Имперский повар 8

Глава 15

Февраль ворвался в Стрежнев без метелей. Пришла неожиданная оттепель. Суровая зима начала сдавать позиции. По улицам побежали шумные ручьи, вода смывала столичную грязь в глубокие канавы. Воздух запах сыростью, мокрым асфальтом и приближающейся весной.

Я стоял у окна в кабинете и смотрел на суету снаружи. Яркое солнце грело лицо через стекло. Я вспомнил слова лесного духа. Травка предупреждала меня о короткой зиме. Она не ошиблась. Эти месяцы стали для нас настоящей проверкой на прочность. Враги пытались нас уничтожить.

Но мы выстояли. Настя удержала «Очаг» в Зареченске. Я же выстроил защиту здесь, в губернской столице. Мы не сломались под давлением «Магического Альянса». Отбились от бандитов и жадных чиновников. Вкус честной еды победил дешёвую алхимию. Я чувствовал удовлетворение. Это была хорошая битва.

Дверь тихо скрипнула, и я обернулся. На пороге стояла Лейла и выглядела она непривычно. Сегодня на ней был простой тёмный свитер и потёртые джинсы вместо делового костюма. Взгляд потерял фирменную надменность. Я увидел в нём простую человеческую усталость.

— Не помешала? — спросила Лейла, неуверенно переступая с ноги на ногу.

— Заходи, — я кивнул на кресло.

Лейла прошла в кабинет. Села на самый край кресла, сцепив тонкие пальцы в замок. Она явно нервничала. И это было странно, обычно Лейла вела себя как хладнокровный киллер на задании.

— У меня к тебе просьба, Игорь, — сказала она тихо. — Очень личная просьба.

— Слушаю тебя внимательно.

— Мне нужно срочно вернуться в Зареченск.

Я подошёл к столу. Налил два стакана воды из кувшина. Один стакан протянул девушке.

— Понятно. Надолго?

— Не знаю. — Лейла взяла стакан и сделала маленький глоток. — По законам Империи я обязана вступить в права наследства. Бабушка мертва. Клан Алиевых уничтожен. Наш бизнес развален. Но остались бумаги. Заблокированные счета, старые долги, разные формальности. Я должна стать главой рода. Нужно закрыть эту главу истории раз и навсегда.

Я сел напротив неё и внимательно посмотрел в глаза.

— Это звучит как обычная бюрократия. В чём проблема нанять толкового юриста? Пусть он всё оформит. У нас есть Печорин, он быстро разберётся с бумажками.

— Проблема в самом Зареченске, — Лейла со стуком поставила стакан на стол. — Мою семью там ненавидят. Горожане имеют на это полное право. Алиевы годами травили город химией. Вымогали деньги у честных торговцев. Ломали людям судьбы. Если я приеду туда одна, меня просто убьют. Местные бандиты или простые люди. Никто не будет разбираться. Никто не вспомнит, что я пошла против бабки. Для них я последняя из Алиевых. Ходячая мишень для мести.

Она снова посмотрела на меня. В глазах не было гордости, только трезвый расчёт и страх.

— Мне нужен сопровождающий, — произнесла Лейла. — Гарант моей безопасности. Человек, чьё слово имеет вес в городе. Я прошу тебя поехать со мной.

Я обдумал её слова. Ситуация была предельно понятной. Алиевы натворили много дел, из-за чего теперь Лейла рисковала головой.

— Хорошо, — ответил я спокойно.

Лейла удивлённо моргнула. Она явно ждала долгих споров и уговоров.

— Я понимаю, что у тебя здесь огромный бизнес, дела, съёмки… Погоди. Что ты сказал?

— Я сказал, что мы поедем вместе.

— Вот так просто? — Лейла недоверчиво прищурилась. — Даже не будешь ставить свои условия?

Я пожал плечами.

