Инженер. Система против монстров – 6

Глава 8 Незваные гости

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на два огромных тела, распластанных на земле. Кровь из раскуроченного плеча Медведя почти не шла, совсем как после столкновения с Неясытью. Похоже, это часть механизма берсеркской живучести. Подстреленный в ноги Борис тоже не походил на умирающего. Он оставался без сознания, но грудь вздымалась ровно, дыхание глубокое.

Чёрный дым, ещё мгновение назад клубившийся вокруг них, медленно рассеивался, словно нехотя отпуская своих носителей из призрачных объятий. Но нет гарантий, что он отступит навсегда.

Женя держал автомат наготове, но ствол смотрел в землю. Искра сдула рыжую прядь с глаз. Фокусник медленно сползал по стенке сарая, держась за сердце. Мы смотрели на поверженных друзей, а затем дружно перевели взгляды на фигуру старика на крыльце.

Дед Василий сжимал свою двустволку и выглядел измождённым. Он только что в одиночку нейтрализовал двух берсерков девятого уровня, находящихся на пике своей мощи. Я подошёл к калитке, но входить не стал.

— Спасибо, отец, — выдохнул я хрипло. — Вы… вовремя.

Старик перевёл на меня колючий взгляд. И сплюнул через перила на землю.

— Эй, дед! — окликнула Искра, пытаясь улыбнуться, хотя губы дрожали. — А что ж ты раньше не помог, а? Мы тут чуть кони не двинули, пока ты… прицеливался.

Василий смерил её презрительным взглядом. Переломил ружьё, вытащил стреляные гильзы. Понюхал и сунул в карман.

— Помог? — скривился он. — Я свою землю от нечисти защищал! А вы эту нечисть с собой притащили! Скажите спасибо, что и вас не приголубил! Патроны нынче дороги.

Он собирался добавить что-то ещё, но его взгляд упал на деревья, которые подожгла Искра «Огненным Кнутом». Несколько осин и берёз по ту сторону забора и ещё пара яблонь по эту. Пламя охватило кроны, пожирая пожухлую листву. Лицо старика исказилось от ярости.

— Вот же зараза! — взревел он, тыча в сторону пожара стволом ружья. — Ты что наделала, девка⁈ Весь посёлок спалить решила⁈

— Упс, — только и сказала Искра, виновато глядя на дело своих рук.

— Не «упс», а твою мать! — не унимался дед. — Как тушить собираетесь, поджигатели хреновы⁈ Ведро воды притащите⁈ Сейчас ветер дунет, полыхнёт вся улица!

Я посмотрел на яблони. Огонь угрожал перекинуться на крышу ближайшего сарая. Пламя гудело, разгораясь всё сильнее. Искра, конечно, могла поджечь что угодно, а вот потушить… Навыка «Водяной смерч» у неё, увы, нет и не будет.

— Сейчас разберёмся, — вздохнул я.

— Как? — покосился на меня дед. — Плевками? Или у рыжей твоей огнетушитель в кармане припрятан?

— Маной, разумеется. Чем же ещё.

Я материализовал копьё. Нажал кнопку, запуская крио-модуль. Контроллер поля направил энергию батареи через преобразователь Пельтье в криогенный эмиттер. Воздух замерцал, задрожал, сгущаясь. Через секунду перед остриём сформировалась небольшая сфера экстремального холода, от которой исходило слабое голубое сияние. Температура вокруг слегка понизилась.

У деда отвисла челюсть. Его глаза, только что метавшие громы и молнии, округлились от изумления. Ружьё в его руках дрогнуло. Он смотрел на моё копьё так, словно увидел призрака.

— Это… что ещё за чертовщина? — пробормотал он.

— Техномагия, — коротко бросил я и направился к ближайшей горящей яблоне.

Пламя с треском пожирало ветви. Жар ударил в лицо. Осторожно вытянул копьё и ткнул сферой холода в ствол. И началось представление. В месте касания кора мгновенно покрылась толстым слоем льда. От этой точки, словно паутина, во все стороны побежали морозные узоры. Они с треском взбирались по стволу, замораживая соки, превращая древесину в ледышку.

