Изгой Высшего Ранга VII

Глава 6

Двери лифта закрылись с тихим шипением, и кабина понесла нас вниз. Здесь, конечно, не полтора километра под землёй, как в прошлой лаборатории Учителя, но тоже прилично. Уши заложило почти сразу.

Рядом стояла мать с папкой документов в руках, а чуть позади неё — двое учёных из её лаборатории, молчаливых и сосредоточенных.

— Как прошла неделя в академии? — вдруг спросила она.

Я усмехнулся.

Ну конечно, она выбрала для этого вопроса самый подходящий момент — в замкнутом пространстве, откуда не сбежишь. Типичная мать-учёный: любой эксперимент начинается с правильных условий.

— Сплошная учёба, — ответил я спокойно. — И никаких разломов.

— Ну, это же хорошо, — улыбнулась она.

— Хорошо, если у тебя не семь физик на неделе.

Улыбка матери стала чуть шире. И лифт остановился.

Двери разъехались, и мы вышли в длинный коридор, освещённый холодным белым светом. Бетонные стены, серый пол, ни одного окна. Ощущение, будто я попал в бункер. Что, в общем-то, недалеко от истины.

Прошли до конца коридора. Там находилась массивная металлическая дверь, которую мать открыла специальной картой-ключом. Потом приложила ладонь к сканеру, подождала, пока зелёный огонёк мигнёт дважды.

За дверью открылось просторное помещение, напоминающее современную больницу. Чисто, стерильно, пахнет антисептиком. В обе стороны тянулись двери, за каждой из которых располагалась отдельная палата.

— Думаю, нам сперва сюда, — мать провела картой по замку третьей двери справа.

Мы вошли.

На кровати с книжкой в руках сидела девушка. Увидев меня, она широко улыбнулась и поднялась на ноги.

— Глеб! Неужели пришёл меня навестить? — воскликнула Таисия.

Живая, здоровая. Глаза ясные — никакого безумного блеска, который я видел в них, когда ментальный контроль Учителя работал на полную.

— Тебя и всех остальных, — я вернул ей улыбку. — Как себя чувствуешь?

— Прекрасно! — она положила книжку на тумбочку. — Больше никаких голосов в голове. После того, что ты сделал, как будто появился какой-то блок. Он больше не может залезть в мою голову. Вообще не может, представляешь?

Мать кивнула и сверилась с документами в папке. А я пока плохо верил в такую удачу.

— Мы провели полное тестирование. Попыток взятия под ментальный контроль не обнаружено. Поэтому Таисию и остальных носителей защиты мы сегодня отпускаем, — обозначила мать.

— Правда? — Таисия аж подпрыгнула. — Ну наконец-то!

Никогда раньше не видел её такой счастливой. Правда, и пришёл я сюда не только ради неё.

— Ладно, Таисия, нам нужно идти дальше, — строго сказала мать. — Ожидай выписки в течение дня. Служебная машина отвезёт тебя домой.

Девушка закивала так быстро, что я удивился, как у неё шея не отвалилась. Мы вышли из палаты и двинулись по коридору дальше.

Мать открыла ещё несколько дверей — каждый раз сканер, каждый раз ожидание. Здесь, в глубине, располагались общие палаты. Я сразу обратил внимание на стены — специальное экранированное покрытие, которое не пропускает ни магию, ни ментальные воздействия, ни энергию хаоса. Серьёзная штука. Недешёвая.

Здесь располагались те самые двести с лишним магов, которых я вытащил из деревни Учителя. Его бывшие подопечные, носители нестабильной энергии хаоса. Все они находились здесь, под наблюдением учёных и медиков ФСМБ.

— Что тебя смущает? — спросил я, потому что у матери всё было написано на лице. Она хмурилась, сжимала губы и нервно перебирала страницы в папке. Классический набор «плохие новости, которые не хочется озвучивать».

— Те двести магов, которых ты спас, — начала она, понизив голос. — Все они являются носителями нестабильной энергии хаоса. Но за всё время, что они находятся здесь под наблюдением, ни один из них не пытался обратиться в монстра.