— Лейла, ты важная часть моей команды. Ты сильно помогла мне в Стрежневе. Без тебя мы бы завязли в проблемах в первый же день работы зала. Тебе нужно освободиться от прошлого. Иначе ты не сможешь нормально работать дальше. Мы едем. Собирай вещи. Выезжаем сегодня днём.

Лейла слабо улыбнулась. Её напряжённые плечи опустились. Она благодарно кивнула и молча вышла за дверь.

Из-под дивана послышался тихий шорох, и через секунду показалась усатая серая морда. Рат вылез на середину комнаты. Лениво потёр розовый нос передними лапками. Затем ловко запрыгнул на кресло Лейлы.

— Мы куда-то собираемся, шеф? — пискнул крыс и жадно потянул носом воздух.

— Да, Рат. Возвращаемся в Зареченск. На пару дней. Нужно помочь Лейле с её опасным наследством.

Рат довольно оскалился. Показал кривые жёлтые зубы.

— О, Зареченск! Мои родные вонючие помойки. Знакомые блохастые крысы. Я еду с вами. Только учти, шеф. Я поеду в нормальном вагоне, а не в багаже. И я хочу вкусный сыр в дорогу. Хороший кусок, а не ту мыльную дрянь из вокзального буфета.

— Поедешь в моей сумке, — строго сказал я. — И чтобы в поезде вёл себя тихо. Не смей пугать пассажиров.

— Постараюсь. — Рат хитро посмотрел на меня. — Слушай, шеф. Я тут наблюдаю за вами двумя. Девчонка ради тебя жизнью рисковала. Ты ради неё важные дела бросаешь. А она всё ещё не твоя женщина. Хотя между вами точно есть связь. Я чувствую ваши запахи.

Я усмехнулся.

— У людей всё намного сложнее, Рат. Это вам достаточно куска еды для счастья. Для нас нужны не только инстинкты. Нужно крепкое доверие, а оно строится очень долго.

— Как скажешь, — фыркнул Рат и демонстративно отвернулся. — Вам вечно нужно всё усложнять на пустом месте.

Я вышел на кухню перед отъездом. Вокруг кипела работа. Повара резали овощи, жарили мясо, а воздухе стоял густой аромат специй и чеснока. Я подозвал Захара, что как раз направлялся в мою сторону.

— Захар, я уезжаю в Зареченск на пару дней, — сказал я. — Оставляю кафе на тебя и Тамару. Держите кухню в кулаке.

— Понял, шеф, — басом прогудел Захар. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Справимся. Не сомневайся.

— Если придут люди от графа или Свечина, гони их в шею. Никаких переговоров. Сразу выставляйте за дверь.

— Сделаем в лучшем виде.

Предупредив Свету, что мне придётся отлучится, я сперва заехал в отель, чтобы собраться, и уже оттуда вызвал такси до вокзала. По пути мы заехали за Лейлой. Она ждала у подъезда своего дома, держа в руках небольшую кожаную сумку. Девушка молча села на заднее сиденье, и машина резко тронулась с места, обрызгав грязью сугроб.

Спустя час мы стояли на шумном перроне. Уже почти весеннее солнце припекало всё сильнее. С крыши вокзала капала вода, а лужи блестели на потрескавшемся асфальте. Люди суетились вокруг с чемоданами и баулами. Местные торговки громко предлагали горячие пирожки. Я посмотрел на их товар с профессиональным отвращением. Наверняка тесто полно магических добавок для искусственного вкуса.

Лейла молчала всю дорогу. Она зябко куталась в тёплую куртку, словно пыталась спрятаться от самой поездки. Я заранее купил два билета. Наш поезд уже стоял на путях.

У дверей вагона нас встретил проводник. Суровый мужик с пышными усами в мятой форме. Он проверил наши билеты, хмуро кивнул и пропустил внутрь. Мы заняли места у окна, и поезд дёрнулся. Состав начал медленно набирать ход. За стеклом замелькали здания города. Высокие фабричные трубы, кирпичные склады, серые сугробы. Я молча смотрел в окно. Огромный Стрежнев оставался далеко позади. Столичные хитрые интриги, графы, бароны и весь этот «Альянс» магов временно отошли на второй план.

