Игры Ариев. Книга первая

Глава 16 Магия Рун

Утренний рог протрубил так громко, что я подскочил прямо в спальном мешке, задев головой свод палатки. Сердце бешено забилось, а обостренные магией Рун рефлексы мгновенно привели тело в состояние полной боевой готовности.

— Подъем, мамкины рунники! — раздался зычный голос Гдовского снаружи. — На построение с оружием даю три минуты! Кто опоздает — тому Тварь в подмышку!

Рядом со мной с тихим стоном проснулся Свят.

— Единый, дай мне силы пережить утро, — пробормотал он, оглядываясь в поисках одежды. — Когда я обрету пятую руну, засуну этому удову музыканту этот удов рог в задницу!

Парни толкались, задевали друг друга и громко ругались, пытаясь одеться в тесном пространстве. А я чувствовал отстраненность. Будто наблюдал за происходящим через толщу воды — все видно, но звуки приглушены, а движения кажутся замедленными. Я сгреб одежду в охапку, вышел из палатки в чем мать родила, и спокойно оделся, глядя на серую громаду Крепости.

Через три минуты мы выстроились на плацу. Гдовский стоял перед строем, широко расставив ноги и сложив руки за спиной. На его суровом лице играла усмешка человека, для которого мучить подопечных ранним подъемом — любимое развлечение.

— Сегодня, вы начнете постигать магию Рун. — торжественно объявил он. — Начнете подчинять себе Рунную Силу, способную превратить человека в бога. Но прежде чем мы приступим к делу, — он оскалился в ухмылке, — хорошо бы как следует размять кости! Хватайте походные завтраки и все за мной! Бегом!

Наставник сорвался с места, и мы побежали за ним, выстроившись в колонну. Гдовский несся впереди и задавал темп, с легкостью перепрыгивая через коряги и мелкие кустарники, будто гончая, почуявшая добычу.

Мы покинули территорию лагеря и оказались на узкой тропе, ведущей вглубь леса. Деревья смыкались над головой плотным пологом, сквозь который едва пробивались лучи восходящего солнца.

— Не отставать! — крикнул Гдовский, не оборачиваясь. — За пределами защитного рунного поля Твари особенно любят полакомиться отстающими!

Эти слова придали нам ускорения. Никто не хотел проверять, шутит наставник или говорит серьезно.

Я бежал легко, почти не ощущая усталости — Уруз заботилась о выносливости моего тела. Свят держался рядом, но дышал тяжело. Всего два дня назад мы вместе бежали к Крепости, борясь за собственные жизни. Теперь мы снова бежим, но уже не в страхе, а по приказу.

— Сил… нет… — выдохнул Свят, бросив на меня завистливый взгляд. — Твои… Руны… дают… тебе… преимущество!

— Скоро и у тебя будет вторая, — ответил я, не нарушив ритм дыхания.

Лес вокруг становился гуще и мрачнее. Сквозь кроны деревьев почти не пробивался свет. Между стволами клубился туман, создавая причудливые фигуры, которые, казалось, двигались самостоятельно, следуя за нами.

— Держитесь ближе друг к другу, — предупредил Гдовский, чуть замедлив темп. — Мы на территории Тварей. Они чувствуют нас, как мы чувствуем запах свежеиспеченного хлеба. И для них мы — деликатес.

Мы бежали еще минут двадцать, забираясь все глубже в лесную чащу. Я пытался запомнить дорогу — мало ли что может случиться, но все тропинки казались одинаковыми, перекрещивались и петляли, словно намеренно запутывая следы.

Наконец, мы выбежали на просторную поляну. В центре ее возвышался огромный дуб, такой древний, что его ствол не смогли бы обхватить и три человека, взявшись за руки. Корни его, толстые и узловатые, выступали из земли, словно щупальца гигантского спрута.

— Стой! — скомандовал Гдовский, и колонна остановилась. — Располагайтесь кругом, спиной к деревьям.

Кадеты медленно расходились, занимая указанные места. Я выбрал позицию рядом со Святом, который все еще пытался отдышаться. Его лицо раскраснелось от бега, а на лбу выступили капельки пота.

— Три минуты на завтрак, — распорядился наставник. — Объедки не выбрасываем — уносим с собой в лагерь!

Гдовский прошел в центр круга и встал под величественным дубом.

— Проверим посещаемость, — сказал он, окинув нас взглядом. — Все в сборе, значит, в отличие от вас, Твари остались голодные!

