Инженер. Система против монстров – 6

Глава 3 Всех вылечим

Мы с Женей вошли в гостиную. Там царил хаос, который можно было бы назвать уютным, если бы не пятна крови на ковре и стерильный запах антисептика, перебивший аромат жареной картошки. Атмосфера пьяного застолья испарилась, уступив место полевому госпиталю.

Тень лежал на диване, укрытый пледом. Его дыхание стало ровным, а цвет лица казался более здоровым.

Медведь сидел на табуретке, притащенной с кухни. Мягкой мебели здесь хватало на всех, но он явно не хотел случайно прижаться спиной к обивке, чтобы не содрать едва сформировавшиеся корочки на ранах. Вера пока не залечила их полностью, но оперативно остановила кровотечение.

Берсерк выглядел мрачным, как грозовая туча. Похоже, он действительно протрезвел. Он не смотрел ни на кого, а молча и сосредоточенно полировал лезвие своей секиры «Каратель» куском ветоши. Учитывая качество оружия, занятие не столь необходимое, сколь медитативное. Свет от камина скользил по вытравленным на металле рунам, которые буквально вспыхивали в отсветах огня.

На журнальном столике аккуратно стояли пустые склянки, в мусорной корзине валялись окровавленные бинты, а в лотке для стерилизации поблёскивали использованные инструменты.

Рубашки на Михаиле не было, так что я сразу же увидел всю живописную картину. Глубокие борозды от когтей на плече стянулись и уже подёрнулись тонкой плёнкой новой кожи, а разрезы от перьев на спине и боку превратились в красные полоски со струпьями.

— Повезло, что печень не задело, — сказала Вера, заметив мой взгляд. — А вот то, что они вылакали по ведру водки, совершенно не помогает лечению. Алкоголь расширяет сосуды и снижает свёртываемость крови. Кровотечение останавливается плохо, маны уходит много.

— Ясно, — кивнул я, поняв намёк и материализовал Кровавый Рубин. — Все, кто относительно здоров, делимся маной.

Женя сразу же положил руку на камень, щедро отдавая всё.

— … а она такая — вжух! — вещал Борис, размахивая рукой с надкусанным огурцом. — А я такой — хрясь! И перья во все стороны! Вер, ты бы видела!

— Это был эпик! — с усмешкой подтвердил Фокусник.

Борис сидел на полу, привалившись спиной к дивану и задрав штанину. Похоже, усадить пьяного берсерка в кресло не получилось. Зато рядом с ним стояла открытая банка солёных огурцов. Вере пришлось опуститься рядом, чтобы обработать его раны. Рукава её халата были закатаны по локоть, обнажая тонкие запястья. На руки она надела медицинские перчатки, но с полотенцем на голове всё равно смотрелось… специфично.

— Фокусник, свети сюда, — распорядилась медсестра.

Иллюзионист без вопросов подошёл ближе и направил луч фонарика на глубокий рваный канал от пера Неясыти.

— Там может быть грязь или кусочки ткани, — сказала девушка Борису. — Держись, будет больно.

— Да нормально! — отмахнулся тот. — Я ж под анестезией! Внутренней!

Вера только покачала головой. Не сомневаюсь, что если бы не она, то к солёным огурцам прибавилась бы ещё одна порция «анестезии». Медсестра взяла шприц, сняла иглу и набрала хлоргексидин. Плотно прижала носик шприца к входному отверстию раны и резко нажала на поршень.

Несмотря на бахвальство, Борис всё же стиснул зубы, а его нога непроизвольно дёрнулась. Ничего удивительного. Промывание глубокой раны — это чудовищно больно. Никакой выпивкой и берсеркской выдержкой такого не заглушить.

— А ты тоже красава! — на выдохе похвалил Борис нашего иллюзиониста. — Дезо… дезорентир… дезориентировал противника звуком! — с третьей попытки выговорил он, а по лбу в это время стекали капли пота.

— Это всё Лёха придумал, — сказал Фокусник, посмотрел на меня с уважением и положил ладонь на Кровавый Рубин, который я как раз поднёс к нему.

Поток раствора под напором заполнил канал, вымывая тёмные сгустки и мелкие инородные частицы. Вера повторила процедуру несколько раз, пока обратный ток жидкости не стал чистым. Затем ватным тампоном, смоченным в том же антисептике, обработала кожу вокруг раны.

