Игры Ариев. Книга третья

Глава 13 Кровный союз

Ночной лес дышал влажной прохладой после недавнего дождя. Капли воды срывались с высоких крон и падали на мшистую землю, создавая неровный ритм, похожий на биение огромного сердца. Воздух был густым, почти осязаемым — смесь запахов прелой листвы, смолы хвойных деревьев и той особой свежести, что бывает только после грозы.

Луна изредка проглядывала сквозь рваные облака, заливая лесную поляну серебристым светом на несколько мгновений, прежде чем снова скрыться за тучами. В эти короткие моменты тени деревьев вытягивались, превращаясь в черные щупальца, тянущиеся к центру поляны, где мы тренировались уже третий час подряд.

Я стоял спиной к Святу, чувствуя жар его разгоряченного тела. Наши клинки двигались в синхронно — когда он рубил справа, я парировал слева. Когда я делал выпад вперед, он прикрывал тыл. Мы учились работать как единое целое, как организм с двумя головами и четырьмя руками.

— Эй, Свят, поаккуратнее с клинком! — крикнул я, едва увернувшись от его размашистого удара. — Не только уши, но и яйца мне отрежешь!

— Зачем они тебе после того, как Лада ушла? — фыркнул Тверской, не прерывая движения.

Удар под дых. Не физический — словесный. Но болезненный настолько, что я на мгновение потерял контроль. Деревянный меч воображаемого противника — толстая дубовая палка в руках Ростовского — врезался мне в ребра с такой силой, что я согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Концентрация! — недовольно рявкнул Юрий. — Псковский, ты открылся справа! В реальном бою ты уже был бы мертв! Тверской, локоть ниже при блоке, иначе противник легко собьет твою защиту!

Ростовский взял на себя роль наставника в наших ночных тренировках. И надо признать, он был в этом хорош. Годы занятий с лучшими мастерами меча княжества не прошли даром — Юрий видел каждую ошибку, каждое неверное движение, каждую брешь в защите.

— Снова! — скомандовал он. — И на этот раз без разговоров! В бою болтать некогда! Особенно когда вас окружают!

Мы со Святом переглянулись и синхронно закатили глаза, но послушно заняли исходную позицию. Спина к спине, мечи наготове, дыхание размеренное. Ростовский начал кружить вокруг нас, время от времени нанося удары деревянными палками с разных сторон — имитируя атаки нескольких противников одновременно.

— Псковский, ты слишком далеко отклоняешься при ударе! — выкрикнул он, едва не задев меня палкой по голове. — Так ты оставляешь Свята без прикрытия! Меньше амплитуда, больше скорость!

Я скорректировал технику, стараясь держаться ближе к партнеру. Это было адски сложно — каждое движение нужно было соизмерять не только со своими возможностями, но и с действиями Свята. Малейшее нарушение синхронности — и мы мешали друг другу, создавая опасные бреши в защите.

— Тверской, не отставай! — Ростовский нанес серию быстрых ударов слева. — Олег двигается быстрее, подстраивайся под его ритм!

— Легко сказать! — выдохнул Свят, отбивая очередную атаку. — У него пять рун против моих трех!

— В бою никто не будет делать скидку на разницу в рунах! — отрезал Юрий. — Учись компенсировать недостаток скорости техникой!

Следующий час превратились в изматывающий марафон. Ростовский атаковал с непредсказуемых углов, заставляя нас постоянно корректировать позиции. Иногда он бил одновременно с двух сторон, используя обе палки. Иногда делал обманные движения, вынуждая реагировать на несуществующую угрозу.

— Чувствуйте друг друга! — кричал он. — Не глазами, а телом! Каждое движение партнера должно передаваться через точку соприкосновения!

Постепенно что-то начало получаться. Несколько ночей тренировок не прошли даром. Я стал ощущать малейшие изменения в позе Свята — напряжение мышц перед ударом, смещение веса при повороте, даже изменение ритма дыхания. Мы начали двигаться синхронно, предугадывая действия друг друга.