Пламя, соприкасаясь с наступающим холодом, шипело, плевалось паром и гасло. Лёд поднимался всё выше и выше, охватывая ветви, превращая каждый листик в хрупкий кристалл. Через десять секунд вся яблоня, от корней до самой верхушки, стояла, закованная в ледяной панцирь, сверкающий на утреннем солнце.

— Твою налево… — только и смог выдохнуть Василий.

Я повторил процедуру с остальными деревьями. Каждое касание высасывало из крио-модуля приличный кусок энергии. Но теперь деревья стояли, закованные в ледяной саркофаг. Когда погасло последнее, кристалл внутри модуля окончательно потух, превратившись в мутный, безжизненный кусок стекла. Я щёлкнул фиксатором, извлёк мёртвый камень и вставил на его место свежий.

— Вот и всё, — сказал я, убирая копьё. — Порядок.

Дед Василий всё ещё стоял на крыльце с открытым ртом, переводя взгляд с ледяных деревьев на меня со смесью страха, уважения и глубочайшего недоумения.

— Ну, ладно, — наконец выдавил он. — Потушили. И на том спасибо. А теперь, брысь отсюда. Все. И этих своих… бешеных… тоже забирайте.

— Мы бы с радостью, — ответил я, подходя ближе к телам берсерков. — Но есть проблема. Как долго будут действовать ваши печати?

Старик пожал плечами.

— А чёрт его знает. Может, час. Может, до вечера. Зависит от того, какая тварь в них сидит.

Я посмотрел на берсерков. Перемещать их в таком состоянии стало бы верхом идиотизма. А что, если они очнутся по дороге? В тесном кузове машины?

— Фокусник, Женя, перевяжите раны, — распорядился я.

Парни кивнули и достали из инвентарей аптечки. Пусть и непрофессиональная, но пока хоть какая-то перевязка лучше, чем никакой. Фокусник с опаской подошёл к Медведю, а Женя зашёл через калитку на территорию старика и присел рядом с телом Бориса. Хозяин дома наморщил нос, но смолчал.

Я достал телефон. Нашёл в списке контактов Варягина. Нажал вызов. Раздались гудки, короткие и чёткие. Варягин ответил почти мгновенно.

— Алексей? Что у вас?

— Всё под контролем, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Было небольшое… недопонимание внутри группы. На почве чужеродной магии. Борис и Медведь сорвались в «Кровавую Ярость».

В трубке наступила тишина. Я буквально почувствовал, как Варягин напрягся.

— Пострадавшие? — коротко спросил он.

— Берсерков удалось нейтрализовать. Медведь ранен, серьёзно. Огнестрел, картечь в плечо. Они оба без сознания, под действием магии. Но сколько это продлится, неизвестно.

— Понял. Что нужно?

— Готовьте медиков. Будет работа на выезде. Я сейчас пришлю за ними машину. Нам нужно стабилизировать Медведя здесь, на месте. Перемещать их опасно.

— Принято, — ответил Варягин. — Ждём транспорт. Конец связи.

Я убрал телефон и повернулся к Фокуснику. Подождал, пока тот закончит наскоро орудовать бинтами и марлевыми повязками. Женя тоже закончил и вышел со двора.

— Держи, — я бросил иллюзионисту ключи от крузака. — Вы с Женей, живо за Верой и Петровичем. Бегом!

Парни сорвались с места и побежали по улице.

— Э-э, стоять! — возмутился дед Василий, делая шаг вперёд. — Какая ещё машина? Какие медики? Я сказал, валите все к чёрту!

— А я сказал, что раненых в таком состоянии мы никуда не повезём, — отрезал я, поворачиваясь к нему. — Они останутся здесь, пока наши врачи не скажут, что их можно транспортировать. Это не обсуждается.

— Нечего мне тут угрозу разводить! — топнул ногой старик. — Забирайте своих бесноватых и лечите их в другом месте! А ну как они очнутся и снова начнут буянить⁈ Валите прочь!

