

Я ощущал, как воздух раздирает легкие, а ноги наливаются свинцом. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Мышцы горели огнем, а в голове стучала только одна мысль: не останавливаться.

Двести метров. Сто пятьдесят. Каждый шаг — преодоление себя. Я почувствовал, что Тверской начал отставать, и, не задумываясь, схватил его за руку.

— Вместе! — прохрипел я. — Мы добежим вместе!

Последние сто метров слились в одно размытое пятно боли и отчаянной решимости. Я не помнил, их преодолел — просто в какой-то момент осознал, что мы со Святом пересекли невысокую деревянную изгородь и рухнули на мягкую траву.

Вокруг нас так же падали другие — кто на колени, кто просто ложился на спину, глотая воздух широко открытым ртом. Кто-то бессильно рыдал, кто-то смеялся в истерике. Мы были на пределе — физически и морально.

Через несколько минут проревел Рог, на вершине башни вспыхнуло неоновое зарево, и пространство вокруг Крепости накрыло похожее на мыльный пузырь поле. На его мерцающей поверхности светилась рунная вязь. Она пульсировала ровно и ритмично, словно отбивая удары невидимого сердца, питающего защитный барьер.

— Все добежали вовремя! — усмехнулся Наставник, глядя на усталых, распластавшихся на траве ариев. — Добро пожаловать домой, надеюсь, вам понравилась легкая пробежка?

— Это… Было… Великолепно… — тихо сказал в ответ Свят и белозубо улыбнулся, глядя в вечернее небо.

Оно уже приобрело темно-серый оттенок, но сумерки в это время года и в северных широтах долгие. До полной темноты оставалось еще несколько часов.

— Кадеты, построиться! — рявкнул наставник, и нас накрыло волной Рунной Силы.

Мы кое-как поднялись на ноги, и я окинул взглядом наш новый дом.

Сложенная из грубо обтесанных серых камней Крепость, была огромна и имела форму правильного двенадцатиугольника — архитектор явно был одержим нумерологией и символизмом. В ее центре возвышалась каменная башня, на вершине которой висел колокол.

Пространство вокруг Крепости было разделено на сектора, отделенные друг от друга низкими деревянными изгородями. В каждом стояли, сидели и лежали такие же, как мы, арии — счастливчики, которым повезло не умереть в первый же день Игр.

Гдовский выглядел свежим и отдохнувшим, словно не пробежал только что десять километров по лесу. Его седеющие волосы слегка растрепались от ветра, но дыхание было ровным, а осанка — идеально прямой.

— Запомните, Кадеты, — начал Наставник, сложив руки за спиной и вышагивая перед нашим неровным строем. — С этого момента все вы — собственность Империи. А я — ее представитель, и ваши жизни в моих руках. Вы будете делать то, что я скажу, когда я скажу, и как я скажу. Вопросы?

Мы молчали. После всего пережитого за день никому не хотелось нарываться на неприятности. И хотя по сути он озвучил то, что мы и так знали с детства, осознавать, что твоя жизнь целиком и полностью зависит от незнакомого Рунника было неприятно. Родители создавали для нас хотя бы иллюзию свободы. Здесь не было даже ее.

— Отлично, — наставник остановился и обвел нас насмешливым взглядом. — Теперь о правилах на ближайшие три месяца. Драки, немотивированные убийства и причинение увечий запрещены. За нарушение — смерть. Простая и незатейливая — я отправлю нарушителей на корм Тварям!

Он улыбнулся, словно рассказал анекдот, но никто даже не усмехнулся. А я поймал себя на мысли, что за несколько часов, проведенных среди ариев, видел больше смертей, чем во всех просмотренных кинофильмах. И то, как буднично Наставник говорил о них, было, пожалуй, самым страшным.

— Юноши будут жить отдельно от девушек, дабы не смущать прекрасных дам ежеутренним приливом аристократической крови к причинным местам, — продолжил Наставник и впервые за день искренне рассмеялся собственной шутке. — Но это не значит, что вы не будете вместе учиться, тренироваться, есть и убивать друг друга на аренах.