— Шутник удов, — проворчал Свят вгрызаясь в бутерброд с ветчиной.

— Итак, — продолжил Гдовский, дождавшись, когда все закончили трапезу, — сегодня я расскажу вам о силе Рун. Не ту чушь, которую вы учили в школе или читали в приключенческих романах. А настоящее знание, от которого зависит ваша жизнь. И начну я с главного: что такое Руна?

Он сделал широкий жест рукой, указывая на огромный дуб, возвышавшийся за его спиной. На стволе дерева проступили тусклые линии, складывающиеся в знакомые символы. Один за другим — весь футарк, от Феху до Отал. Двадцать четыре руны древних.

— Руна, — продолжил Гдовский, — это не просто знак. Это живая сила. Воплощение природных законов, существовавших задолго до появления человека. Наши предки не изобрели их, а открыли, как современные ученые открывают элементарные частицы или физические законы. Каждая Руна отвечает за определенный аспект бытия. Феху, первая руна, связана с материальным благополучием, скотом, богатством. — Он кивнул мне. — Твоя первая руна, Псковский. Чем она тебе помогла в бою с Суздальским?

Я задумался. В поединке я действовал инстинктивно, и сложно было разделить, что было от Феху, а что от Уруз.

— Точность, — наконец ответил я. — И предчувствие. Я словно знал, куда он ударит в следующий момент.

— Именно, — удовлетворенно кивнул наставник. — Феху дает своему носителю интуитивное понимание ценностей. В бою это трансформируется в способность предугадывать движения противника, оценивать его слабые места. Не зря эта руна связана с богатством — она помогает увидеть ценное и отбросить мусор.

Он повернулся к дубу, провел рукой по воздуху, и символ Феху на стволе вспыхнул ярче.

— Уруз, — продолжил он, указывая на вторую руну, — символ дикого тура, могучего и неукротимого. Руна силы в самом чистом ее проявлении. Физической мощи, выносливости, жизненной энергии. Она преображает тело, делая его сильнее, быстрее, выносливее.

Я посмотрел на свое запястье. Вторая руна мерцала чуть ярче первой, словно подтверждая слова наставника.

— Вместе эти две руны дают своему носителю серьезное преимущество, — продолжил Гдовский. — Интуитивное предвидение, помноженное на физическую мощь. Но это лишь начало пути. Каждая следующая Руна будет обогащать и дополнять ваши умения.

Он обвел нас взглядом, задерживаясь на каждом лице по очереди.

— Но есть одна деталь, о которой вам не рассказывали. Руны на вашем запястье — это не только сила. Это договор.

— Договор? — переспросил кто-то.

— Да, арии — договор. Договор с самой природой. — Гдовский горько усмехнулся. — Руны дают силу не просто так. Они требуют жертв. И не только крови противников.

Парни и девчонки переглядывались, не понимая, к чему клонит наставник.

— Каждая Руна забирает частичку вашей жизни, — жестко сказал Гдовский. — Вашей человечности. Вашей души, если хотите. Взамен на силу. Чем больше рун вы получите, тем меньше останется от вас прежних.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это объясняло те изменения, которые я заметил в себе.

— Многие великие рунные воины прошлого становились чудовищами, — продолжил наставник, расхаживая внутри нашего круга. — Не внешне — внутренне. Руны меняли их сущность, превращая в хладнокровных убийц, безжалостных тиранов. И это не случайность. Это плата за могущество.

Он остановился, указав на дальний край поляны, где виднелись полузасохшие деревья. Они напоминали скрюченные фигуры, застывшие в безмолвном крике.

— Руны — как эти деревья. Они тянут соки из земли, из окружающей среды и из вас. Но иногда забирают слишком много. И тогда случается дисбаланс.

Я вдруг понял, что он имеет в виду. Травы вокруг засохших деревьев не было — только голая, потрескавшаяся земля. Словно из этого участка выкачали все, оставив лишь безжизненную пустошь.

— То же самое может произойти с вами, — предупредил Гдовский. — Руны будут питаться вашей жизненной силой, если не найдут другого источника. Поэтому арии убивают и людей, и Тварей — чтобы напитать свои Руны чужой силой, а не своей собственной. Подробнее об этом вы узнаете позднее, а пока повторим футарк.

Он сделал паузу, дав нам время осознать услышанное. А затем продолжил, перейдя к следующим рунам.