Впереди нас ждал Зареченск. Мой родной город. Моя сестра. Моя первая настоящая кухня. Я представлял, как Настя обрадуется нашему внезапному приезду. Как радостно удивятся верный Вовчик и бойкая Даша. Я скучал по ним.

Но для Лейлы это была очень пугающая встреча с прошлым. Ей предстояло спуститься в тёмный склеп своей семьи и выйти оттуда абсолютно свободным человеком. Я планировал лично проследить за этим. Тяжёлая дверь склепа не должна захлопнуться за ней навсегда. Я никому не позволю её тронуть. Алиевы мертвы, осталась только Лейла. И она находится под моей личной защитой.

В сумке снова зашуршал Рат. Он доел свой сыр и теперь удобно мостился спать на моих футболках. Я достал из пакета пластиковый контейнер, и открыл крышку. Внутри лежали свежие сэндвичи с запечённой говядиной и домашним соусом. Запах настоящего мяса сразу заполнил вагон.

— Держи, — я протянул один сэндвич Лейле. — Поешь. Нам нужны силы.

Поезд замер у перрона, и мы с Лейлой вышли из вагона на платформу. Воздух в Зареченске заметно отличался от столичного. Весна агрессивно брала своё. Снег таял, а под ногами хлюпала вода.

Я перекинул через плечо дорожную сумку, внутри которой посапывал мой фамильяр. Лейла шла рядом. Она зябко куталась в воротник куртки, прячась от ветра. Её лицо казалось совершенно белым на фоне волос. Обычно хладнокровная и собранная, сейчас она выглядела вымотанной.

Мы не поехали домой. Я поймал на площади такси, старую машину с хмурым водителем. Велел ехать прямо к зданию Городской Управы. Нужно было покончить с бумажной волокитой сразу. Грязная рана заживает быстрее, если её сразу прижечь. Лейла всю дорогу молчала. Она смотрела в окно и нервно теребила ремешок сумки. Я тоже смотрел на знакомые улицы. Город жил своей неспешной жизнью. Торговцы открывали лавки, дворники скребли лопатами мокрый асфальт.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли в Управу, так это суета. По коридорам носились чиновники с папками. Они создавали видимость бурной деятельности.

Мы поднялись на второй этаж. Приёмная градоначальника Белостоцкого пустовала. Секретарша Леночка старательно красила ногти за своим столом, высунув от усердия кончик языка.

— Нам к Егору Семёновичу, — сказал я ровным тоном, подходя к столу.

Леночка вздрогнула и подняла глаза. Узнала меня и испуганно кивнула. Я стал здесь знаменитостью. Человеком, который ломает правила.

— Проходите, Игорь Иванович. Градоначальник у себя. Он вас не ждал, но вы проходите, пожалуйста.

Я толкнул дверь, и мы вошли в кабинет. Белостоцкий сидел за столом, заваленным документами. Вокруг него суетились трое юристов в одинаковых костюмах. Они напоминали стаю трусливых шакалов, делящих чужую добычу. Рат был умнее и честнее их всех вместе взятых.

Белостоцкий поднял голову. Его лицо тут же расплылось в фальшивой улыбке. Он суетливо поправил галстук и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Ба, какие люди! — воскликнул мэр, раскинув руки. — Сам Игорь Белославов пожаловал к нам. Да ещё и с госпожой Алиевой. Какими судьбами в нашей провинции? Вы же теперь птица высокого полёта. Звезда телеэкранов. Мы все ваши кулинарные выпуски смотрим, всем отделом собираемся.

— Пришли оформить документы Лейлы, — ответил я спокойно, игнорируя лесть. — Она вступает в права наследства.

