Инженер. Система против монстров – 6

Глава 14 Ночной зверь

В салоне «Ленд Крузера» пахло дорогой кожей и немного оружейным маслом. Свет ксеноновых фар выхватывал из темноты куски прошлой жизни: брошенные на обочинах машины, погнутые отбойники, рекламные щиты со следами когтей, но всё ещё предлагающие ипотеку под несерьёзные проценты. Мир замер в летаргическом сне, от которого уже не очнётся.

Тишину разбавлял только шум двигателя и шорох одежды. Рядом со мной, на пассажирском месте, сидел Женя. Он молча смотрел вперёд, на убегающую под колёса дорогу, а его лицо, освещённое тусклым светом приборной панели, казалось высеченным из камня. В руках парнишка привычно держал ТТ, и тот выглядел просто продолжением руки. Сзади развалился Фокусник, который храбрился, но не сводил глаз с мелькающих за окном теней. Никаких мутантов, просто деревья.

Мы ехали в гости. Незваные, как и полагается в сложившихся обстоятельствах. Целью была деревня, где жил наш новый знакомый, маг-начертатель Василий. Он ждал ночного визитёра, но не знал, что сегодня у него их будет на целых три штуки больше. Мы собирались устроить засаду и выяснить, что за тварь с завидным упорством пытается прорвать его магическую оборону.

— Лёх, я вот всё думаю, — нарушил тишину Фокусник, подавшись вперёд между передними сиденьями. — Эти знаки Василия… они же должны отпугивать мутантов, правильно?

— Правильно, — кивнул я, не отрывая взгляда от дороги.

— Тогда почему к нему кто-то лезет? Система дала сбой? Или есть мутанты, на которых эти чары не действуют?

Хороший вопрос. Я и сам задавался им с тех пор, как узнал про «ночного зверя».

— Знаки работают, — ответил я. — В противном случае здесь бы не было так тихо и спокойно. Не знаю, как именно работает магия символов, но она держит тварей на расстоянии.

— Ну! — подхватил иллюзионист. — Тогда кто к нему ломится? Супер-мутант с иммунитетом к граффити?

— Подумай сам, — я глянул в зеркало заднего вида. — На кого защитные знаки точно не действуют? Какие мутанты могут находиться рядом с ними без малейшего дискомфорта?

Сначала брови Фокусника съехались, но глаза тут же распахнулись от озарения.

— На приручённых! — он хлопнул рукой по подголовнику.

— В точку, — кивнул я, объезжая сгоревшую легковушку. — Олеся без проблем зашла на территорию заправки со своим зоопарком. И сейчас они спокойно весь день бегали по двору и коттеджу. Мики даже уснул на подоконнике рядом с зачарованной дощечкой.

Женя, до этого молчавший, повернул голову.

— Логично, — тихо произнёс он. — Знаки — это инструмент Системы. Вероятно, они созданы для того, чтобы отгонять существ, которые находятся под прямым контролем Бесформенного. А приручённые мутанты, они… как бы переходят на нашу сторону. Система меняет их «прошивку», делает своими. Поэтому защитные символы их игнорируют.

Фокусник задумчиво почесал нос.

— То есть ты хочешь сказать… что где-то рядом ошивается другой приручитель? Который каждую ночь посылает своего питомца, чтобы прощупать оборону деда?

— Не знаю, — честно ответил я, сбавляя скорость перед россыпью битого кирпича на асфальте. — Это худший вариант. Потому нам и нужна разведка боем. Ситуация слишком странная. Нелогичная. Тварь приходит, скребётся в дверь, но не пытается её выломать. Это не похоже на поведение агрессивного мутанта или шпиона. Это похоже на… что-то другое. Возможно, это одичавший питомец, у которого погиб хозяин… тоже ничего хорошего. В любом случае, ситуация ненормальная. И нам нужно в ней разобраться, пока эта тварь не решила постучать в дверь погромче.

— Дед Василий теперь наш союзник, — согласился Женя, — и его проблемы — это наши проблемы.