— Хорошо, что внутри ничего не осталось, — с облегчением сказала она, выбрасывая диск в импровизированный лоток. — Я боялась, что перья могли раскрошиться, как стеклянные, и остались бы осколки.

— Не остались бы, — раздался хриплый голос с дивана. Тень приподнялся на локте и сел, сильнее кутаясь в плед. — Они исчезли, потому что были её частью. Теневой птицы. Когда сущность поглотили… они просто растворились.

В этот момент к нему подошла Олеся с большим стаканом в руках.

— Держите, дядя Тень, — серьёзно сказала она. — Мама говорила, брусничный морс полезный. Особенно когда болеешь.

Тень слабо улыбнулся и кивнул, принимая кружку дрожащими руками. А я сразу же подумал, что сейчас Олесе мана не очень нужна, так что подозвал девочку и показал на Рубин. Она без вопросов приложила ладошку.

Вера, закончив с дезинфекцией, отложила зажим для тампонов.

— Готово, — сказала она. — Сейчас закроем рану, и будешь как новенький.

Вера активировала навык: «Стандартное Исцеление».

Мягкий зелёный свет окутал её ладони. Я видел, как кожа на ноге берсерка начинает стягиваться. Края раны сошлись и начали стремительно зарастать. Олеся, как заворожённая, наблюдала за работой Веры.

Её зверинец расположился тут же, у печки-камина, создавая живой ковёр. Клык грыз какую-то палку, подозрительно напоминающую отломанную ножку стула. Коты вылизывали друг друга. Лемур спал, свернувшись клубком. Гоша сидел в позе лягушки и гипнотизировал огонь.

А вот Бузи я не заметил. Либо девочка благоразумно убрала хомяка в Питомник, либо этот бойцовский грызун так и не вернулся с экскурсии по дому. Но сил выяснять и искать не было, так что я решил не вмешиваться в отношения приручителя и питомца.

Вера продолжала лечение. Через минуту ей пришло сообщение о 50 очках опыта, а на месте пореза осталась розоватая полоска молодой кожи. Борис облегчённо выдохнул.

В этот момент над головой медсестры вспыхнула радостная весть.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Ваш текущий уровень: 7

До следующего уровня: 700

Получено очков характеристик: 3

Открыт новый Навык:

«Стерильное поле»

Вам доступно подарков: 1

— Ой! — пискнула Вера, удивлённо моргнув. — Седьмой…

Все тут же повернулись к ней и оживились.

— Поздравляю, сестрёнка! — Борис хлопнул себя по здоровому бедру. — Заслужила!

— Молодец, Верочка, — улыбнулся Варягин, который до этого просто сидел в кресле с закрытыми глазами и выглядел спящим.

Медсестра смущённо покраснела.

— Что за навык? — поинтересовался я.

Она открыла описание, пробежалась глазами и удивлённо выдохнула.

Навык: «Стерильное поле»

Описание: Вокруг вас создаётся невидимая аура радиусом 3 метра, подавляющая развитие бактерий и вирусов. Снижает риск заражения ран на 50% при проведении медицинских манипуляций.

Стоимость: 20 маны сразу и по 1 каждые 5 мин. на поддержание.

— Отлично! — одобрил я. — Меньше инфекции во время операций, быстрее заживление. А что с подарком?

Вера нажала кнопку приёма в воздухе, и в её руках материализовался небольшой, изящный флакон из фиолетового стекла с золотистой крышкой.

Предмет: Эликсир «Второе Сердце».

Тип: Препарат

Качество: Магическое

Описание: Спасает жизнь при смертельных ранениях, если сердце остановилось не более пяти минут назад. Мгновенно восстанавливает 50% повреждений и накладывает эффект регенерации, который заживляет остальные раны в течение часа. Снимает эффекты кровотечения и отравления. Не снимает проклятия.

Примечание: Использовать только после остановки сердца! Производитель не несёт ответственности в случае употребления при жизни!

— Ого! — присвистнул Фокусник, который тоже подошёл посмотреть. — Это же воскрешающее зелье! Блин, повезло-то как! Считай, только что выиграла миллион баксов в лотерею! Даже круче!