— Слушай, ты, старый хрыч! — вмешалась Искра, её терпение лопнуло окончательно. Она подошла к забору, сверкая глазами. — Ты вообще рамсы попутал? Эти ребята нас сейчас чуть не убили, но они наши! И если командир сказал, что мы остаёмся, значит, мы остаёмся! И ты либо помогаешь, либо затыкаешься и не мешаешь! Понял, Дед Мороз борода из ваты⁈

Василий побагровел от такой наглости. Он смерил её испепеляющим взглядом.

— Ах ты, прошмандовка крашеная! — плюнул он. — Рот свой поганый на приличных людей не разевай!

Лицо Искры исказилось. В её глазах вспыхнул настоящий пожар.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ⁈ Прошмандовка⁈ Крашеная?!!! Ах ты, чучело огородное!

Воздух вокруг её руки засветился, пальцы стиснули «волшебную палочку». Я успел среагировать раньше, чем она превратила старика в горстку пепла. Схватил её за плечо и оттащил назад.

— Аня, стоп! Успокойся! — я встряхнул её. — Не сейчас. Он нам нужен.

— Он меня оскорбил! — зашипела она, пытаясь вырваться. — Я ему сейчас бороду подпалю!

— Потом, — твёрдо сказал я. — Сначала разберёмся с нашими.

Искра тяжело дышала, сжимая палочку в кулаке, но подчинилась. Дед Василий, видя, что его слова возымели эффект, победоносно хмыкнул и отвернулся, демонстративно перезаряжая ружьё.

Прошло минут десять, которые показались вечностью. И вот, из-за поворота, взметая пыль, вылетел наш «Ленд Крузер». Фокусник пренебрёг отсутствием подъездного пути, но по бездорожью вёл машину уверенно. Внедорожник резко затормозил у калитки. Двери распахнулись.

Из машины первой выскочила Вера. Увидев лежащего на земле Медведя, она с криком бросилась к нему.

— Миша! Мишенька! Что с тобой⁈

Её взгляд упал на грубо перебинтованное плечо. Медсестра упала на колени рядом с ним, активируя «Диагностику». Но не успела она вчитаться в системный отчёт, как заметила через штакетник забора распластавшегося во дворе Бориса. Лицо девушки побледнело. Она медленно поднялась и, шатаясь, направилась к калитке.

— Боренька… — сорвалось с её губ.

Следом из машины выбрался Олег Петрович. Выглядел он всё так же паршиво, но взгляд был уже не отсутствующим, а цепким и профессиональным. Он быстро оценил картину: два гигантских тела на земле, следы боя, замороженные деревья и старик с ружьём на крыльце.

— Так, — хрипло, но властно начал он. — Почему стоим? В дом их! Живо! Здесь операционную не устроишь. Деточка, — он кивнул Вере, — не расклеиваться!

Врач подошёл к Медведю, присел на корточки.

Олег Петрович активировал навык: «Диагностика».

— Картечь… раздробило ключицу, плечевая кость цела, но осколков тьма. Артерия не задета, повезло. Нужна срочная операция.

— Никого я в дом не пущу! — снова взвился дед Василий. — Нечего тут мне госпиталь устраивать!

Петрович медленно поднялся, выпрямился во весь свой невысокий, но внушительный рост и посмотрел на старика поверх очков. Его похмельная усталость испарилась. Перед нами снова был военврач, прошедший не одну горячую точку.

— Послушайте меня, уважаемый, — холодно и чётко сказал он. — Я вас не прошу. Я вам приказываю. У меня двое тяжелораненых бойцов. Если я не окажу им помощь в течение ближайшего часа в стерильных условиях, один из них может умереть от потери крови, а второй от болевого шока. Вы хотите взять на себя ответственность за их смерть?

Доктор преувеличивал. У берсерков слишком много пассивок, которые просто не допустят такого исхода. Но звучало солидно. Старик открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Аргументы были убийственными.