Я сбросил скорость и свернул с шоссе на неприметную асфальтовую дорогу, ведущую к заправке. Она стояла в сотне метров от околицы деревни, тёмная и заброшенная. Колонки сиротливо поблёскивали в свете луны. Надо бы, кстати, заправиться, но это уже вопрос завтрашнего дня. Я заглушил двигатель. Рокот стих, и нас окутала густая, звенящая тишина.

— Дальше пешком, — тихо сказал я. — Фонари не включать. Двигаемся тихо, как мыши.

Мы вышли из машины. Ночная прохлада тут же окутала нас, изо рта вырвался пар. Луна светила ярко и чисто, лишь иногда прячась за рваными тучами. Но всё равно света катастрофически не хватало.

— Ночи теперь стали настоящими, — пробормотал Фокусник, плотнее кутаясь в куртку.

Обошли заправку и вышли к просёлочной дороге. Слева тянулись осины да берёзы, справа покосившиеся заборы. Я шёл первым, вслушиваясь в каждый шорох. Женя следовал за мной, его шаги были почти неслышны. Фокусник замыкал шествие, то и дело оглядываясь.

— Бр-р-р… — прошептал иллюзионист. — Жутковато тут. Прямо как в ужастике категории «Б». Сейчас из-за того сарая выскочит какая-нибудь хрень.

— Так мы за этим сюда и пришли, — отозвался я.

— Очень смешно, — буркнул маг.

— Ты сам вызвался, — шёпотом упрекнул его Женя. — Мог бы сидеть дома, стирать носки вместе с Искрой.

— Не, стирка — это не мой профиль. Я художник, мне вдохновение нужно, — прыснул Фокусник, но тут же заткнулся, поймав мой строгий взгляд.

— Сосредоточься, — коротко бросил я.

Мы продвигались по деревне тихо, стараясь держаться в тени редких деревьев. Вот и знакомый покосившийся забор. А за ним дом Василия, на окнах виднелись глухие ставни. Старик, видимо, уже спал. Я указал на соседний участок. За невысоким штакетником виднелся тёмный сруб бани, её покатая крыша почти вплотную примыкала к высокому забору, отделявшему Василия от соседей. Идеальная наблюдательная позиция.

— Туда, — коротко скомандовал я.

Перемахнув через ветхий заборчик, мы крадучись пересекли заросший бурьяном двор. Я подсадил Женю, тот легко зацепился за край крыши и бесшумно перевалился наверх. Фокусник забрался сам, а потом и я.

Крыша, покрытая старым, замшелым рубероидом, оказалась на удивление прочной. Мы распластались на ней, превратившись в три тёмных силуэта. Отсюда двор Василия был как на ладони: крыльцо, колодец, поленница, даже грядки с увядшей ботвой. Я достал из кобуры свой старый добрый ПМ. Женя мягко поставил ТТ на предохранительный взвод. Фокусник извлёк из инвентаря артефакт — «Жезл Иллюзиониста». Гладкая, отполированная палочка из чёрного дерева с кварцем в навершии.

— Ты что, совсем на магию переключился? — удивлённо прошептал Женя, глядя на его оружие. — Где твой огнестрел?

Фокусник пожал плечами, устраиваясь поудобнее.

— В инвентаре, где же ещё? Стреляю я посредственно, а магия… магия — это моё. Я её чувствую. Да и патроны не казённые.

Иллюзионист повертел жезл в руках.

— Я ведь фокусы с детства люблю, — продолжил он тише. — Карточные, с монетками, всякое такое. Ловкость рук. На срочке в мотострелках очень выручало. Думал, год пролетит, вернусь, в универе восстановлюсь… А там, в части… Ну, знаешь, не сахар. Дедовщины как в девяностых нет, сейчас уставщина душит. Офицеры за каждый косяк грызут. То кантик неровный, то в наряде залёт. Ну, я и начал карты крутить. Смотрю, народ залипает. Даже сержанты подтягивались: «Эй, Копперфильд, изобрази чё-нить!».