Я пододвинул стул для Лейлы. Она села и с глухим стуком положила папку с бумагами на край стола мэра. Взгляд её глаз стал холодным. В ней снова проснулась былая выправка наёмницы.

Белостоцкий пренебрежительно хмыкнул. Один из его юристов тут же потянул руки, взял папку и начал листать страницы, пробегая глазами по строчкам. Градоначальник сцепил пальцы на животе.

— Наследство, значит, — протянул он с наигранным сочувствием. — Дело хорошее. Правильное. Только вот ситуация сейчас крайне непростая, Лейла Муратовна. Клан Алиевых прекратил своё существование. Ваша покойная бабушка Фатима оставила после себя огромные проблемы. Городская казна пострадала от криминальных действий вашей семьи. Нам пришлось восстанавливать многие объекты за свой счёт. Дырки в бюджете латать.

Лейла упорно молчала, не сводя с него тяжёлого взгляда. Я стоял у неё за спиной, скрестив руки на груди, и слушал этот словесный мусор. Я знал эти чиновничьи игры наизусть. Они всегда хотят урвать кусок побольше, пока жертва слаба.

— Город теперь контролирует большую часть ваших активов, — продолжил мэр. Его голос потерял дружелюбные нотки. — Склады в порту, магазины, недвижимость. Мы готовы пойти вам навстречу. Готовы быстро оформить нужные бумаги. Но вам придётся уступить часть имущества в пользу Управы. Скажем, пятьдесят процентов от того, что осталось. Считайте это компенсацией за ущерб Зареченску. Вы же понимаете, что мы не можем просто так всё вам отдать. Народ не поймёт.

Юристы закивали головами. Лейла побледнела. Её пальцы впились в подлокотники стула. Она открыла рот, чтобы ответить, но Белостоцкий не дал ей сказать слова. Он почувствовал мнимую власть и решил добить нас авторитетом.

— А вы, Игорь, совершенно зря в это лезете, — мэр посмотрел на меня с нескрываемым раздражением. — Вы тут местный герой, конечно. Кафе ваше работает на ура. Люди вас любят. Но вы просто повар. Не стоит повару соваться в политику и дела знати. Жарьте свои котлеты дальше. Варите супы. А здесь взрослые люди решают взрослые вопросы. Оставьте девочку нам. Мы сами с ней прекрасно разберёмся и найдём компромисс, который устроит всех.

Я коротко усмехнулся. В кабинете повисла давящая тишина. Я неторопливо обошёл стул Лейлы и подошёл вплотную к столу градоначальника. Опёрся на столешницу кулаками и навис над чиновником. Белостоцкий инстинктивно вжался в спинку кресла. Его улыбка окончательно сползла с лица.

— Серьёзные люди, говорите? — мой голос звучал негромко, но в нём отчётливо лязгал металл. — Давайте поговорим как серьёзные люди, Егор Семёнович. Раз уж вы сами это предложили. У меня есть немного времени для вас.

Я посмотрел прямо в его бегающие глазки, не давая отвести взгляд.

— Вы забыли, с кем разговариваете. Я не просто повар с улицы. Я владелец бизнеса, который кормит этот город настоящей едой. Моё кафе защищено официальным договором. Этот договор подписан Попечительским Советом. За моей спиной стоят Ташенко, Громов, барон Бестужев. Это уважаемые люди. Они разорвут вас на куски, если я только намекну, что вы мне мешаете работать. Они снесут эту Управу вместе с вами до основания.

Юристы тревожно переглянулись, их уверенность испарилась. Белостоцкий нервно сглотнул. На его лбу выступили капли пота.

Да, я переигрывал. Сильно переигрывал. Вот только отчасти это было правдой, ведь люди, которых я назвал, и правда пойдут за мной, а не трусливым мэром, который в самый тяжёлый период города сбежал. А вот Настя и остальные безвозмездно помогали горожанам.