— Лучше! — признал Ростовский. — Но все еще недостаточно хорошо! А теперь…

Он отбросил палки и выхватил свой меч.

— Настоящее испытание. Я присоединяюсь к вам. Трое спиной к спине против всего мира!

— Ты спятил? — удивился Свят. — Как мы втроем спинами встанем? Это же геометрически невозможно!

— Треугольником, идиот! — Ростовский подошел к нам и встал так, чтобы мы образовали равносторонний треугольник, каждый прикрывая сектор в сто двадцать градусов. — Классическое защитное построение. Наши предки так сражались против превосходящих сил противника.

Теперь моя спина соприкасалась не только со Святом, но и с Юрием. Левая лопатка упиралась в плечо Тверского, правая — в спину Ростовского. Мы стояли настолько плотно, что я чувствовал биение их сердец.

— А кто будет атаковать? — спросил я.

— Никто, — ответил Юрий. — Будем отрабатывать синхронные движения. Представьте, что нас окружили десять противников. Мы должны научиться вращаться, не разрывая построения, атаковать и защищаться как единое целое.

— На словах проще, чем на деле, — пробормотал Свят.

— Начнем с базового — синхронный поворот по часовой стрелке, — скомандовал Ростовский. — На счет три. Раз, два, три!

Первая попытка была катастрофой. Я шагнул слишком широко, Свят — слишком узко, а Юрий вообще повернулся в противоположную сторону. Мы столкнулись друг с другом и едва не упали.

— Еще раз! — приказал Ростовский, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Мелкие шаги! Держите дистанцию! Не разрывайте контакт спинами раньше времени!

Вторая попытка прошла чуть лучше. Мы сделали четверть оборота, прежде чем построение развалилось. Третья — половину. К десятой попытке мы могли сделать полный оборот, сохраняя треугольник.

— Теперь с мечами, — распорядился Юрий. — Базовая круговая защита. Я командую, вы исполняете. Помните — ваш сектор ответственности сто двадцать градусов. Не лезьте в сектор партнера, но и свой не оставляйте открытым!

Он начал отдавать команды.

— Верхний блок!

Три меча синхронно поднялись вверх, образуя подобие шатра над нашими головами.

— Средний круг!

Клинки опустились до уровня груди и начали описывать широкие круги, каждый в своем секторе.

— Нижняя защита!

Острия нацелились в землю, образуя треугольник из стали вокруг наших ног.

— Быстрее! — Ростовский ускорил темп. — Верх! Середина! Низ! Круг! Выпад вперед!

При команде «выпад вперед» мы должны были одновременно сделать шаг и нанести колющий удар, каждый в своем направлении. Но синхронность снова подвела — я выпрыгнул слишком далеко и потерял контакт, нарушив синхронность.

— Стоп! — Юрий опустил меч. — Псковский, ты снова переусердствовал. Это не соло-выступление! Мы должны двигаться как единое целое!

— Легко тебе говорить! — огрызнулся я, вытирая пот со лба. — Ты этому всю жизнь учился!

— Хотя бы в чем-то мой отчим был полезен! — парировал Ростовский. — Забудь обо всем и сосредоточься! Имеет значение только техника и координация! Снова! Сконцентрируйтесь!

Следующий час превратился в бесконечное повторение одних и тех же движений. Поворот, блок, удар, снова поворот. Мышцы горели от напряжения, пот заливал глаза, но мы продолжали. И постепенно, очень медленно, у нас начало получаться.

Я научился чувствовать малейшие изменения в позах партнеров. Напряжение мышц Свята перед ударом передавалось через соприкосновение лопаток. Изменение дыхания Юрия предупреждало о смене позиции. Мы начали двигаться не как три отдельных человека, а как единый организм с тремя парами рук.