Все с уважением покосились на флакон. Полезная штука, особенно при нашем образе жизни и везении. Спасательный круг. Вера на секунду замерла, глядя на драгоценный эликсир. А потом решительно подошла ко мне.

— Это тебе, Лёша, — твёрдо сказала она, протягивая склянку. — Возьми.

— Вер, это твоя награда, — ответил я. — Ты медик, используешь, если кто-то из наших окажется по ту сторону.

— Нет, — твёрдо сказала она, вкладывая холодное стекло мне в ладонь и сжимая мои пальцы. — Ты наш командир. Ты всегда лезешь в самое пекло. Ты придумываешь планы, которые нас спасают, но сам рискуешь больше всех. Если с тобой что-то случится… мы все пропадём. Возьми. Пожалуйста.

Я посмотрел в её честные, умоляющие глаза. В них читалось столько искренней заботы и тревоги, что спорить просто невозможно. Но всё же нужно объяснить… мягко.

— Понимаешь… — я попытался подобрать слова. — Если со мной что-то случится, я не смогу воспользоваться этим эликсиром. Потому что он останется у меня в инвентаре. Его должен влить в рот умершему кто-то другой.

Блондинка хлопнула ресницами. А я мысленно напомнил себе, что она не дура, просто её интеллект… заточен под другое. Не под логику. Она же прекрасный медик, правильно? Лечить умеет, знания в голове есть, отучилась не зря. Жизни всем уже столько раз спасала, операции в полевых условиях проводила.

— Всё равно, — девушка мотнула головой. — Пусть будет у тебя. Меня же с вами в бою почти никогда не бывает. Значит, если кто-то… Если кому-то понадобится… В общем, ты ведь будешь рядом и поможешь.

Вот! Это уже звучит гораздо логичнее.

— Спасибо, Вера, — я аккуратно убрал эликсир в инвентарь. — Надеюсь, он никогда не пригодится. Но с ним спокойнее.

Медсестра стёрла ватным тампоном с антисептиком кровь с моего разбитого виска. Последовало короткое, но очень ласковое прикосновение с активированным «Малым Исцелением». Едва заметно пульсировавшая боль исчезла, а Вера вернулась к основной работе.

— А меня подлечить? — прыснул Фокусник, окинув рукой собственное лицо.

— Ты же сам сказал, что ерунда, — улыбнулась в ответ Вера. — Жди своей очереди, сначала серьёзные ранения, потом верну красу твоему лицу.

— Двойные стандарты! — хохотнул иллюзионист. — Лёха тоже не сильно пострадал!

— Лечение командира — приоритетная задача, — отпёрлась Вера и снова занялась ранами Бориса.

Вера активировала навык: «Стерильное поле».

Появился едва уловимый запах озона, как при кварцевании. И всё, никаких лишних спецэффектов. Это хорошо, врачу не нужно отвлекаться во время операции.

Тем временем с лестницы спустилась Искра, уже одетая в джинсы и свитер. Она зевнула, обвела всех взглядом и спросила:

— А где Петрович? Почему он никого не лечит?

Варягин посмотрел в сторону кухни, откуда доносился негромкий храп. Искра проследила за его взглядом. Военврач мирно посапывал, уткнувшись носом в скатёрку. Он заснул в относительно удобной позе, подложив руки под голову и явно не был готов приступить к исполнению должностных обязанностей.

— Не мучай человека, — сказал Фокусник. — У него сегодня отгул.

— И вы просто оставили его вот так? — возмутилась рыжая, уперев руки в бока. — У него завтра шея отвалится!

— Просто не успели разобраться с этим вопросом, — пожал плечами Варягин. — Тут немного не до того, — он окинул взглядом обстановку и раненых берсов.

Рыжая покачала головой и прошла на кухню. Аккуратно потрясла медика за плечо.

— Олег Петрович, просыпайтесь… Война окончена, наши победили.

Врач вздрогнул, поднял голову, осоловело моргая. На щеке у него отпечатался след от пуговицы на рукаве.

— А? Что? — пробормотал он. — Операция? Скальпель?

— Нет, отбой, — улыбнулась Искра. — Пойдёмте в кресло, там мягче.

Я кивнул Фокуснику, чтобы помог. Тот подошёл ко врачу с другой стороны. Вдвоём они осторожно подняли грузного медика из-за стола. Петрович, кряхтя и постанывая, позволил перевести себя в глубокое кожаное кресло у камина. Он тут же свернулся там калачиком, поджав ноги, и через минуту снова засопел, но уже тише и благостнее.