Арены — значит, снова убийства. Не ради выживания или тренировок. Ради обретения Рун. В моей голове не укладывалось, как можно хладнокровно убивать тех, с кем вместе ел, спал в одной палатке и тренировался.

Впрочем, Игры были созданы не для того, чтобы мы сохраняли человечность. Наоборот — чтобы мы ее утратили. Так было проще превратить нас в идеальное оружие против Тварей. Существ без страха и сострадания. Таких же чудовищ, как и арии, с которыми мне предстоит сражаться в будущем.

— Заниматься сексом запрещено, — Наставник сделал драматическую паузу и подмигнул. — От этого, знаете ли, дети рождаются. Пойманные в страстных объятиях отправятся на корм Тварям. Ручная работа, — он сделал несколько недвусмысленных движений кулаком, и несколько парней нервно хихикнули, — разрешена, но только поодиночке. Мозоли на пальцах — дело хорошее, мальчикам будет сподручнее держать меч, а девочкам — натягивать тетиву.

В Империи не принято говорить о сексе открыто, особенно в приличном обществе. Но, видимо, мы к этому обществу больше не принадлежали. Мы были кадетами, будущими рунными воинами. Или мертвецами — тут уж как повезет.

Наставник остановился напротив высокого голубоглазого парня, который стоял, опустив голову. Он был одним из немногих, кто за весь день не проронил ни слова. Тихий, спокойный, уверенный в себе. Таких я всегда опасался больше всего — никогда не знаешь, что творится в их головах.

— Как твое имя, кадет?

— Юрий Ростовский, — отчеканил парень.

— Юрий, что случится, если застану тебя за упомянутым приятным занятием с лучшим дружком? — вкрадчиво поинтересовался Наставник.

— Отправите на корм Тварям! — отчеканил Юрий, густо покраснев.

— Молодец, умница, понимаешь с полуслова — делайте как Юрий, — усмехнулся Наставник, и вновь зашагал вдоль строя.

У него была особая манера говорить — словно он вел непринужденную беседу в гостиной, а не инструктировал ариев в военном лагере. Это создавало странный диссонанс между формой и содержанием, между веселой интонацией и жестокостью слов.

— Мат не приветствуется. Если вы, подобно безруням, злоупотребляли злословием, рекомендую забыть о нем раз и навсегда. Алкоголь под запретом. Полным. Даже если где-то его раздобудете. Что я с вами сделаю, если застану пьяными? Отвечайте!

— Отправите на корм Тварям, — нестройным хором произнесли мы, и наставник улыбнуться, словно шутка изрядно его повеселила.

— В течение первых трех месяцев вам предстоит пройти еще через три Отбора, — продолжил Наставник после паузы, внимательно следя за нашей реакцией. — Три сражения. Не до первой крови, а до смерти. Девчонок против парней постараюсь не ставить, — голос наставника неожиданно дрогнул. — Но это не правило Игр, а моя личная позиция…

Я удивленно взглянул на него. Даже в этом закаленном Играми убийце человечность еще не умерла. Одно дело — заставить драться равных, другое — наблюдать, как парень, превосходящий девушку в физической силе, медленно ее убивает.

Хотя, как показал сегодняшний день, сила рун делала всех примерно равными в боевом плане. Многие девушки, обретя руну, могли дать фору любому парню. При условии, что его рунный ранг не выше.

Но все же в обществе, где я вырос, ударить женщину считалось недопустимым. Теперь же нам предстоит сражаться с ними — хладнокровно, без сожаления, как с тренировочными манекенами. От этой мысли меня передернуло.

— А если девушек и парней будет не поровну? — спросил кто-то.

— Счастливчик сразится со мной, — Наставник хищно оскалился. — И в зависимости от того, как он или она будет биться, я решу — достоин ли этот кадет остаться в живых.

Я сглотнул. Сражаться с наставником-десятирунником — это почти гарантированная смерть, хотя он и не пообещал, что убьет соперника. Некоторые смогут впечатлить наставника настолько, чтобы он счел их достойными жизни. Но для большинства такой поединок будет означать конец пути.