Он тепло улыбнулся воспоминаниям.

— Я тогда понял фишку. Людям чудо нужно. Даже маленькое. Когда ты вытаскиваешь туз из рукава или монету из уха старшины, они на секунду становятся детьми. Смеются, удивляются. Типа, полезный чудик, боевой дух качает. Когда Система пришла и у меня открылись именно такие способности… я не удивился. Понял, что всё дело в предрасположенности. Просто теперь фокусы стали настоящими.

— А в ЧВК как попал? — спросил Женя.

— После армии куда идти? На завод? В охрану? Тоска. Друг позвал в «Ратоборцы». Говорит: «Там платят, и мир посмотришь». Я и пошёл. Думал, романтика… А там грязь, пот и кровь. Но фокусы и там помогали. Помню, сидим в одной дыре, арта только затихла, всех трясёт, адреналин из ушей льётся… Я достаю колоду, и погнали. Через десять минут уже ржач стоит, попустило пацанов. Фокусы… они вообще, как валюта. И с местными замириться, и своих отвлечь. Люди любят, когда их развлекают.

— А я на третьем курсе учился, — неожиданно поддержал разговор Женя. — В «Плехановке», на логиста. Скукотища, если честно. Цепочки поставок, складской учёт, оптимизация маршрутов… Думал, закончу, устроюсь в какую-нибудь контору, буду фуры с бананами по карте двигать.

Стрелок хмыкнул, глядя на свой пистолет, и продолжил:

— Сессии боялся. Преподов. Думал, самое страшное в жизни — это курсовую не сдать. Смешно сейчас… Жил с родителями. Обычная жизнь, понимаете? Кино по выходным, с друзьями позависать, занятия в «Форте Выживания», чтоб «воспитать характер», как отец говорил, а летом на дачу. Всё расписано на годы вперёд. А потом бац. И нет никакой логистики. Нет цепочек. Есть только ты, ствол и мутанты. И знаете что? Так проще. Сдал экзамен — выжил. Завалил — умер. Никаких пересдач.

Он снова замолчал, облизал губы, а потом закончил совсем тихо:

— Родители экзамен завалили. Сразу. В тот день… Ну, когда Вспышка была… Меня как раз довезли до клуба выживальщиков, а сами собирались новую кухню ехать выбирать. Я только до крыльца дошёл, когда всё вспыхнуло и запищало, а потом окно появилось. Ну, я же читал книжки про приход Системы, так что сразу сообразил и нажал. Обернулся, а они в машине. Видел через лобовое стекло, как испугалась мама, а папа пытался её успокоить. В общем, они оба не успели и превратились прямо в салоне.

Так вот оно что… Поэтому Женька никогда не порывался отправиться на поиск своих. Как и Аня, он точно знал, что их уже нет. А ещё теперь я знаю, что он был логистом. Запомню, может пригодиться.

— Лёх, — вдруг спросил Женя, повернувшись ко мне. — А твои? Ну, родители. Ты говорил, они в Курске остались.

Я сжал рукоять пистолета чуть крепче.

— Остались. И сестра там.

— А кстати… — встрял Фокусник. — Слушай, не хочу лезть не в своё дело, но… мы тут окапываемся. Забор строим, заводы захватывать собираемся. Ты что, решил на них забить? Типа, далеко, не дойти? Просто выглядит так, будто ты решил тут царство своё построить и гори оно всё огнём.

Женя пихнул его локтем в бок, но я покачал головой. Вопрос справедливый.

— Я думаю о них каждый день, — ответил я, глядя на тёмные стены дома Василия. — Но подумайте головой. Отсюда до Курска пятьсот километров. По дорогам, забитым металлоломом, с рухнувшими мостами, через территории, кишащие тварями, бандами, а в перспективе и эмиссарами. Мы туда просто не доедем. Нас сожрут, расстреляют или мы просто встанем без топлива где-то в подмосковных лесах. И это без учёта погодных условий. Зима близко, без всякого юмора.

Я повернулся к ним.

