Истинная для монстра

Глава 41

Элайза очнулась от глубокого, похожего на обморок сна. Первое, что она ощутила, — мягкость ткани под спиной и едва уловимое гудение, идущее, казалось, из самих стен. Она открыла глаза и замерла, поражённая чуждой обстановкой. Стены помещения, в котором она находилась, были гладкими, словно отлитыми из полупрозрачного материала.

В воздухе витал металлический привкус, смешанный с чем‑то сладковатым — будто рядом цвели неведомые инопланетные растения. От этого запаха к горлу подступала тошнота, но Элайза сжала челюсти, подавляя слабость.

Она ощупала себя. На ней было надето длинное белое платье — простое, но изысканное, с тонкими серебристыми узорами вдоль рукавов. Ткань казалась невесомой, почти шёлковой, но при этом удивительно прочной.

«Корабль Тауруса… Я в его логове», — с ужасом осознала она.

Дрожь пробила тело, но Элайза стиснула зубы. Гнев, жгучий и беспощадный, поднялся из глубины души, вытесняя страх. Она поднялась на ноги — колени слегка дрожали, но воля была твёрже стали. Огляделась: помещение было круглым, без единого угла, и лишь в одной из стен виднелся едва заметный шов — контур двери.

Бросившись к ней, она застучала кулаками, сначала тихо, потом всё сильнее и сильнее:

— Выпусти меня! Ты думаешь, я стану твоей покорной куклой? Никогда! Слышишь⁈ Никогда!

Её голос эхом отразился от стен, но ответа не последовало. Тишина давила, душила, заставляла кровь закипать ещё сильнее.

— Ты убил Шивари! Ты отнял у меня всё! Но ты не сломишь мой дух! Я не стану матерью твоих чудовищных наследников, не стану инкубатором для твоего проклятого рода! Ты — монстр, Таурус! Убийца, тиран, ничтожество, трус прячущееся за силой и властью!

Она прижалась лбом к гладкой поверхности двери, и воспоминания нахлынули волной. Слезы потекли из глаз, обжигая щёки.

— Твой сын погиб, защищая меня, — закричала она яростно, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Он был добрее, благороднее и сильнее тебя во сто крат, даже мёртвый!

Она сделала глубокий вздох и прикрыла глаза:

— Шивари… — прошептала она. — Если ты меня слышишь… где бы ты ни был сейчас… если каким‑то чудом ты выжил, борись. Борись так же отчаянно, как боролся за меня.

Дверь с грохотом распахнулась — звук ударил по нервам, как разряд тока. Элайза распахнула глаза и, сделав несколько шагов назад, прижалась к стене, чувствуя, как холодный материал жжёт сквозь ткань платья. В помещение появился Таурус — в иллюзорной оболочке своего сына, Шивари. Его ехидная усмешка, исказившая знакомые черты, была хуже любого удара.

Элайза на минуту замерла. Сердце сжалось, будто в него вонзили нож, боль пронзила грудь, перехватывая дыхание. Перед ней стоял призрак, насмешка, издевательство над памятью о том, кто был ей дорог.

— Ты здесь не пленница, — прорычал Таурус, и голос его, звучащий из уст Шивари, заставил её содрогнуться. — Это, — он указал на свой внешний вид, — чтобы тебе было приятно здесь находиться. Разве не мило с моей стороны?

— Ты… Смеешь говорить о милости, надев лицо того, кого сам же и погубил⁈ — она смотрела на него с такой злостью, что у неё свело скулы, мышцы лица напряглись, готовые лопнуть от напряжения. — Не смей надевать на себя этот облик! — она бросилась на Тауруса с кулаками, удары сыпались хаотично, отчаянно, в них была вся её боль, вся ненависть. — Чёртов психопат! Убери это! Убери сейчас же!

Её крики эхом отдавались в круглой комнате, смешиваясь с хриплым дыханием и глухими ударами. Но Таурус остался стоять неподвижно, продолжая ухмыляться — его глаза, скрытые за маской сына, оставались холодными, чужими, безжалостными.

— Ты всё ещё цепляешься за память о нём? Это делает тебя слабой.

— Я не слабая! — выкрикнула Элайза, задыхаясь от ярости. — Слабый — это ты! Ты прячешься за иллюзиями, за маской своего сына, потому что сам по себе — ничто! Ты на самом деле жалкий и пустой!

Таурус на мгновение замер, и на долю секунды маска безупречного спокойствия дала трещину — в его глазах мелькнуло что‑то тёмное.

— Как красноречиво, — протянул он и, резко сократив расстояние, его рука схватила её за горло. Пальцы сжались, перекрывая доступ воздуха. — Но слова — всего лишь шум. А реальность такова: ты здесь. И ты сделаешь то, что я скажу.

— Никогда, — голос хрипел, срывался, но она заставила себя продолжить. — Никогда я не подчинюсь тебе. Лучше смерть.

Таурус слегка ослабил хватку, позволяя ей сделать судорожный вдох, и снова улыбнулся — холодно, расчётливо.