— Как вы, должно быть, заметили — помимо вашей ладьи, вовремя до берега добрались еще одиннадцать, — наставник посмотрел на меня и Святослава. — Команды даже переформатировать не пришлось, их двенадцать — по числу секторов. Чужие сектора закрыты для посещения. Если на территории вашего окажется кадет из другой команды, вы имеете полное право его убить, но я не рекомендую этого делать. Причину вы поймете, когда я расскажу о втором этапе Игр. С ребятами из других команд вы сможете общаться в Крепости и за внешними пределами ограждения.

Нас разделили на двенадцать команд, по числу апостолов, которые когда-то основали двенадцать Апостольных родов. И как апостолы когда-то, мы объединены общей целью. Что не помешает нам в дальнейшем сражаться и, возможно, убивать друг друга. Как и Апостолам в свое время.

— Вам будут начисляться очки, — продолжил Наставник. — Как в личном, так и в командном зачете. За умение договариваться — баллы. За способность работать в команде — баллы. За убийства без цели и смысла — штрафы вплоть до лишения жизни. За убийства с целью и смыслом — награды. — Гдовский усмехнулся. — Все подробности вы узнаете уже скоро. Помимо сражений и базовой физической подготовки вам предстоит обучение владению Силой Рун. Цель первого этапа Игр — прокачать не только ваше тело, но и разум. Лишь те, кто сможет развить оба этих аспекта, получат шанс выжить во время второго этапа.

Наставник обвел нас тяжелым взглядом. В его глазах читалось что-то, что я не мог разгадать. Не совсем сочувствие, но и не полное безразличие. Может быть, это была профессиональная заинтересованность скульптора, который видит перед собой куски сырого мрамора и пытается представить, какие статуи из них получатся. Хотя скорее — какой процент пойдет в отходы.

— Итак, мальчики и девочки, вы должны сосредоточиться на учебе. На учебе и выживании, — Гдовский на мгновение замолчал и посмотрел на нас со странной смесью сочувствия и любопытства. — Статистика Игр неумолима — через три месяца, к концу Первого этапа в живых из вас останется лишь десятая часть. А по окончании второго… Из двадцати четырех тысяч человек с Игр вернется лишь пятьсот или шестьсот самых сильных.

По нашим рядам прошел ропот. До сегодняшнего дня все, как и я, были уверены, что возвращается каждый десятый или около того. На самом деле выживает лишь один из пятидесяти. Можно сразу заказывать гроб, подумал я, и тут же одернул себя.

Я должен выжить. Обязан. Выжить и отомстить.

Я сжал руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя следы-полумесяцы. Руна на запястье откликнулась на мою решимость — засветилась ярче, пульсируя в такт сердцебиению.

— Многие из вас думают, что вам не повезло, а первые наследники — счастливчики, коих свет не видывал, — продолжил Наставник и криво улыбнулся. — Эти рассуждения верны для тех, кто умрет на Играх, а для тех, кто выживет… — Он сделал паузу. — Из двенадцати нынешних глав апостольных родов через Игры Ариев прошли одиннадцать. Статистику по средним и мелким Родам я озвучивать не буду, но поверьте, она отличается не особо. Задумайтесь об этом. О том, что сталось с первыми наследниками, не прошедшими Игры и оставшимися в безопасности дома.

Одиннадцать из двенадцати — уму непостижимо! Я не интересовался подобной статистикой и никогда не следил за политическими раскладами в Империи. Наш Род был слишком мал, чтобы заниматься политикой. Да и в Играх я участвовать не собирался…

Слова наставника откладывались в глубине сознания. Может быть, в этом и был смысл Игр? Первые наследники, которые оставались дома, были обречены стать рунными посредственностями, в то время как те, кто рисковал своей жизнью на Играх, получали шанс на настоящее могущество.

— Первый этап — не самая опасная часть Игр, — продолжил свою речь Гдовский. — Вы будете находиться под присмотром наставников, отношения между вами будут жестко регламентированы, даже сражаться будете по расписанию. Через три месяца стартует второй этап. В каждой Крепости оставшиеся в живых будут объединены в одну команду. Наставники, рунники и обслуживающий персонал покинет Полигон, и выжившие арии будут предоставлены самим себе. Целью каждой объединенной команды станет завоевание всех Крепостей. На это у них будет полгода.