— Чтобы спасти родных, мне нужна сила. Не только автомат и пара гранат. Мне нужна мощь. Броня. Ресурсы. Мне нужен транспорт, который не застрянет в первой же пробке. Я остаюсь здесь не потому, что плюнул на близких. Я остаюсь, чтобы подготовиться к рывку. Я превращу Красногорск в свою базу, соберу здесь всё лучшее, что смогу найти или создать. И тогда пойду за ними. Найду их, заберу и вернусь сюда уже с ними.

— И на чём ты поедешь? — хмыкнул Фокусник. — Самолёт построишь?

Я посмотрел в тёмное небо, на далёкие, холодные звёзды.

— Не исключено.

Внезапно Женя напрягся.

— Тихо, — выдохнул он. — Движение. На десять часов.

Мы мгновенно прекратили разговоры и вжались в крышу. Слух обострился до предела. И я услышал. Треск сухой ветки. Шорох листвы. Кто-то шёл. Медленно, осторожно, но неотвратимо приближаясь.

Со стороны улицы, от густой тени старой ели, отделился силуэт. Он двигался очень странно. Прижимался к земле, то и дело останавливался и тряс головой. Зверь выскочил на освещённый луной пятачок перед забором Василия. Над его головой сразу же вспыхнула системная надпись:

Мутировавший Пёс — Уровень 4

Тварь выглядела чудовищно. Шерсть висела клочьями, обнажая бугристую, покрытую язвами кожу. Из клыкастой пасти капала слюна. Глаза горели нездоровым, лихорадочным огнём. Монстр остановился, принюхался, а затем легко перемахнул через невысокий забор деда Василия, приземлившись на грядки.

— Собака? — разочарованно шепнул Фокусник. — И стоило ради блоховоза в засаде мёрзнуть?

— Тсс… — шикнул я. — Смотри, что она делает.

Мутант повёл себя нетипично. Обычный монстр четвёртого уровня должен броситься искать добычу и пытаться пробиться в дом всеми силами. Этот же… подошёл к крыльцу с какой-то обречённой усталостью. Он не рычал, не скалился. Он начал ходить кругами перед дверью, принюхиваясь к щелям. А потом… потом он заскулил. Тихо, жалобно, надрывно. Огромная когтистая лапа поскребла по крашеной доске двери. Скр-р-р… Скр-р-р…

Это выглядело жутко. Монстр, который должен рвать глотки, вёл себя как потерявшаяся собака, просящаяся домой.

Женя плавно поднял свой ТТ, целясь твари в голову. Я жестом приказал ему опустить оружие. Материализовал из инвентаря инъектор. С максимальной осторожностью вставил дротик в патронник. Но в ночной тишине даже тихий щелчок фиксирующего механизма прозвучал, как выстрел.

Пёс мгновенно прекратил скулить и развернулся. Его уши встали торчком, ноздри раздулись. Он зарычал, а его взгляд впился точно в то место, где мы прятались. Не раздумывая, тварь сорвалась с крыльца и бросилась к бане. Я вскинул инъектор. Времени на прицеливание не было. Просто навёл и нажал на спуск. Раздался хлопок сжатого воздуха. Дротик вылетел из ствола и вонзился псу точно в мускулистую грудь.

Тварь взвизгнула и наклонила голову, пытаясь достать зубами ужалившую её «осу», но тут же забыла про неё и приготовилась к прыжку, чтобы заскочить на крышу. Я знал, что транквилизатор подействует лишь через несколько минут… которых у нас не было.

— Чёрт! — выдохнул я. — Фокусник, глуши его! Звуком! По ушам!

Иллюзионист тут же вскинул жезл.

— Получай, Жучка!

Фокусник активировал навык: «Звуковая Иллюзия».

Воздух разорвал пронзительный, вибрирующий звук. Высокочастотный писк, усиленный до невыносимых децибел. Для пса с его обострённым слухом это было всё равно что удар кувалдой по черепу. Зверь жалобно завыл, мотая головой, словно пытаясь вытряхнуть звук из ушей. Атака сбилась. Он потерял ориентацию, споткнулся, упал, вскочил снова и, поджав хвост, в панике метнулся прочь. Перемахнул через забор и растворился в темноте улицы, скуля на бегу.