— Турисаз — руна бури и хаоса, разрушительной силы. Ансуз — руна мудрости и знаний, дающая глубокое понимание вещей. Райдо — путь, движение, управление событиями и течением времени. Кеназ — руна огня, внезапного озарения, контроля над энергией. Гебо — руна партнерства, обмена, равновесия. Вуньо — радость, гармония, завершение цикла.

Одну за другой он объяснял значение всех двадцати четырех символов, показывая, как они взаимодействуют между собой, усиливая или ослабляя эффекты друг друга.

Каждая руна, о которой он говорил, вспыхивала на стволе дуба, привлекая наше внимание. Казалось, эти символы не просто нарисованы — они жили, дышали и пульсировали в такт с неким ритмом.

— Хагалаз — разрушение старого для создания нового. Наутиз — необходимость и ограничения. Иса — лед, застой, сдерживание. Йера — цикл, урожай, завершение. Эйваз — защита, трансформация, связь между мирами.

Я слушал наставника и одновременно наблюдал за товарищами. Все мы прекрасно знали футарк, но ни отец, ни Иван Петрович никогда не упоминали о той плате, которую отдают Арии за владение Рунной Магией.

— Перт — тайное знание, скрытое от непосвященных, — продолжал наставник. — Альгиз — защита, преодоление страха. Соулу — солнце, победа, достижение. Тейваз — воинская доблесть, жертвенность во имя высшей цели. Беркана — плодородие, рост, забота. Эваз — движение, изменение, прогресс.

Гдовский говорил с такой увлеченностью и страстью, что даже скептически настроенные кадеты слушали его, раскрыв рты. Наставник преобразился, став похожим на древнего жреца, передающего священные тайны избранным.

— Манназ — сам человек, его место в обществе. Лагуз — вода, интуиция, поток жизни. Ингуз — внутренний потенциал, ожидающий реализации. Дагаз — день, пробуждение, новые начинания. И, наконец, Отал — наследие, родовая земля, завершение цикла футарка.

Завершив монолог, наставник опустил руку, и все символы на дубе вновь погасли, став едва различимыми линиями на коре.

— Футарк вы прекрасно знаете и без моих напоминаний, а вот с контролем Силы, которую вам подарила Руна, дело обстоит не очень хорошо, — произнес Гдовский, вперив взгляд в меня. — Каждый из вас должен научиться сознательно активировать свои Руны. До сих пор они реагировали на инстинкты и на выплески адреналина. Но настоящий воин способен вызывать Рунную Силу по своей воле, направлять ее и контролировать.

Он расставил нас на поляне на расстоянии трех метров друг от друга.

— Закройте глаза, — скомандовал Гдовский. — Сосредоточьтесь на своем дыхании. Почувствуйте пульсацию Руны на запястье. Она мерцает в такт с вашим сердцем, но вы можете изменить этот ритм. Усилить его, замедлить и даже остановить.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Руны на запястье ощущались как два теплых огонька, пульсирующих под кожей. Их свечение усиливалось, когда я направлял внимание на них, и угасало, когда я отвлекался.

— Представьте свою Руну, — голос наставника звучал тише, но каким-то образом он проникал прямо в сознание, минуя уши. — Представьте ее форму, ее золотое сияние. А теперь высвободите ее силу!

Я попытался вообразить, как золотистое свечение выходит за пределы левого запястья, поднимается вверх по руке и распространяется по всему телу. Неожиданно это сработало: я почувствовал, как по коже побежали мурашки, а мышцы напряглись, наполняясь силой.

Открыв глаза, я увидел, что мои руки объяты слабым неоновым сиянием. Оно было едва заметным — как полупрозрачный туман, стелющийся над озером в предрассветный час, но вполне реальным.

Все кадеты пытались пробудить силу Рун. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже. Свят сосредоточенно хмурился, но его Руна уже начала откликаться — на левом запястье мерцал тусклый огонек.

— Псковский, отлично! — похвалил наставник, остановившись рядом со мной. — Две руны дают тебе преимущество, но ты и с одной справился бы неплохо. Попробуй направить силу в определенную часть тела. Например, только в правую руку.

Я сосредоточился, пытаясь заставить силу течь так, как мне нужно. Поначалу ничего не выходило — неоновое свечение равномерно распределялось по телу, не желая концентрироваться. Но затем, почти случайно, я подобрал нужное ментальное усилие. Словно открыл в своем сознании невидимый клапан, перенаправляющий поток энергии.