— Вот теперь другое дело! — одобрил Ростовский после особенно удачной серии движений. — Давайте попробуем кое-что посложнее. Атака берсерков!

— Что еще за атака? — вымученно спросил Свят.

— Древний прием берсерков, — объяснил Юрий с энтузиазмом знатока. — Трое воинов встают треугольником и начинают вращаться, нанося удары во все стороны. Как живая мясорубка. В древних сагах говорится, что три берсерка в таком построении могли сдержать целую дружину.

— В древних сагах также говорится, что берсерки пили мухоморный отвар и дрались голыми, — заметил я. — Не самый надежный источник.

— Хочешь раздеться и сожрать пару мухоморов? — ухмыльнулся Ростовский. — Могу организовать. Но сначала — техника. Начинаем медленно. Шаг правой ногой по часовой стрелке, одновременно — горизонтальный рубящий удар в своем секторе. Готовы?

Мы заняли позицию. Спины плотно прижаты друг к другу, мечи подняты на уровень плеч.

— На счет три, — скомандовал Юрий. — Раз… два… три!

Первый шаг и удар прошли почти синхронно. Второй — чуть хуже. На третьем я слишком сильно замахнулся и едва не задел Свята по затылку.

— Твою мать, Олег! — взвыл Тверской, пригибаясь. — Ты чуть голову мне не снес!

— Прости! — я опустил меч. — Слишком увлекся!

— Контроль! — рявкнул Ростовский. — Это не рубка дров! Каждое движение должно быть выверено до миллиметра! Еще раз, и медленнее!

Мы повторили маневр. Снова и снова, постепенно увеличивая скорость. Через полчаса мы могли сделать полный оборот, нанося удары, не задевая друг друга. Через час — два оборота подряд.

— А теперь самое сложное, — объявил Юрий, и в его глазах загорелся азарт. — Прыжок с разворотом!

— Что⁈ — мы со Святом сказали это одновременно.

— Классический финальный прием, — пояснил Ростовский. — Когда враги слишком близко, треугольник подпрыгивает и разворачивается в воздухе на сто восемьдесят градусов, нанося круговые удары. Эффектно и эффективно.

— И травмоопасно, — добавил Свят. — Мы же друг друга покалечим!

— Не покалечите, если будете делать правильно, — уверенно заявил Юрий. — Давайте сначала без мечей, просто отработаем прыжок.

Следующие пятнадцать минут мы прыгали как идиоты, пытаясь синхронно развернуться в воздухе. Это было почти невозможно — кто-то всегда прыгал выше или ниже, разворачивался быстрее или медленнее. Дважды мы падали в кучу-малу, набивая себе синяки.

— Может, это просто невозможно? — предположил я, потирая ушибленное колено после очередного падения.

— Невозможно? — Ростовский сверкнул глазами. — Наши предки делали это в полной броне!

— Наши предки также умирали в тридцать лет от простуды, — заметил Свят. — Не лучший пример для подражания!

— Хватит ныть! — Юрий поднялся и отряхнул штаны. — Еще одна попытка! И на этот раз сосредоточьтесь! Почувствуйте друг друга! Руны нам на что?

Мы снова встали треугольником. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Тепло тел партнеров, ритм их дыхания, напряжение мышц перед прыжком.

— На счет три, — прошептал Ростовский. — Раз… два…

На «три» мы прыгнули. И впервые — синхронно. Я почувствовал, как мы поднимаемся в воздух единым движением, разворачиваемся, приземляемся. Не идеально, но построение сохранилось.

— Получилось! — радостно выкрикнул Свят. — Мы сделали это!

— Один раз — это случайность, — скептически заметил Ростовский, но в его голосе слышалось удовлетворение. — Нужно закрепить. Еще раз!

Мы прыгали еще и еще, пока не смогли выполнить маневр три раза подряд без ошибок. Только тогда Юрий позволил нам взять мечи.