Олеся сбегала куда-то наверх и вернулась с пледом. Укрыла медика, как заботливая внучка. А я поймал себя на мысли, что напрягся, когда она взлетела по лестнице. Ведь там Леонид. Чёрт… надо расставить камеры…

Со второго этажа послышались приближающиеся шаги по ступеням. Но к нам спустился не лётчик, а Алина. На ней была простая, но элегантная тёмно-синяя туника и леггинсы. На фоне израненных, уставших, окровавленных бойцов она выглядела как гостья из другого, более спокойного мира.

— Ограбила хозяйский шкаф? — приподняла бровь Искра. — Зачёт, надо тоже провести инвентаризацию и выбрать себе шмотки.

Историк сразу же замерла, оглядывая берсерков с подлеченными ранами. При виде бугрящихся мышц Медведя она даже смутилась и быстро перевела взгляд на меня.

— Так что я пропустила? — тихо спросила она.

— Вечеринку с крылатым боссом, — хмыкнул Фокусник. — Ничего особенного.

И мы принялись рассказывать девушкам, что произошло. Точнее, в основном рассказывали Борис и Фокусник, активно жестикулируя и дополняя рассказ пантомимой. Иллюзионист даже попытался создать 3D-картинку с чёрной совой, но получились только разноцветные искры, потому что его ману только что отнял Кровавый Рубин. Ну а я, пользуясь случаем, выкачал ману из Алины.

— … и тут Лёха как метнёт своё ледяное копьё! Прямо в грудь этой вороне! Хрясь! И она в ледышку! А потом бабах! И на тысячу маленьких осколков! А она, прикиньте, не сдохла! Пришлось нашему инженеру кристалл доставать! Чёрный! Осквернённый! Он как пылесосом всю тьму туда засосал! — вёл повествование Борис. — Потом Веруська закричала, мы бегом! Оказалось, этот гадёныш летучий за ней подглядывал! Тьфу, как увижу, в жбан дам!

— Боря, не надо в жбан! — сразу же испугалась Вера. — Он не подглядывал! Я ошиблась!

— А вот вообще ни разу не доказано! — мотнул головой Борис. — Красивая девушка моется, и не подглядывал? Ща, поверю, как же! — он ударил кулаком в ладонь. — Ну, ничего! С утреца я с ним потолкую, по-мужски!

Искра расплылась в улыбке и сказала:

— Надо намекнуть летуну, чтоб седлал своего монстра, не дожидаясь завтрака. Иначе перьев лишится не только Совунья.

— Теневая Неясыть… — задумчиво протянула Алина, накручивая прядку волос на палец. — В мифологии сова — это дурной знак. Предвестник смерти.

— Этот предвестник теперь сам сдох, — прыснул Фокусник, прикладывая к лицу смоченную в антисептике марлевую салфетку. Во время рассказа Вера продолжала лечение, пополняя запас маны от кристаллов, которые я в это же время заполнял, но до иллюзиониста пока так и не дошло.

— Жаль, меня с вами не было! — с досадой воскликнула Искра. — Я бы эту курицу-переростка своим «Огненным Кнутом» так отхлестала, что её опалённая задница бы улетела к горизонту! — пиромантка с энтузиазмом взмахнула рукой, словно уже держала в ней своё новое оружие.

— С нулевым запасом маны? — буднично остудил я её пыл. — Чем бы ты хлестала, дорогая? Мокрым полотенцем? Или снова мочалкой?

— Ну… — она на секунду запнулась, но тут же тряхнула рыжими волосами. — Что-нибудь бы придумала! В критической ситуации резервы открываются! Я, может, на чистой ярости бы кастовала!

Я лишь покачал головой. Магия так не работает. Нет маны — нет файерболов, хоть ты лопни от злости. Система — это математика, а не голливудский боевик, где герой превозмогает законы физики силой пафоса.

— Алексей… — робко подала голос Алина. — Можно… можно посмотреть на этот кристалл? «Сердце Тьмы»?

Девушка смотрела на меня с такой надеждой и благоговением, словно просила показать ей Святой Грааль. Или, в её случае, Несвятой. Я на секунду задумался. С одной стороны, это уникальный и однозначно опасный артефакт. С другой — она маг тьмы. Если кто и может что-то понять в этой штуке, так это она.