— Это же хорошо, — заметил я.

— Хорошо, но проблема в другом. Среди них много граждан других стран. И они требуют выпустить их. А мы не можем гарантировать безопасность. Ни их, ни окружающих. Если хотя бы один из них обратится в монстра на территории чужого государства, то в этом обязательно обвинят нашу страну. Используют как политический рычаг для попытки уничтожить репутацию.

Это грозит международным скандалом. Как будто нам и так мало своих проблем.

— Моих сил не хватит, чтобы поставить защиту на каждого, — напомнил я.

Мысленно прикинул, что сейчас у меня сорок пять носителей из шестидесяти. Пятнадцать свободных слотов. На двести с лишним человек этого не хватит при всём желании.

— Мне велено подготовить пятьдесят три иностранных гражданина к депортации, — голос матери стал тише.

— Кем велено?

— Приказ пришёл от Министерства обороны.

Так… Министерство обороны. Заместитель министра — одна из моих целей. На самом деле это хороший повод до него добраться. Грех упускать такую возможность.

— И ты хочешь, чтобы я убедился, не представляют ли они опасности? — спросил я.

— Да.

— Тогда ты ошиблась с кандидатурой, — я покачал головой. — Я не смогу сказать больше, чем твои приборы. То, что они могут обратиться в любой момент, ты и сама знаешь. Вся проблема в Учителе. Возможно, он специально их не трогает. Ждёт, чтобы они выбрались в мир, разъехались по своим странам. А потом уже вернёт своё влияние.

Мать помрачнела ещё больше. Понимала, что я прав.

— Если они останутся здесь, то разразится международный скандал, — сказала она. — Если выпустить, это грозит смертями. Чужих граждан на чужой территории. Я пыталась объяснить это начальству, но…

— Ты сможешь организовать мне встречу? — перебив, спросил я.

— Что? — мать выпучила глаза. Впервые за сегодня я увидел на её лице неподдельное удивление.

— Встречу с представителем от Министерства обороны.

Если явится тот, кто мне нужен — хорошо. А если нет, то я смогу объяснить им перспективу доступно и доходчиво. Ну, вернее, хотя бы попытаюсь.

Она помолчала.

— Я передам запрос, — осторожно ответила она, — но ничего не обещаю. Сам понимаешь, какие люди там сидят.

— Думаю, этим людям тоже не нужны проблемы с магом S-класса, — заметил я.

— А ты возгордился, — она улыбнулась как-то одобрительно. Странная смесь иронии и материнской гордости. Непривычная от неё.

— Ну, в любом случае, — она вернулась к деловому тону. — Всех оставить не получится. Есть личности, из-за которых может начаться серьёзный скандал уже в ближайшее время.

— Сколько их?

— Десять. Все так или иначе связаны с правящими семьями других стран. Их родственники давно считали их погибшими. А теперь, когда выяснилось, что они живы…

— Хотят вернуть своих, — закончил я за неё.

— Именно.

С десятерыми я мог помочь. У меня хватало слотов.

— Веди, — кивнул я. — С этим помогу разобраться.

Мать провела нас через ещё одну дверь — снова карта-ключ, снова сканер. Я отметил, какая мощная защита на стенах в этой секции. Двойной слой экранирования, руны подавления через каждые два метра. Здесь явно держали тех, кого считали потенциально опасными.

В палате находилось одиннадцать человек. Все мужчины. Разного возраста, разной национальности. Худые, бледные, с тем характерным выражением лица, которое бывает у людей, слишком долго просидевших взаперти. Но взгляды у всех были осмысленные.

Мать обратилась к двоим учёным, и один из сопровождавших вышел, уведя с собой одиннадцатого — видимо, русского гражданина, которому депортация не грозила.

Затем мать сделала объявление:

— То, что последует дальше, обезопасит вас от дальнейших трансформаций в неприятных существ. После чего вы должны будете подписать документы о неразглашении. Если информация о произошедшем каким-либо образом просочится с вашей стороны, мы будем вынуждены найти вас и уничтожить. Это не угроза. Это констатация факта.