— Помните — контроль прежде всего, — предупредил он. — Лучше свалиться на землю, чем задеть партнера. Готовы?

С мечами все стало в разы сложнее. Нужно было не только синхронно прыгнуть и развернуться, но и нанести круговой удар, не задев при этом друг друга. Первая попытка едва не закончилась травмой — клинок Свята просвистел в сантиметре от моего уха.

— Осторожнее! — крикнул я.

— Сам осторожнее! — огрызнулся он. — Ты мне чуть руку не отрубил!

— Сосредоточьтесь! — рявкнул Ростовский. — Это не игра! В бою от правильного выполнения этого приема может зависеть жизнь!

И мы сосредоточились. Повторяли прыжок за прыжком, удар за ударом. Ошибались, начинали заново. Пот струился по спинам, мышцы горели от напряжения, но мы не останавливались.

И наконец, после бессчетных попыток, у нас получилось. Идеальный синхронный прыжок с разворотом. Три меча, описавшие смертоносный круг в воздухе. И приземление в том же треугольнике.

— Вот теперь мы похожи на воинов! — одобрил Ростовский. — А не на пьяных медведей, как три дня назад!

— Спасибо за комплимент, — саркастически заметил Свят, тяжело дыша. — Приятно слышать, что три ночи изнурительных тренировок превратили нас из пьяных медведей в трезвых бойцов!

— Не просто бойцов, — поправил Юрий. — А воинов, способных сражаться как единое целое. Это редкий навык. Большинство ариев всю жизнь дерутся в одиночку, полагаясь только на себя. А нам еще в объединенной команде предстоит выжить. Выжить и взять власть! Через месяц будем с закрытыми глазами драться!

Он замолчал, схватил нас за шеи и притянул ближе к себе, так, что мы столкнулись головами.

— Достаточно на сегодня, — сказал Ростовский. — Мы молодцы. Все трое. Прогресс очевиден.

— В ручей! — выдохнул я, выскользнув из-под руки Юрия. — Я взмок словно после бани!

— Поддерживаю! — Свят уже стягивал штаны. — Юрий, ты гений и садист одновременно. Эти тренировки убьют нас быстрее любой Твари!

— Зато красиво умрете, — ухмыльнулся Ростовский, тоже раздеваясь. — Во время идеально выполненного прыжка!

Мы сбросили промокшую от пота одежду и по очереди прыгнули в глубокую заводь ручья. Ледяная вода обожгла разгоряченную кожу, но после изнурительных боев это было настоящим блаженством.

— Юрий, а ты хорош! — искренне произнес я без тени иронии.

— Знал бы ты, как меня дрессировали, — ответил он. — Мой отчим, Апостольный князь Владлен Ростовский настолько же великий воин, насколько дерьмовый человек…

— Вряд ли он хуже Апостольного князя Псковского, — горько усмехнулся я.

— А мне с отцом повезло! — сказал Свят.

— Когда-нибудь я расскажу о своем детстве… — сказал Ростовский и замолчал.

Мы втроем были наследниками Апостольных Родов, пусть и не первыми в очереди на престол. И в этот момент были близки, как никогда. Пятая руна — Райдо — обострила мою способность чувствовать эмоции окружающих. Я ощущал воодушевление Ростовского, его искреннее желание построить союз. Чувствовал скрытую боль Свята и его потребность в новой цели, которая заменит потерянную любовь. Это был идеальный момент, чтобы закрепить наш союз.

— Мы должны держаться вместе! — сказал я и с воодушевлением посмотрел в глаза друзей. — Что бы ни случилось, какие бы испытания нас ни ждали! Давайте закрепим наш союз кровью!

— Запястья будем резать, смешивать кровь в чаше и пить? — усмехнулся Свят, но в его глазах загорелся интерес. — Как наши славные предки? Кровными братьями станем?