— Хорошо, — кивнул я.

Протянул руку в пространство инвентаря. Пальцы сомкнулись на знакомом, неприятном холоде. Я извлёк его. В тёплом свете гостиной кристалл казался инородным телом, дырой в реальности. Он не отражал свет камина, а впитывал его. Угольно-чёрный, с неровными, острыми гранями. Осколок ночи, застывший в камне.

— Смотри. Только осторожно, — сказал я, протягивая его Алине.

Когда её пальцы коснулись граней, произошло нечто странное. Девушка вздрогнула, её глаза расширились. Я заметил, как по её рукам пробежала дрожь. Кристалл в её ладонях будто запульсировал. Потом Алина выдохнула и запрокинула голову, глаза закатились, а ресницы затрепетали.

Все в комнате моментально напряглись. Варягин сразу же призвал «Священный Клинок», но я показал рукой, чтобы не спешил. Возникло ощущение, будто тьма в комнате сгустилась, стало холоднее. Через секунду Алина открыла глаза и посмотрела на камень уже нормально… или почти нормально.

— Оно… живое, — прошептала она, не отрывая взгляда от волшебного минерала. Поднесла его ближе к лицу, словно вслушиваясь во что-то, недоступное нам. — Какая чистота… какая мощь… Это не просто сгусток негативной энергии. Это концентрированная, упорядоченная Тьма…

Она говорила это с таким придыханием, с таким восторгом, с каким сомелье описывает вино столетней выдержки. Для нас это был жуткий артефакт, выпавший из монстра и поглотивший другого монстра. Для неё эталон, произведение искусства.

— Эй-эй! Тормози! — резкий возглас Искры разрушил мистическую атмосферу. — Лёша, даже не вздумай! — отчеканила она, глядя на меня в упор.

— Ты о чём? — не понял я.

— Не вздумай дарить ей эту дрянь! Это слишком жирно! И опасно. У неё от этой штуки крышу снесёт, будем потом ловить её по всему дому, пока она тут Тьму призывает и приносит Бузю в жертву какому-нибудь бесу!

— Наш хомяк сам любого беса жертвой сделает, — хрюкнул Фокусник.

— Короче, — продолжала Искра, — ты его добыл, рискуя своей задницей! А вот от этой повелительницы тьмы его вообще нужно держать подальше! Видно же, что для неё это полноценная наркота!

Искра подскочила с дивана, подлетела к Алине и вырвала осквернённый кристалл из её рук. Брюнетка вздрогнула, словно очнувшись от наваждения, и с явным сожалением посмотрела на камень.

— Простите, — тихо сказала она, отводя взгляд. — Я… сама не понимаю. Он очень… притягательный. Искра права, не нужно доверять его мне. Это опасно.

Тени отступили, в комнате стало светлее и теплее.

— Вот именно, — кивнула Искра, успокаиваясь, но продолжая сверлить Алину суровым взглядом. — Такие игрушки детям не дают!

С этими словами она протянула «Сердце Тьмы» мне. Я молча спрятал его обратно в инвентарь. Никаких мыслей на тему «подарить его Алине» у меня и не возникало. Это уникальный крафтовый компонент. Техномагический источник питания для оружия, которое я, возможно, смогу создать. Интегрировать магию Тьмы в инженерное устройство… захватывающая перспектива. Винтовка, стреляющая проклятыми патронами, например.

Однако реакция Алины заставила меня задуматься. Сила, заключённая в кристалле, опасна не только для врагов. Сможет ли она повлиять на меня? Пусть не так ярко, как на теневого мага… Но что будет при длительном контакте?

Посмотрел на историка. Девушка поспешно отвернулась, но я заметил, какая тоска появилась в её взгляде.

— Есть кое-что поважнее, чем изучение трофеев, — сказал я, привлекая всеобщее внимание. — Неясыть была нежитью.

— Ну да, — кивнул Фокусник. — Красная надпись, иммунитет к физическому урону. Классика жанра.