— Мне нужен стол. Свет. И кипяток. Всё остальное у меня с собой, — продолжил давить Петрович. — Освободите самую большую комнату. Алексей! Фокусник! Женя! Берите Медведя. Аккуратно. Не трясти. Тащите в дом.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы втроём подошли к Михаилу. Если бы не прокачанная сила, поднимать его пришлось бы краном. Берсерк весил килограммов сто пятьдесят, если не двести. Рост, мускулатура, системные улучшения, наверняка изменившие структуру костной ткани. Короче, весил он даже больше, чем полагается при его телосложении. Но мы смогли оторвать его от земли относительно легко.

— Не кантовать! Плечо не трогать! — командовала Вера, взяв себя в руки.

Мы потащили берсерка к крыльцу. Дед Василий стоял в дверях, преграждая путь, его лицо выражало всю гамму чувств от злости до растерянности.

— Я сказал… — начал он.

— Подвиньтесь, отец, — прохрипел я. — Или мы вас вместе с дверью снесём, уж не обессудьте.

Мы шли напролом, как ледокол. У старика не осталось выбора. Он отступил в сторону, в сени, пропуская нас внутрь. Его лицо было перекошено от возмущения такой наглостью, но он молчал. Он проиграл. Не силе оружия, а силе обстоятельств и непреклонной воле людей, спасающих своего товарища.

Внутри дом пах… оригинально. Сушёными травами, ружейным маслом, едким табаком-самосадом и мокрой псиной, хотя никакой собаки во дворе я не заметил. Да и какая собака? Если у старика она и была, то превратилась в Мутировавшего Пса либо в Костогрыза.

Обстановка была под стать хозяину. Суровая, аскетичная, но с особым уютом, который характерен для жилищ одиноких стариков. Почти никакого пластика, никакого новомодного хай-тека. Пол из широких, потемневших от времени досок, прочный дубовый стол, покрытый клеёнкой в цветочек, массивная печь в углу, белёная известью, с чёрными подпалинами у заслонки.

Оленьи рога, используемые как вешалка для шапок. Икона Николая Чудотворца в красном углу. Старый советский отрывной календарь, застывший на давно прошедшей дате. На стенах висели пучки каких-то веников, то ли лечебные травы, то ли обереги от злых духов, поди разбери. На полках громоздились банки с соленьями, мотки лески, коробки с гвоздями и стопки потёртых журналов «Охота и рыбалка». Всё это создавало ощущение, что мы попали в этнографический музей где-нибудь в глухой сибирской тайге.

Мы затащили Медведя внутрь и осторожно опустили на узкую заправленную постель.

— Стол! — скомандовал Петрович, входя следом. — Убирайте всё со стола! Быстро! Мы начинаем.

— Аккуратнее, ироды! — ворчал Василий, суетясь вокруг нас. — Скатерть не запачкайте! Ей сносу нет, ещё моя покойная супруга покупала, Царствие ей Небесное!

— Скатерть мы уберём, отец, — ответил я.

— А вот стол у тебя крепкий, выдержит слона? — уточнил Фокусник.

— Выдержит, — буркнул дед. — На нём кабанов разделывали, как раз с вашего бугая размером будут.

Мы сняли клеёнку, обнажив столешницу, исполосованную глубокими шрамами от ножей. Медведь лежал без сознания, его грудь мерно вздымалась, но разорванное плечо — это не шутки даже для такого богатыря. Кровь даже не думала хлестать, но всё ещё сочилась, пропитывая импровизированные повязки.

— Свет! — скомандовал Олег Петрович. — Мне нужен свет, много света!

— Сейчас будет, — отозвался я и достал «Фонарщика».

Помещение залило ровное приятное освещение. Тени метнулись по углам, прячась за печь. Олег Петрович сбросил куртку, оставшись в рубашке. Рукава он сразу же закатал по локоть. Быстро вымыл руки спиртом из фляжки, которую только что материализовал, и натянул резиновые перчатки.

— Вера, поле! — распорядился он.

