История одного сбора

19

Ощущение уверенности и свободы в обращении с пионерами, обретенное на заводе, не покидало Ваню. Он любил теперь бывать в обществе ребят и бегал в четвертый «Д» почти каждую перемену.

За неделю до сбора Ваня созвал совет своего отряда и звеньевых, чтобы выяснить, как идет подготовка к сбору и что еще остается сделать.

Оказалось, что ребята, побывавшие на заводе, еще не записали в отрядный дневник свои впечатления.

— Кому вы поручили записать? — строго осведомился Вадим у звеньевого.

— Птицыну и Великанову.

— Ладно. Я им прикажу! У меня живо запишут. Сбор о дисциплине — так и подготовка должна быть дисциплинированной.

Командирский тон Вадима покоробил Ваню. «В десять лет так разговаривает. Что же с ним дальше-то будет?» И вдруг пришло решение: «Вот сейчас я тебя и проучу!»

— Да, кстати, ребята, — сказал он, — у меня есть дело к совету отряда. Одному человеку срочно требуется помочь.

— Кому?

— В чем?

— Председателю нашего совета отряда Вадиму Семенову, — четко выговорил Ваня.

— Вадиму?

— Да он же отличник, Вадим! — послышались удивленные возгласы.

— Да, Вадим отличник, — спокойно ответил Ваня. — Но не только в учении приходится помогать товарищам. Вадиму, например, надо помочь так же хорошо замечать свои недостатки, как он замечает их у других. Мы готовим сбор о дисциплине, а Вадим дважды нарушил дисциплину и притом серьезно.

Мальчики с недоумением смотрели на Вадима. Тот встал. Веснушки ярче выступили на его побледневшем лице, губы подергивались.

— А ну, докажи! — бросил Вадим вожатому.

— Как раз это я и собираюсь сделать! — хладнокровно, почти весело ответил Ваня, хотя сердце у него и забилось сильнее. — Один раз Вадим отказался подчиниться своему звеньевому Мите Огурцову и за него поручение звена пришлось выполнить другому. Верно, Огурцов?

— Верно, — подтвердил Митя. — Помнишь, Вадим, как ты не захотел пойти к Шестакову проверить, когда он учит уроки?

— Второй раз Вадим нарушил дисциплину, когда пошел не со своим звеном на железную дорогу. Случайно я договорился с машинистом, что приведу одиннадцать человек, а не десять; думал, что председатель совета дружины с нами пойдет. Но он, к счастью, не пошел. — Этот довод Ваня выдумал по внезапному вдохновению. — А вы представляете, что могло бы получиться? Нас могли бы вообще вернуть. Из-за одного пострадало бы все звено.

Вадим в упор смотрел на вожатого. Ваня твердо выдержал его оскорбленный, негодующий взгляд и веско добавил:

— На транспорте порядки строгие!

— На транспорте, это да-а! — с уважением протянул кто-то шопотом.

Именно слова «на транспорте» доконали Вадима. Он сел и опустил глаза, его лицо залила краска стыда. И Ване довелось увидеть, как совсем по-ребячьи у зазнайки дрогнули губы.

«Подействовало!» — торжествующе подумал он.

— Так вот я считаю, что мы должны помочь Вадиму быть к себе самому таким же строгим, как он строг к другим, и даже еще строже. Согласны, ребята?

— Согласны! — хором ответили мальчики.

— А как мы будем ему помогать? — спросил Митя.

— Да очень просто! Вот увидим, что он себе свои ошибки прощает, и сразу немедленно ему об этом скажем. Остановим его.

— Критиковать, значит, будем? — глубокомысленно заметил Вася Прохоров.

— Правильно, критиковать! Критиковать смело и открыто! И не только председателя нашего совета отряда, но и всех, кто неладно поступает.

Ваня выждал. Но все молчали, хотя Ваня знал, что ребята нередко бывают недовольны властными окриками своего председателя. Боятся его или жалеют? «Ладно, постепенно разберемся!»

— А теперь проверим, как у нас проходит подготовка к сбору. Митя, как готовится твое звено? Расскажи нам, — предложил вожатый.

Заседание совета отряда подходило к концу, когда Вадим поднял руку, попросил слова и сказал:

— Я не знал, что на железную дорогу могли бы не пустить из-за лишнего человека все звено.

Тон его был виноватым, и это было настолько необычно для Вадима, что все мальчики посмотрели сначала на него, потом на Ваню. Ваня еле сдержал улыбку. «Дошло, наконец!» — подумал он.