Мы переглянулись. Судя по лицам ариев вокруг меня, они тоже не слишком хорошо понимали, что будет происходить во второй части Игр. Но в целом сценарий был понятен — захват территорий силами объединенных команд и война с другими Крепостями. В таком случае нам не стоило конфликтовать с ариями из других команд, потому что в будущем нам придется сражаться с ними плечом к плечу.

— Вопросы? — резко спросил Наставник, прерывая поток роящихся в голове мыслей.

— Кому-нибудь в Истории Игр удалось завоевать все Крепости? — спросил я.

— Это закрытая информация, — ответил Наставник. — Главное — не победа, главное — участие!

— Почему нас не сгруппировали по Апостольским Родам, а перемешали? — спросил Свят.

Я навострил уши. Это был хороший вопрос. Действительно, было бы логичнее держать представителей одного Рода вместе.

— А ты как думаешь? — Наставник хитро прищурился.

— Чтобы мы учились ладить с другими Родами?

— Ладить? — наставник расхохотался, запрокинув голову. — Чтобы вы привыкли не убивать друг друга в реальной жизни почем зря!

Его слова были как удар под дых. Нас перемешали, чтобы мы не формировали Родовые армии на Играх и, вернувшись в реальный мир, не затевали войн между Апостольными Родами.

Роды исторически враждовали между собой. Псковские с Галицкими. Новгородские с Переяславскими. Полоцкие с Рязанскими. Все это тянулось веками — древние обиды, кровная месть и территориальные споры. Император пытался сдерживать эти конфликты, но даже ему не всегда это удавалось.

И вот теперь нас, юных наследников Родов, собрали вместе, чтобы мы узнали друг друга не как вечных врагов, а как возможных союзников. И убивали не абстрактных кровников, а тех, с кем делим хлеб и кров. Парней и девчонок, которых знаем лично. Гениально в своей жестокости.

— И не надейтесь, что вам удастся избежать убийств, — голос наставника резко похолодел. — Да, в лесу вы сможете охотиться на Тварей. Вы даже возьмете одну или две Руны в безжалостных схватках с ними, если не погибнете, но это займет очень много времени. Гораздо больше, чем отведено на Игры. Так что не тешьте себя иллюзиями — для полноценного набора рун вам понадобится человеческая кровь. Аристократическая кровь.

Я скрипнул зубами. Этот мир не оставлял выбора. В нем либо убиваешь, либо умираешь. И чтобы отомстить Псковскому, мне нужно стать таким же, как он. Месть меняет человека, делая его похожим на объект его ненависти.

— На сегодня все, — заключил наставник. — Ваш ждет ужин и сон. Вопросы?

— А где мы будем спать? — спросил кто-то.

— Сегодня — на мягкой травушке-муравушке! — Гдовский усмехнулся. — Несколько тюков в центре сектора — это палатки, их установкой вы займетесь завтра, а еда ждет вас как раз за ними. И напоминаю еще раз — никаких драк!

Наставник пристально посмотрел на нас со Святом и разве что пальцем не погрозил.

— Спокойной ночи, мальчики и девочки! — сказал он и быстрым шагом направился к Крепости.

Еда оказалась простой, но сытной. Мясо, сыр, овощи и хлеб — никаких изысков, но после всего пережитого это казалось пиром на весь мир. Мы ели молча, сидя на земле, слишком уставшие даже для разговоров. Запивали квасом и даже привычное «Скол!» не кричали.

Спать мы завалились рядом с тюками, наверное, потому, что они дарили хотя бы какую-то иллюзию защиты.

— Не помешаю? — спросил Тверской, устраиваясь рядом со мной. — Надо же кому-то прикрывать твою задницу!

— Только не вздумай к ней прикасаться! — вяло отшутился я.

— Придурок! — Тверской покачал головой и закатил глаза к потемневшему небу. — Обернись!

Я обернулся и сразу встретился взглядом с бывшим капитаном нашей ладьи. В свете полной луны выражение лица Суздальского казалось зловещим. Парень улыбнулся, подмигнул мне и провел большим пальцем по горлу.