Правая рука засветилась ярче, а остальное тело потемнело. Я почувствовал, как мышцы предплечья наливаются силой, становятся тверже, мощнее. Это было странное ощущение — будто я перелил всю энергию в одну конечность, оставив остальное тело более уязвимым.

— Вот так, очень хорошо, — одобрительно кивнул Гдовский. — Теперь попробуй разделить потоки. Феху — в левую руку, Уруз — в правую.

Это оказалось еще сложнее. Мне пришлось мысленно разделить две руны, представляя их как отдельные источники силы. Феху казалась более тонкой, деликатной, но послушной. Уруз — грубой, мощной, необузданной.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на этих образах, и попытался развести их по разным рукам. К моему удивлению, это сработало: когда я открыл глаза, левая рука была окутана тонким голубым туманом, а правая — более плотным, с темно-синим оттенком.

— А теперь, — громко объявил Гдовский, когда убедился, что все более-менее справляются с упражнением, — мы попробуем нечто более сложное — направим энергию Рун в свое оружие! Возьмите ваши мечи в правую руку!

Он прошелся между нами, терпеливо ожидая, пока все достанут мечи из ножен на поясе и примут боевые стойки.

— Теперь сосредоточьтесь, — продолжал Гдовский. — Представьте, как сила перетекает сначала в вашу правую руку, а затем — в клинок и заполняет его, делает продолжением вас самих.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущении рукояти в своей ладони. Представил, как энергия Феху и Уруз струится из запястья в пальцы, а оттуда — в клинок. Сначала ничего не происходило, но потом я почувствовал странную вибрацию — словно меч ожил и отвечал на мой призыв.

Когда я открыл глаза, стальной клинок был окутан слабым золотым свечением. Он стал тяжелее, но в то же время более послушным, живым.

— Вы заметили разницу, — это был не вопрос, а утверждение. Гдовский расхаживал между нами, наблюдая за результатами. — Для настоящего рунного воина оружие — не просто инструмент. Это канал для его силы, такой же важный, как рука или нога. В древности говорили: «Меч воина — это его душа». Для нас, ариев, это буквальная истина.

Он остановился в центре поляны и обнажил свой клинок. По лезвию пробежала ослепительная вспышка света, и воздух вокруг задрожал от источаемой мечом энергии.

— Когда вы полностью овладеете этим искусством, вы сможете резать сталь, как масло, и камень, как глину. Вы будете разить врагов не остротой клинка, а Рунной Силой.

Он сделал молниеносное движение мечом, и огромный валун, лежавший неподалеку, разлетелся на тысячи осколков. Мы застыли в оцепенении, глядя на демонстрацию могущества Рун.

— Как видите, вам есть к чему стремиться, — совершенно обыденным тоном заключил Гдовский. — А пока вернемся к азам!

Остаток тренировки был посвящен различным упражнениям на контроль рунной силы. Наставник показывал, как направлять энергию в разные части тела, как усиливать те или иные способности: слух, зрение, обоняние, рефлексы. К концу занятия все были вымотаны — управление Рунами требовало не только физических, но и ментальных усилий.

— Всем построиться в колонну и вложить мечи в ножны! — громко приказал Гдовский. — Пора возвращаться домой! Но мы с вами не в спортивном лагере и бегаем не для того, чтобы повышать выносливость! Попробуйте использовать Силу Рун во время бега! Бегом марш!

Обратно мы бежали той же тропой, что и пришли. Несмотря на все мои ментальные усилия, Руны оставались глухи к моим попыткам, и благодатная Сила не разливалась по мышцам, облегчая бег.

Наступил полдень, туман почти рассеялся, и лес выглядел обычным, хоть и диким. Птицы щебетали в ветвях, солнечные лучи прорезали кроны деревьев, а воздух полнился запахами хвои и влажной земли.

Внезапно тишину прорезал крик. Женский крик, полный ужаса и боли. Он был таким пронзительным, что мы все остановились, инстинктивно готовясь к атаке.

— Оставаться на месте! — рявкнул Гдовский, и его фигура растворилась в воздухе.

Крик повторился, перейдя в утробный вой, от которого волосы на затылке встали дыбом. Он доносился откуда-то справа от тропы, из густых зарослей кустарника.

— Туда! — мгновенно отреагировал я, в кровь хлынул адреналин, и Руны на запястье вспыхнули.

— Стой, идиот! — Свят попытался схватить меня за руку, но я был быстрее.