— Вопрос не в этом, — я посмотрел на Варягина. — Вопрос в том, откуда она взялась. Мне в голову приходят два варианта, и оба хреновые. Вариант первый: высокоуровневые твари после смерти могут самопроизвольно воскресать в виде нежити. Какой-нибудь побочный эффект мощной регенерации или ещё что-то. Если так, то скоро по улицам будут бродить не только мутанты, но и их загробные версии. И это катастрофа.

Я сделал паузу, давая ребятам осознать масштаб проблемы.

— И есть второй вариант, — продолжил я. — Неясыть кто-то поднял. Целенаправленно.

— Некромант, — тихо произнесла Алина. — Ещё один…

— Именно, — кивнул я. — И это, дамы и господа, ещё хуже. Потому что это означает, что где-то рядом с нами действует не тупой монстр, а разумный, хитрый и очень могущественный противник. Тот, кто умеет управлять смертью.

Варягин нахмурился, сцепив пальцы.

— Скрытый враг, — глухо произнёс он. — Ещё одна переменная в уравнении.

— Но ведь Барьер восстановлен, — вставил Женя. — Ты же сам говорил, что Владыка Падали и другие эмиссары больше не могут сюда попасть.

— Правильно, — подтвердил я. — И это самое страшное. Если предполагаемый некромант существует, то он местный. Он остался здесь, на нашей стороне Барьера, когда тот закрылся. Но мне трудно представить, чтобы кто-то успел прокачаться настолько, чтобы руководить тварями тридцатого уровня. Это не исключено, но маловероятно.

— Вот почему нам так везёт? — вздохнул Фокусник.

Я не стал обращать внимание на его сетования, просто продолжил:

— Как вариант, некромант может оказаться пришельцем из мира, не попавшего под влияние Бесформенного. Вспомните, ведь Зуур-Таллан остался здесь, его не вышвырнуло вслед за эмиссарами. Почему?

— Потому что он носитель Системы, — облизав губы, сказал Тень. — Как и мы.

В комнате повисла гнетущая тишина. Борис перестал жевать огурец, Фокусник опустил салфетку. И только поленья в камине продолжали тихо потрескивать. Все осознали новую реальность. Едва мы обрадовались, что получили отсрочку благодаря Барьеру, как столкнулись с очередной угрозой. Фигурой, способной мыслить стратегически.

— Один хрен, — скривился Медведь. — Что так, что эдак, нам теперь придётся оглядываться не только на мутантов, но и на их дохлые туши.

Верно, наша тактика выживания только что усложнилась на порядок. Теперь любая куча костей или труп на обочине — потенциальная угроза.

Олеся, закончив возиться с животными, подошла ко мне.

— Дядя Лёша, — девочка дёрнула меня за рукав. — А что с той птичкой стало? Ну, с совой.

— С Неясытью? — повернулся я к ней.

— Ага. Ты её в камушек посадил, — она с любопытством заглянула мне в глаза. — Она умерла? Или ты теперь сможешь её вызывать? Ну, как я своих зверушек призываю из Питомника. Она будет за нас сражаться?

— Не знаю, Лесёнок, — честно ответил я. — Сам до конца не понял, что произошло. Это был… системный ритуал. Кристалл особенный, он поглотил её сущность. Но смогу ли я ею управлять, большой вопрос. Скорее всего, нет. Думаю, я смогу использовать её энергию, чтобы создавать что-то… тёмное.

Девочка задумчиво кивнула, но на её лице тут же возникло озарение.

— А давай ты её попробуешь призвать? — сказала она. — Но только не сейчас, а когда твой уровень будет выше, чем у неё. Так всегда проще подчинять.

— Устами младенца, — хохотнул Борис и с хрустом надкусил ещё один огурец.

Вечер продолжал неспешное течение. Все обсуждали события минувшего дня. Пушок и Царапка лежали единым клубком, их низкое умиротворяющее мурчание словно вытягивало из комнаты остатки тревоги. Клык тоже уснул… а рядом с ним прикорнул Гоша. Мики так вообще давно изображал полосатую меховую шапку.

Вера заканчивала лечение. Дошла очередь и до Фокусника, так что его изрезанное лицо снова стало нормальным. Тень тоже получил порцию целительной энергии, хотя и отнекивался, говоря, что это просто дебафф. Однако «Диагностика» выявила у него внутренние повреждения, хоть и незначительные. Видимо, получил при падении.