Девушка кивнула

Вера активировала навык: «Стерильное поле».

Воздух вокруг стола едва заметно дрогнул, пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом, и тут же успокоился. Пылинки, танцующие в пространстве, вдруг отпрянули от зоны операции, словно наткнувшись на невидимый барьер. Запах табака и сырости исчез, сменившись стерильной свежестью кварцевания.

— Скальпель. Зажим. Тампон, — отрывисто, по-военному командовал Петрович, уже сняв повязку с чудовищной раны.

Вера понимала его с полуслова, подавая нужные инструменты.

Я отошёл к окну, чтобы не мешать, но держал ситуацию под контролем. Бориса мы уложили на постель. Его ноги были наспех перебинтованы. Пули прошли навылет через мышцы, кости целы. Жить будет, хромать вряд ли, учитывая предстоящий курс исцеления. А вот с Медведем всё серьёзнее.

Олег Петрович работал быстро и жёстко. Он расширил рану скальпелем, не обращая внимания на то, как дёрнулось тело берсерка даже в бессознательном состоянии.

— Ключица сильно повреждена, — комментировал он сквозь зубы, орудуя зажимом. Звякнуло. Первый свинцовый шарик упал в эмалированную миску, которую подставила Вера. — Плечевая головка задета, но суставную сумку вроде не разнесло. Повезло дурню. Живучий, гад. У обычного человека тут бы уже некроз тканей пошёл от такого фарша.

Звяк. Звяк. Звяк.

Картечины падали в миску одна за другой, мелодично и страшно.

Дед Василий сидел на табурете в дальнем углу, сжимая свою двустволку, и мрачно наблюдал за происходящим из-под кустистых бровей. Вид у него был такой, словно мы не спасали человека, а проводили сатанинский ритуал по призыву демонов.

— Неплохо устроился, дед, — заметила Искра, присаживаясь на край сундука и болтая ногой. Она тоже старалась не смотреть на кровавое месиво на столе. — Прямо элитная недвижимость. Экологически чистый район, первый ряд у реки, соседи тихие… в основном мёртвые, но это детали.

Василий зыркнул на неё, как на пустое место.

— Дом как дом, — буркнул он. — Дед строил, отец жил и я живу. Стены крепкие. Ещё сто лет простоит, если вы тут всё не спалите своей бесовщиной.

— А чего никуда не ушёл? — не унималась рыжая. — В деревне вроде пусто. Все сбежали или… того?

Старик достал кисет с табаком и начал сворачивать самокрутку. Пальцы у него были жёлтые, узловатые, но двигались с удивительной ловкостью.

— Кто сбежал, кто помер, — неохотно ответил он, чиркнув спичкой. Сизый дым поплыл к потолку, но в «Стерильное поле» не проник. — А кто в тварей обратился. Мне-то куда бежать? Кому я нужен? У меня тут хозяйство, огород, припасы. А там что? Голод да смерть. Мой дом — моя крепость. Я тут каждую половицу знаю, каждый скрип. Здесь я хозяин. А за порогом я кто? Старик с ружьём. Корм для этих… мутантов.

Звяк.

— Глубоко вошла, зараза… — пробормотал Петрович. — Вера, держи расширитель. Сильнее! Вот так. Вижу. Пинцет!

Слышался хруст раздираемой плоти и скрежет металла о кость. Искра поморщилась и отвела взгляд.

— Слушай, отец, — снова обратилась она к Василию, пытаясь отвлечься. — Я всё спросить хотела. Мы тебя видели утром с дрона. Такая летающая штука с пропеллерами. Ты шёл с заправки с каким-то мешком.

Василий нахмурился.

— И что? Запасы пополнял.

— А чего с мешком-то? — удивилась Искра. — У тебя ж двенадцатый уровень! Ты системный пользователь. У тебя инвентарь есть и уже весьма вместительный. Сложил бы всё в подпространство, и иди налегке, руки в карманы, насвистывай. Зачем горбатиться?

Брови деда съехались к переносице ещё сильнее.