— А почему бы и нет? — серьезно ответил Ростовский, тоже поднимаясь на ноги. — Клятвы на крови — самые крепкие. Их не нарушают.

— Предлагаю заключить договор! — предложил я и обнял парней за плечи, притягивая к себе. — Настоящий, с призванием силы Рун!

— Я не против! — сразу согласился Тверской. — Если мы собираемся идти до конца вместе, то пусть наш союз будет освящен древней магией!

— Я с вами! — решительно произнес Ростовский после полуминутного раздумья. — Но предупреждаю: если кто-то из вас попытается нарушить рунную клятву — убью лично!

— Мы не собираемся ее нарушать! — твердо сказал я. — Один за всех…

— И все — за одного! — в один голос закончили парни.

Неподалеку от берега лежал большой плоский камень — идеально гладкий, словно отполированный старательными человеческими руками. Мы встали вокруг него — трое обнаженных юношей под звездным небом, вытянули вперед левые запястья и обнажили клинки. Лунный свет играл на стальных лезвиях, превращая их в полоски жидкого серебра.

— На счет три, — сказал Ростовский, и его голос слегка дрожал от волнения. — Раз… два… три!

Мы одновременно провели лезвиями по запястьям. Не глубоко, но достаточно, чтобы потекла кровь, но не настолько, чтобы повредить сухожилия. Острая боль прокатилась по руке, но это была знакомая боль, почти приятная после всех испытаний.

Кровь закапала на камень — три алых ручейка, стекающих к центру. Капли падали ритмично, создавая свой собственный ритм — кап-кап-кап — как удары трех сердец, бьющихся в унисон. Постепенно в центре камня образовалась небольшая лужица темно-красной жидкости.

— Активируем Руны! — скомандовал я.

Они вспыхнули одновременно. У меня — пять золотых символов, у Ростовского — четыре, а у Свята — тоже три. Двенадцать маленьких солнц, озаривших поляну ярче факелов. Воздух вокруг нас задрожал от выплеска энергии.

Лужица крови на камне отреагировала мгновенно. Ее окутало золотое свечение, и жидкость начала двигаться, формируя сложный узор. На поверхности камня проступили неоновые письмена — древнее руническое письмо, значение которого нам было неизвестно. Символы пульсировали в такт нашему дыханию, словно живые.

— Клянусь кровью и Рунами, — начал я, чувствуя, как древняя магия откликается на мои слова. — Быть верным братом Святославу Тверскому и Юрию Ростовскому. Не предать их ни в бою, ни в мире. Делить с ними победы и поражения, радость и горе. Защищать их как себя самого. Да будет так!

— Клянусь кровью и Рунами, — подхватил Свят, и его голос звучал торжественно. — Быть верным братом Олегу Изборскому и Юрию Ростовскому. Хранить их тайны как свои. Прикрывать их спины в бою. Не оставить в беде, какой бы страшной она ни была. Да будет так!

— Клянусь кровью и Рунами, — завершил Ростовский. — Быть верным братом Олегу Изборскому и Святославу Тверскому. Ставить их жизни наравне со своей. Их враги — мои враги, их друзья — мои друзья. Пока смерть не разлучит нас. Да будет так!

В момент, когда прозвучали последние слова, лужица крови вспыхнула ослепительным светом — не золотым, а чисто белым, похожим на молнию. Свет поднялся столбом вверх, а затем разделился на три потока и устремился к нам.

Неоновые лучи обвили наши обнаженные тела, проникая сквозь кожу. Это было похоже на тысячи раскаленных игл, пронзающих каждую клеточку. Сладкая боль наполнила все существо — от макушки до пяток. Я чувствовал, как что-то меняется внутри, как формируется невидимая связь между нами троими.

На мгновение я ощутил эмоции Свята и Юрия как свои собственные. Решимость Ростовского, его гордость за наш успех. Боль Тверского, все еще свежую от потери Вележской, но также и надежду на новое начало. Их страхи, их мечты, их тайные желания — все смешалось в один поток трепещущих чувств.