— У тебя нет выбора, — произнёс он, растягивая слова, наслаждаясь её беспомощностью. — Либо ты станешь покорной для меня… — он сделал паузу, смакуя момент, — либо я уничтожу вашу жалкую планету. Со всеми людишками, кто остался живым после нашего пришествия. Представь: города, превращённые в пепел, крики умирающих, тишина, которая наступит после… Всё это будет на твоей совести, Элайза.

Она замерла, кровь отхлынула от лица. В глазах вспыхнула паника, но тут же сменилась новой волной ярости — дикой, отчаянной.

— Ты… ты мерзкое чудовище, — выдохнула она. — Даже если я соглашусь, ты всё равно уничтожишь их.

— Возможно, — Таурус разжал пальцы и отступил на шаг, изучающе глядя на неё. — Но пока у тебя есть шанс отсрочить неизбежное. Подумай об этом. Хорошенько подумай.

Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился:

— Время идёт. И с каждой секундой шансов у твоих близких становится всё меньше. Я вернусь за тобой через полчаса, для процедуры оплодотворения, а после нас будет ждать заключение брака.

Дверь захлопнулась за ним с глухим щелчком, оставив Элайзу одну — дрожащую, измученную, но всё ещё не сломленную. Она осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Её взгляд метался по стенам, словно ища в них ответ.

«Полчаса. Всего полчаса до возвращения Тауруса, — лихорадочно думала она. — Побег… Но куда? Корабль парит высоко над Землёй. Даже если выберусь из этой комнаты — что дальше? А если нет… Если не получится…».

Она подошла к стене и провела по ней ладонью. Полупрозрачный материал был гладким, холодным.

«Шивари… — прошептала она. — Что бы ты сделал? — Элайза резко выпрямилась. В глазах вспыхнул холодный огонь. — Хорошо, Таурус, — тихо произнесла она. — Ты хочешь покорности? Ты её получишь. Но на моих условиях».

Дверь распахнулась. На пороге стоял Таурус — теперь уже в своём истинном облике: высокий, массивный с пронзительными глазами. Его лицо, лишённое черт Шивари, выглядело ещё более угрожающим.

— Ну что, одумалась? — хрипло спросил он, входя в комнату. — Наконец‑то проявила благоразумие?

— Да, — твёрдо сказала Элайза, глядя ему прямо в глаза. — Я согласна на твои условия. Но с одним «но».

Таурус замер, брови его сошлись на переносице.

— У тебя нет права ставить мне условия, — прошипел он.

— Есть, — голос Элайзы звучал спокойно, почти холодно. — Если ты хочешь, чтобы я подчинилась добровольно, без сопротивления, ты выполнишь моё требование.

Он сделал шаг вперёд, нависая над ней.

— И что же это за требование?

— Ты оставляешь Землю в покое. Полностью. Никаких нападений, никаких угроз. Ты улетаешь со мной — куда угодно, хоть на край галактики — но оставляешь мою планету и её жителей в безопасности.

Таурус рассмеялся — гулко, зловеще.

— Смело, — он склонил голову набок. — Очень смело. И ты думаешь, я соглашусь?

— Думаю, да, — Элайза не отводила взгляда. — Потому что ты хочешь не просто покорности. Ты хочешь победы. Ты хочешь, чтобы я сдалась сама. А без этого твоя победа будет неполной, не так ли?

Лицо Тауруса отдалось гневом, но в глазах мелькнул — интерес, азарт охотника, столкнувшегося с достойным противником.

— Ты играешь с огнём, человечишка, — медленно произнёс он.

— Как и ты, — парировала девушка. — Так что? Мы договорились?

Несколько долгих секунд они стояли, глядя друг на друга. Затем Таурус резко выдохнул и усмехнулся.

— Хорошо. Я даю слово. Земля останется нетронутой. Но если ты попытаешься меня обмануть…

— Не попытаюсь, — перебила она. — Моё слово не менее крепко, чем твоё.

Таурус молча кивнул, затем сделал жест рукой.

— Тогда идём. Лаборатория ждёт.

Они вышли из комнаты. Элайза шла прямо, высоко подняв голову, хотя внутри всё сжималось от страха и отвращения. Таурус шагал рядом, изредка бросая на неё изучающие взгляды. Коридоры корабля мелькали перед глазами. Элайза старалась запомнить путь, отмечая повороты и ответвления.

«На всякий случай», — мелькнула мысль.

Наконец они остановились перед массивной дверью с голографическим замком. Таурус коснулся панели — дверь плавно отъехала в сторону, открывая вид на лабораторию: множество приборов, мерцающих экранов и в центре — капсула для процедуры оплодотворения.

— Заходи, — приказал Таурус.

Элайза сделала шаг вперёд. Из ещё одной двери вышел Горгаз, то самое существо, которое она видела перед тем, как Шивари её спас.

«Я справлюсь, — мысленно повторила она, сглатывая ком страха. — Ради Земли. Ради Шивари. Ради всех, кто не смог сказать „нет“ и умер».

— И снова мы встретились, — проговорил Горгаз, подходя к оборудованию.

— Приступай к процессу выполнения задачи, — обратился Таурус к доктору, грозный голос прошёлся по всему помещению. — Помни о нашем уговоре. Теперь ты — моя. — добавил он для Элайзы и остановился рядом, наблюдать за процессом.