— Вы пытаетесь ограбить девчонку. Нагло пользуетесь тем, что её семья уничтожена, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Вы думаете, что стали хозяином Зареченска. Но вы ошибаетесь. Вы здесь ничего не решаете. Вы обычная пешка в чужой игре. И ваша игра подошла к концу.

— Как вы смеете так разговаривать со мной? — возмущённо пискнул мэр. Его голос дрогнул, дав петуха. — Я официальная власть в городе! Вы не можете мне угрожать в моём кабинете. Я вызову охрану!

— Ваша власть заканчивается ровно там, где начинаются мои деловые интересы, — отрезал я, не меняя позы. — А теперь слушайте меня внимательно. Я только что приехал из столицы. Я готовил закрытый ужин для графа Ярового и князя Оболенского. Мы отличные партнёры по бизнесу. Мой главный столичный инвестор Максимилиан Дода может купить вашу Управу вместе с вами и этими тремя клоунами на сдачу от утреннего кофе. Мне достаточно сделать всего один звонок в Стрежнев. Один короткий звонок, Егор Семёнович. К вечеру от вашей политической карьеры не останется даже мокрого пятна на ковре. К вам приедет комиссия из столицы. Они перероют все бумаги в этом здании. Они найдут все ваши взятки, откаты, махинации с налогами. Вы сядете в тюрьму до конца своих дней. Ваш костюм сменится на грубую тюремную робу, а кормить вас будут баландой.

В кабинете стало абсолютно тихо. Я слышал, как бьётся муха о стекло окна. Лицо Белостоцкого приобрело землистый оттенок. Он тяжело дышал, словно рыба на берегу. Юристы молча попятились к стене. Они старались слиться с обоями, отводя глаза. Им явно не хотелось сесть в тюрьму за компанию.

— Вы не посмеете, — прошептал градоначальник губами. — У меня тоже есть связи в верхах.

Я медленно достал из кармана куртки смартфон. Покрутил его в руке, глядя на потеющего чиновника.

— Хотите проверить? — я приподнял бровь. — Я прямо сейчас наберу номер Оболенского. Попрошу князя прислать сюда пару толковых следователей. Мы быстро выясним, куда ушли целевые деньги из городского бюджета в прошлом году. Там наверняка много интересного для прокурора. Вам ведь есть что скрывать от ревизоров?

Белостоцкий панически замахал руками, едва не сбросив со стола стакан с карандашами.

— Не надо! Прошу, Игорь, не надо никуда звонить! Мы просто обсуждали предварительные варианты. Никакого давления с нашей стороны не было. Вы меня совершенно неправильно поняли. Я забочусь о благе города и его жителей. Мы можем пойти на уступки. Мы договоримся.

— Я всё понял предельно правильно, — я убрал телефон обратно в карман. — А теперь мы сделаем так. Вы берёте свою ручку и подписываете все документы Лейлы прямо сейчас. Она вступает в права наследства в полном объёме, без всяких условий. Никаких уступок недвижимости. Никаких компенсаций городу. И вы лично своей головой гарантируете, что ваши люди забудут её имя и не будут задавать ей лишних вопросов. Если с её головы упадёт хоть один волос в Зареченске, я вернусь. И тогда мы поговорим совсем по-другому. Без свидетелей, без юристов. И без единого шанса на прощение.

Белостоцкий дрожащими пальцами выхватил документы из рук своего застывшего юриста. Схватил ручку со стола и начал быстро и сбивчиво ставить подписи на всех листах. Он даже не смотрел в текст. Затем он схватил печать города, подышал на неё и с громким стуком проштамповал бумаги одну за другой.

— Вот, всё готово, — пробормотал он, утирая пот со лба. Заискивающе протянул папку Лейле. — Поздравляю со вступлением в законное наследство, Лейла Муратовна. Желаю успехов в ваших делах. Если нужна будет помощь, обращайтесь ко мне.