Сегодня наша медсестра получила много опыта. Думаю, следующий уровень уже не за горами. Леонид так и не спустился. Видимо, предпочёл вернуться на мансарду и завалился спать.

Я подошёл к Варягину. Паладин сидел в другом кресле и молча наблюдал за суетой.

— Сергей Иванович, — сказал я. — Спасибо.

Он поднял на меня взгляд. Усталый, но спокойный.

— За что?

— Вы спасли мне жизнь, поставили «Щит Веры». Если бы не вы, я бы сейчас лежал там, во дворе.

— Это и есть командная работа, — скупо ответил он. — Я прикрываю тебя, ты прикрываешь меня. Мы все прикрываем друг друга. Иначе мы не команда, а просто толпа, обречённая на смерть. Отдыхай, Алексей. Ты заслужил.

— Да, кстати, об отдыхе! — раздался громкий голос Искры. — Пора готовиться ко сну! Завтра тяжёлый день. И да, я делаю официальное заявление!— она хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Спальню с балконом занимаем мы с Алексеем! Это экспроприация! Возражения не принимаются, жалобы писать в «Спортлото»!

В гостиной на секунду повисла тишина. Берсерки переглянулись и понимающе хмыкнули. Женя покраснел до ушей. Алина сделала вид, что очень увлечена узором на ковре. Олеся хихикнула. Вера прикусила губу и отвела взгляд. Варягин просто вздохнул.

— Да кто ж спорит-то! — хохотнул Борис. — Совет да любовь! Только это… потише там, кровать не сломайте! А то вдруг мы подумаем, что опять Неясыть напала, прибежим спасать!

— Завидуй молча, пьянь! — показала ему язык Искра.

— А как же шведская семья? — не удержался Фокусник. — Я думал, мы будем спать все вместе, вповалку, для укрепления командного духа.

— Укрепишь свой дух на диване в гостиной, — отрезала Искра. — Ещё вопросы есть?

Вопросов не было.

— Вот и отлично, — Искра удовлетворённо кивнула и повернулась ко мне. — Ты идёшь? Или тебе нужно ещё пятьдесят чертежей разработать?

Пар заполнил душевую кабинку. Я стоял под упругими струями, подставив лицо воде, и чувствовал, как оттаивает каждая клеточка моего измученного тела. Как расслабляются мышцы, как отступает весь ужас апокалипсиса. Ощущение было настолько невероятным, что я чуть не застонал от удовольствия. Смыть с себя всю грязь, пот, запёкшуюся кровь.

Когда мне в последний раз удавалось помыться? Ещё в пожарке? В тазике?

По ощущениям с тех пор прошла вечность. А сейчас я получил десять минут чистого, незамутнённого восторга. Горячая вода, хлеставшая из лейки с хорошим напором, казалась даром богов. Она смывала усталость, смывала страх и напряжение последних суток.

Закончив, я вышел в тёплую, уютную спальню, вытирая волосы пушистым полотенцем.

Искра уже лежала в постели, кокетливо накрывшись одеялом. В приглушённом свете «Фонарщика» её рыжие волосы казались расплавленной медью на белой подушке. Она смотрела на меня, и в её глазах плясали озорные чёртики.

— Ну наконец-то, — улыбнулась она, откидывая край одеяла и приглашающе хлопая по матрасу. — Я уж думала, ты решил там поселиться.

Я забрался к ней. Постель была мягкой, прохладной, пахла свежестью. Аня тут же прижалась ко мне всем телом, горячая, живая.

— Устала? — спросил я, зарываясь носом в её волосы, пахнущие шампунем.

— Как собака, — честно призналась она. — Но знаешь, что я подумала?

— Что?

— Мы же не зря прокачивали выносливость, — в её голосе появились знакомые игривые нотки. — И не только для того, чтобы выживать в авариях и бегать от монстров, правда?

Я рассмеялся, ощущая, как остатки напряжения окончательно покидают меня, уступая место другому, гораздо более приятному чувству.

— Абсолютно верно, — прошептал я, целуя девушку.

Её губы были мягкими и горячими. Я притянул её к себе ещё ближе, чувствуя, как её тело отзывается на мои прикосновения. Мир за пределами этой комнаты, с его монстрами, проклятиями и вечной борьбой, перестал существовать. Остались только мы, тепло наших объятий и эта короткая, вырванная у апокалипсиса ночь. Наша ночь.