А затем все прекратилось так же внезапно, как началось. Яркий свет погас, и мы утонули во мраке. На камне не осталось и следа крови — она полностью испарилась, оставив лишь едва заметные рунические письмена, которые теперь казались частью самого камня.

— А что изменилось? — задумчиво произнес Свят, разглядывая серебристый шрам на запястье. — Мы теперь не можем причинить вред друг другу? Типа магическая защита от предательства?

Он с сомнением посмотрел на нас, в его темно-зеленых глазах читалось искреннее любопытство.

— Есть только один способ проверить, — сказал я, расправляя плечи. — Ударь меня!

— Что? — Свят удивленно моргнул. — Ты серьезно?

— Абсолютно. Давай, врежь мне. Посмотрим, остановит ли тебя кровная клятва!

Недолго думая, Свят размахнулся и саданул меня кулаком в челюсть. Удар пришелся точно — костяшки врезались в скулу с глухим звуком. Голова дернулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови.

Наш союз ничуть ему не помешал!

— Придурок! — я поморщился, потирая ушибленное место, и сплюнул кровь. — Спасибо, что не в полную силу! От перелома меня спасла только разница в рунах!

— Давно хотел врезать тебе по роже! — Свят виновато развел руками, но в глазах плясали озорные искорки. — Ты же сам попросил! Значит, мы можем калечить друг друга. Это разочаровывает…

— Погоди, — вмешался Ростовский, прищурившись. — Олег, что ты почувствовал, когда он тебя ударил?

Я задумался. Боль, да. Но что-то еще…

— Странно, — медленно произнес я. — Я почувствовал не только свою боль. За мгновение до удара я ощутил намерение Свята!

— Точно! — воскликнул Тверской. — А я почувствовал твою боль! Не так сильно, как свою — будто эхо. Словно челюсть болит у меня тоже, только приглушенно.

Смысл союза начал до меня доходить. Я закрыл глаза и сосредоточился на новых ощущениях. Где-то на периферии сознания, словно в отдельном кластере моего разума, присутствовали Свят и Юрий. Не их мысли — а эмоциональный фон.

От Свята исходило любопытство, смешанное с остаточной болью в руке и чувством вины за удар. Это было похоже на теплое покалывание где-то в районе солнечного сплетения — не неприятное, просто необычное. Как будто внутри меня появился камертон, настроенный на его эмоциональную волну.

Ростовский был другим — от него исходила сосредоточенность и аналитический интерес к происходящему. Его присутствие ощущалось как прохладное давление в висках, словно кто-то приложил к голове холодный компресс. Он обдумывал увиденное, анализировал, строил теории.

— Вы это чувствуете? — спросил я, открывая глаза. — Эту связь?

— Да, — кивнул Юрий. — Ты сейчас взволнован и удивлен одновременно. А еще челюсть болит…

— А ты пытаешься все проанализировать, — добавил Свят, тыкая пальцем в Ростовского. — Прямо представляю, как шестеренки в твоей голове крутятся!

— Это невероятно, — выдохнул Юрий. — Мы действительно связаны. Не мыслями, но эмоциями и чувствами?

Какое-то время мы молчали, стоя под звездным небом и привыкая к новому ощущению. Связь объединяла нас — невидимая, но ощутимая, как биение трех сердец, настроенных на один ритм.

— А знаете, что? — внезапно сказал Свят. — Мне нравится. Да, странно. Да, непривычно. Но я больше не чувствую себя одиноким. Впервые после смерти Ирины…

Мы почувствовали его боль — приглушенную, но все еще свежую. Я обнял парней за плечи и притянул к себе.

— Не забывайте, — сказал я, усмехнувшись. — Мы теперь семья!

— Хороша семья — три полоумных парня, заключивших кровный союз голыми под луной, — добавил Ростовский и заливисто расхохотался.