Лейла молча взяла папку. Её руки больше не дрожали. Она посмотрела на поверженного мэра с откровенным презрением. В этом взгляде читалась вся её прошлая жизнь в криминальном клане.

— Благодарю, — сказала она ровным голосом.

Мы развернулись и пошли к выходу. Я остановился у самых дверей, взялся за ручку и посмотрел на Белостоцкого.

— И ещё одно уточнение, Егор Семёнович. Если я узнаю, что вы пытаетесь вставлять палки в колёса моим фермерам и поставщикам продуктов, я лично приду сюда и накормлю вас горячим супом из ваших галстуков. Запомните это хорошенько. Я слов на ветер не бросаю, а готовлю я отлично.

Я вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь. В приёмной секретарша Леночка испуганно вжала голову в плечи, перестав дышать. Мы с Лейлой молча спустились по лестнице и вышли на улицу, оставив позади запах чиновничьего страха.

Февральское солнце светило ярко, слепило глаза и заставляло щуриться. Я глубоко вдохнул свежий воздух. Лейла крепко прижала папку к груди, словно это был щит.

— Спасибо, Игорь, — сказала она тихо. В её глазах блестели слёзы, но она упрямо не дала им упасть. — Я правда думала, что он меня раздавит. У меня просто не было моральных сил с ним спорить после всего случившегося в Стрежневе. Я была готова отдать им эти склады. Лишь бы они отстали и дали мне спокойно жить.

— Для этого я и поехал с тобой, — ответил я, поправляя лямку сумки на плече. — Теперь ты полноправная хозяйка своего имущества. Клан Алиевых остался в прошлом, он исчез. Ты можешь строить свою новую жизнь заново. Без оглядки на чужие грехи и долги. Ты часть моей команды. А я своих людей не бросаю на съедение шакалам.

Лейла благодарно кивнула. С её плеч словно свалилась бетонная плита. Она выпрямилась, расправила плечи и уверенно посмотрела вперёд.

— Что будем делать дальше, шеф? — спросила она, и в её голосе снова появились привычные дерзкие нотки.

— Дальше мы пойдём в «Очаг», — я искренне улыбнулся. — Я соскучился по нормальной плите и своей зареченской команде. Настя, наверное, с ума сходит от количества заказов и бессонных ночей. Пора навести порядок на родной кухне. Проверить остроту ножей и свежесть заготовок.

Мы уверенно зашагали по раскисшим улицам Зареченска. Местные жители узнавали меня, останавливались и почтительно кивали. Никто не обращал злого внимания на Лейлу. Рядом со мной она находилась под надёжной защитой. Слухи о нашем визите в Управу разлетятся по городу очень быстро. Белостоцкий теперь будет сидеть тише воды, боясь лишний раз вздохнуть в мою сторону.

В сумке недовольно пискнул Рат. Фамильяр требовал свою порцию сыра за моральный ущерб от тряски и громких разговоров. Я мысленно пообещал крысу лучший ужин из возможных. Мы подходили к знакомому зданию моего кафе.

Я толкнул входную дверь. В светлом зале было полно голодного народа. Стоял гул голосов, громкий смех и звон посуды. За барной стойкой бегала уставшая Настя. Она протирала стаканы, но, когда подняла глаза и увидела меня в дверях, выронила меню.

— Игорь! — радостно закричала младшая сестра на весь зал.

Она вылетела из-за стойки и бросилась ко мне на шею. Я крепко обнял её, прижав к себе. Почувствовал невероятное родное тепло. Вдохнул запах домашней еды, пропитавший её одежду. В ней не было ни грамма магии. Только честный труд, правильные продукты и любовь к своему делу. Я вернулся домой. И здесь всё было правильно.

«Иногда самый острый нож на кухне, это вовремя сказанное слово, которое режет врага без капли крови».