В тот же миг дверь дома с грохотом распахнулась. На крыльцо вылетел Василий. В одних трусах и майке-алкоголичке, но с верной двустволкой в руках.

— А ну, ироды! Кто тут балуется⁈ — рявкнул он в темноту, водя стволами из стороны в сторону. — Постреляю, как куропаток!

Он заметил наши силуэты на крыше бани.

— А, это вы, дармоеды столичные! Какого лешего вы тут по крышам скачете, как коты мартовские? А ну, брысь! Совсем охамели!

— Тихо, дед, не шуми, — спрыгивая с крыши, сказал я. — Мы тут твоего ночного гостя встречали.

— Гостя? — проворчал он. — Какого ещё гостя?

— Собачку. Ту, что к тебе каждую ночь в гости ходит, — пояснил я. — Мы её видели. И немного… подстрелили. Транквилизатором.

Василий недоверчиво уставился на меня.

— Брешешь.

— Пойдём, сам увидишь. След должен остаться.

Женя и Фокусник тоже спустились с крыши. Василий поворчал для порядка, бурча что-то про «неугомонную молодёжь» и «спасу нет», но в глазах зажёгся охотничий азарт.

— Ждите, — бросил он и скрылся в доме.

Вернулся старик через минуту, уже в полной боевой готовности: ватная фуфайка, шапка-ушанка с одним полуоторванным ухом и кирзовые сапоги. Вид у него был, как у партизана времён Великой Отечественной. Ружьё он держал наперевес.

— Ну, показывайте, куда ваш зверь убёг, — скомандовал он.

Мы вышли на улицу, освещая путь фонариками. Нашли место, где пёс перепрыгнул забор. Следы когтей на земле были глубокими. Василий тут же присел на корточки.

— Ага… вот он, след, — пробормотал дед, разглядывая отпечатки лап в грязи. — Ишь, какой кабан. Ну, пошли. Посмотрим, докуда он с твоим дротиком дойдёт.

Василий оказался опытным охотником и следопытом. Он без труда находил примятую траву, сломанные веточки и клочья шерсти. Мы шли по следу, углубляясь в редкую рощицу вокруг деревни. Прошли мимо озера, пересекли проезжую часть и вошли на территорию Митинского лесопарка. Здесь стало заметно темнее. Ветви деревьев сплетались над головой, они бы закрыли всё небо, но осень диктовала свои правила. Под ногами шуршали опавшие листья. Василий шёл впереди, уверенно читая оставленные зверем отметины.

Через пару сотен метров старик остановился и поднял руку.

— Вон туда побёг, — уверенно ткнул он пальцем. — Лапу подволакивает, видать, оступился.

Дальше идти пришлось недолго. Транквилизатор делал своё дело. Зверь слабел на ходу. Следы становились всё более неровными, пьяными.

— Вон он, — прошептал Женя, указывая стволом пистолета вперёд.

На небольшой полянке, освещённой лунным светом, лежала огромная туша. Мутировавший Пёс спал, развалившись во всю длину. Похоже, рухнул на ходу и уже не смог подняться. Он тяжело, хрипло дышал. Глаза были закрыты, из пасти вывалился язык. Действие препарата свалило мутанта в глубокий сон. Мы осторожно подошли ближе.

Фокусник, разглядев зверя, хмыкнул:

— Лёх, а это не пёс. Это сука. И, судя по всему, многодетная мать, — он указал на живот собаки. Там были отчётливо видны крупные, набухшие от молока сосцы.

Василий, глядя на спящую псину, перекрестился.

Я повернулся к нему и спросил:

— Это же ваша собака, верно?

— С чего ты взял? — буркнул он, отводя глаза.

Я посмотрел на него, не давая уйти от ответа, и сказал:

— Потому что у вас в подвале её щенки.