— Тьфу на твой инвентарь! — презрительно бросил он. — Знаю я эти ваши фокусы бесовские. «Инвента-арь», «подпростра-анство»… Ага, щас! А завтра эта ваша Система возьмёт и сдохнет, как электричество в тот день. Мигнёт разок, и нету. Надёжность должна быть! Вещественная! Вот мешок — это вещь. Его пощупать можно. Порвётся, зашил. А этот ваш инвентарь… Хранить добро в пустоте, это всё равно что деньги в МММ нести. Или в Сберкассе в девяносто первом держать. Плавали, знаем. Утром глядь, а там нули.

— Но это же удобно… — парировала Искра.

Старик постучал костяшками пальцев по своей голове.

— Удобно, ага, — передразнил он. — Нам в девяносто восьмом тоже говорили, что деньги в банке держать удобно. А потом, бац! И нет у тебя ни денег, ни банка. Дефолт называется. И где будут твои консервы, если Система что-то учудит? Всё твоё барахло, все патроны — тю-тю. В небытие! Схлопнется твой карман, и останешься ты с голой жопой на морозе. Нет уж, у меня всё в погребе, в банках, просоленное и проваренное. Своё. Настоящее.

— Ну, логика в этом есть, — признала Искра. — Надо хранить деньги в матрасе, а тушёнку в мешке. Старая школа.

В этот момент в операционной зоне произошла заминка.

— Зажим соскальзывает! — тревожно сказала Вера. — Сосуд кровит!

— Спокойно, — голос Петровича остался ледяным. — Прижми тампоном.

Олег Петрович активировал навык: «Малое Исцеление».

— Всё, больше не кровит.

Они продолжили возиться в ране. Смотреть на это не хотелось никому, включая меня.

— Василий, — обратился я к старику, решив прояснить один момент. — А ведь вы ходили на заправку не только сегодня.

Дед напрягся, рука снова легла на приклад.

— Ну и что? Запрещено?

— Там, у кассы, лежали два тела, — сказал я. — Кто-то накрыл их простынями. Аккуратно так, по-человечески. Это ведь вы сделали?

Василий отвёл взгляд, уставившись в окно. Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Ну я… — глухо ответил он. — Соседи это. Валерка, заправщик, и Галина, кассирша. Хорошие люди. Были.

— Вы их нашли… уже такими? — уточнил я.

Старик замолчал, его пальцы судорожно сжали самокрутку, рассыпая табак.

— Почему не похоронили? — закончил я мысль. — Земля рядом, лопата наверняка есть.

— Ты дурак, парень? — Василий посмотрел на меня как на умалишённого. — Трогать их⁈ А ну как зараза перескочит? Коснусь, и сам в тварь превращусь! Мутантом хвостатым стану! Нет уж. Я к ним на пушечный выстрел не подходил, палкой простыни накидывал. Чур меня, чур!

Искра фыркнула, не удержавшись.

— Дед, ты серьёзно? «Зараза перескочит»? Это тебе не грипп и не ветрянка. Раз ты в первый день «Да» нажал, то всё, у тебя иммунитет. Ты уже не мутируешь в монстра. Тебя хоть в обнимку с ними клади, хвост не вырастет. Максимум блох подхватишь.

— Много ты понимаешь, рыжуха, — огрызнулся Василий, но уже с сомнением в голосе. — Бережёного Бог бережёт. А я рисковать не нанимался.

— Они ведь даже не были мутантами, — тихо сказал Женя. — Те двое.

Старик повернулся к нему и сказал:

— Так, может, не успели просто! Померли раньше!

— Готово! — громкий выдох Олега Петровича прервал нашу дискуссию. — Последняя картечина извлечена. Вера, твой выход. Активируй «Костоправа».

Вера кивнула. Она отложила окровавленные инструменты, сняла перчатки и вознесла руки над растерзанным плечом Медведя.

Вера активировала навык: «Костоправ».