Феху и Уруз наполнили тело энергией, и я рванул сквозь подлесок, ломая ветки и перепрыгивая через низкие кусты. Сзади слышался треск — кто-то из ариев последовал за мной, но большинство, видимо, осталось на тропе, следуя приказу наставника.

Вой внезапно оборвался. На смену ему пришло шуршание, влажное чавканье и хруст костей. Звуки, которые невозможно перепутать ни с чем.

Я выскочил на небольшую прогалину и замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Посреди поляны лежало тело. Вернее, то, что от него осталось — изуродованный, разорванный почти пополам труп девушки. Ее лицо, искаженное гримасой ужаса, было единственным, что осталось нетронутым. Остальное…

Я отвел взгляд, чувствуя подступающую тошноту.

Над телом возвышалась Тварь. Она напоминала огромного жука-носорога — массивная туша, покрытая иссиня-черной хитиновой броней, длинная вытянутая морда с двойным рядом острых, как бритва, зубов, длинный, направленный вперед рог и множество шипастых лап, заканчивающихся черными, загнутыми когтями.

Тварь заметила меня и подняла морду, с которой капала свежая кровь. Ее глаза — красные, светящиеся в полумраке леса, вперились в мои. В них не было злобы. Только холодное внимание хищника, оценивающего новую добычу.

Я почувствовал, как волоски на руках встают дыбом. Это существо было не просто опасным — оно было смертельно опасным. Даже с двумя рунами у меня не было шансов его победить!

Тварь зарычала — раздался низкий, вибрирующий звук, от которого внутренности словно превратились в лед. Я начал медленно, очень медленно отступать, не сводя глаз с монстра. Тварь припала к земле, готовясь к прыжку. Ее пасть раскрылась шире, обнажая окровавленные клыки. Тонкие ноги напряглись, словно стальные пружины.

Воздух передо мной задрожал, и перед Тварью материализовался Гдовский. В его руке сверкнул меч, окутанный ярким золотым сиянием. Наставник сделал шаг вперед. Меч вспыхнул еще ярче, пульсируя в такт с рунами на его запястье.

— Назад! — крикнул Гдовский, и его голос отразился от деревьев, усиленный рунной магией. — Бегом в лагерь!

Я колебался: нельзя оставлять наставника один на один с Тварью! В этот момент на поляну выскочил Свят, а за ним — еще несколько кадетов.

— Я сказал: бегом! — прорычал Гдовский и ударил Рунной Силой.

И мы побежали. Быстро, отчаянно, забыв о дисциплине. Понеслись сквозь лес по тропинке, которая вела нас обратно к Крепости. Руны на моем запястье, наконец, вспыхнули золотом и наполнили каждую клетку тела вожделенной энергией.

Позади раздался рев — такой громкий и яростный, что птицы сорвались с веток и устремились в небо черным облаком. За ним последовал крик, но не ужаса, а боевой, полный решимости и гнева. Наставник вступил в схватку.

Мы остановились, вернувшись к основной группе, которая выполнила приказ Гдовского и осталась на месте.

— Что это… за дрянь… была? — выдохнул Свят, согнувшись пополам и упершись руками в колени.

— Гдовский справится, — уверенно сказал я. — Он же десятирунник. Такие ему на один зуб.

Я вспомнил растерзанное тело девушки и поморщился. Опасность, о которой предупреждал нас Гдовский, оказалась вполне реальной. Но одно дело знать об этом, и совсем другое — увидеть своими глазами, на что способны Твари.

Вскоре перед нами появился Гдовский. Его черная одежда была забрызгана красной, маслянистой кровью Твари, а лицо казалось высеченным из камня. На нем не проявлялись эмоции, как и в льдистых глазах, ставших похожими на стеклянные шарики.

— Что я говорил о территории за пределами лагеря? — холодно спросил он.

— Твари особенно любят лакомиться отстающими, — процитировал кто-то его утренние слова.

— Именно! — наставник кивнул, и на его лице промелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Девчонка из другого сектора решила, что может прогуляться одна. Может, хотела сбежать. Может, искала уединения. Теперь мы никогда не узнаем.

Он показал ее жетон и обвел нас тяжелым взглядом.

— Это ваш первый урок выживания на Полигоне. Твари здесь повсюду. Они чуют вашу Рунную Силу, как акулы чуют кровь в воде. И они всегда голодны. Всегда. Запомните это, если хотите дожить до конца Игр!