Мы все, даже дед Василий, затаив дыхание, наблюдали за процессом. Это выглядело покруче любого спецэффекта из фильмов. Под руками девушки плоть начала двигаться. Раздробленная ключица собиралась воедино с сухим, отчётливым хрустом, от которого мурашки бежали по спине. Мелкие осколки кости, которые врач не смог достать, встраивались в мозаику скелета.

Вера получила опыта: 60

— А теперь вместе, — скомандовал Олег Петрович.

Олег Петрович активировал навык: «Стандартное Исцеление».

Вера активировала навык: «Стандартное Исцеление».

Два потока зелёного света влились в тело берсерка. Мышцы срастались, появлялось новое мясо. Лекари повторили приём несколько раз. Рана затягивалась на глазах, оставляя лишь розовый, быстро бледнеющий шрам. Медведь глубоко вздохнул во сне. Краска начала возвращаться на его бледное лицо. Дыхание стало ровным и спокойным, а врачи получили свой опыт.

— Фух… — Вера пошатнулась, утирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Хорошая работа, коллега, — Олег Петрович устало улыбнулся и похлопал её по плечу. — Ты прирождённый хирург. Руки не дрожат.

Дед Василий смотрел на это, открыв рот. Его самокрутка давно потухла и прилипла к губе.

— Колдунство… — прошептал он. — Чистое колдунство. Как в сказке про живую воду.

— Ой, да как будто ты сам не колдун, дед, — прыснула Искра, но старик её проигнорировал. Видимо, у него на эту тему имелись свои убеждения.

Посмотрев на исцелённого берсерка, я отошёл от операционного стола и прислонился к стене, чувствуя, как отпускает напряжение. И тут мой взгляд зацепился за деталь, которую я раньше упускал из-за суеты.

Над дверным косяком, ведущим во внутренние комнаты, красовался знак. Тот самый. И ещё один я заметил на подоконнике. И на печи. Они были везде. Весь дом оказался испещрён ими. Я подошёл к ближайшему символу и провёл по нему пальцем. Через монокуляр я бы наверняка увидел ослепительное фиолетовое сияние.

— Василий, — позвал я, не оборачиваясь.

— Чего тебе ещё? — буркнул старик, всё ещё находясь под впечатлением от исцеления.

— Эти знаки, — я постучал пальцем по символу. — Их здесь десятки. Вы весь дом ими исписали. И деревню. И заправку.

— Ну и? Мой дом, что хочу, то и рисую. Хоть хрен на заборе.

— Это не хрен на заборе, — я повернулся к нему. — Это защита, верно? Сложный магический конструкт. Вы ведь не просто так получили класс «начертатель». Вы знаете, что делаете.

Дед напрягся. Его взгляд метнулся по комнате, словно проверяя, на месте ли остальные метки.

— Зачем они, Василий? — надавил я. — От мутантов? Вы умеете отпугивать тварей?

В комнате повисла тишина. Даже Петрович перестал греметь инструментами. Старик молчал долго. Потом медленно поднялся с табурета, подошёл к окну и выглянул наружу.

— От мутантов, да не от всех, — пробормотал он. — Думаешь, парень, ты тут самый глазастый? — Василий повернулся ко мне, но в его глазах я увидел не злобу, а глубокий, затаённый страх. — Думаешь, дроны твои всё видят? Ни черта они не видят. По ночам… когда тихо становится… Он приходит. Ходит вокруг дома. Скребётся. В окна заглядывает, если ставни не опустить. Но войти не может. Знак не пускает.

Он шагнул ко мне, понизив голос до шёпота:

— Он ищет, парень. Он всегда ищет. И если знаков не будет… он найдёт вход.

— Кто «он»? — спросила Искра дрогнувшим голосом.

Дед Василий посмотрел на неё безумным взглядом и собирался что-то ответить, но в этот момент…

— Мммм, — послышался стон, от которого застыла кровь в жилах.

Нет, это не какой-то неизвестный мутант припёрся на огонёк. Мы посмотрели на постель… и все дружно ощутили настоящий холодок страха.

Борис заворочался и открыл глаза.