Тяжёлая тишина повисла в палате. Все взгляды почему-то сместились на меня. Не на мать в белом халате, не на учёных с планшетами, а на восемнадцатилетнего парня в обычной куртке.

Забавно. Хотя, наверное, логично. Они провели достаточно много времени в деревне Учителя, чтобы чувствовать магическую силу на интуитивном уровне. И сейчас в этой комнате я фонил сильнее всех.

— Я помогу вам выбраться, — кивнул я. — Но при озвученных условиях.

Все согласились. Без возражений, без торга. Видимо, после плена условие подписать бумажку казалось сущей мелочью.

Дальше я начал работать. Подходил к каждому, брал за руку, концентрировался. Передача защиты — процесс секундный, но энергозатратный. Каждый раз частичка стабильной энергии хаоса отделялась от моей Печати и переходила к носителю.

Первый.

[Защита передана]

[Носитель: Картье Жан-Пьер]

[Текущее количество носителей: 46/60]

Второй. Третий. Четвёртый… Я двигался от койки к койке, не задерживаясь. Некоторые вздрагивали при передаче, кто-то шумно выдыхал, один из мужчин вовсе уставился на свои руки, словно ожидал увидеть что-то новое.

— Что это? — пробормотал он. — Как будто… стало легче дышать.

— Нестабильная энергия хаоса в вашем теле подавляется стабильной, — коротко объяснил я. — У вас было порядка семидесяти процентов. Сейчас процесс пойдёт в обратную сторону.

Пятый. Шестой. Седьмой. Восьмой. Девятый. Десятый…

[Защита передана]

[Носитель: Аль-Фарук Наджиб]

[Текущее количество носителей: 55/60]

Всё. Десять человек за пять минут. Пять слотов ещё свободны. Надо приберечь на крайний случай.

— А ментальный контроль? — спросил один из мужчин. Акцент выдавал в нём немца. — Как нам обезопаситься от Учителя? Я не хочу снова возвращаться в это ужасное место.

— Вы больше ему не нужны, — ответил я. — Дары вы ему не принесёте, служить не будете. Навряд ли он станет тратить на вас время.

— А если всё-таки будет? — не унимался немец.

— Как показывает практика, стабилизированная энергия хаоса мешает ментальному контролю. Пока я не знаю ни одного случая, чтобы Учитель взял под контроль носителя защиты.

— Если не было, не значит, что не будет, — хмыкнул кто-то с дальней койки.

— Верно, — кивнул я. Не стал врать. — Поэтому по возвращении домой советую всем заказать защищающие артефакты. Настолько мощные, насколько это возможно. Дополнительный барьер не помешает.

Мужчины закивали. Некоторые уже перешёптывались между собой — видимо, обсуждали, какие именно артефакты заказывать и кому звонить первым делом. Нормальная реакция. Люди, которых вытащили из ада, теперь хотели сделать всё, чтобы туда не вернуться.

Когда всё было сделано, мы вышли из палаты. Мать задумчиво постукивала ручкой по папке.

— Знаешь, — произнесла она, — с учётом того, что мы отпустим самых скандальных, возможно, удастся продержать здесь остальных. До того момента, когда мы найдём способ справиться с нестабильной энергией хаоса на системном уровне. Возможно, Минобороны и пойдёт навстречу.

— Это было бы неплохо, — согласился я.

— Пойдём, — она кивнула в сторону лифта. — Покажу ещё кое-что наверху.

Мы поднялись в основную лабораторию. Здесь было светлее, просторнее, и пахло кофе.

Дружинин сидел за столиком вместе с двумя учёными и пил из белой кружки, держа её обеими руками. На кружке виднелась надпись: «Big Boss» — видимо, она принадлежала матери.

Вид у куратора был расслабленный, даже ленивый.

— Отлынивание от работы, значит, — усмехнулся я.

Он аж чуть кофе не поперхнулся. Поставил кружку на стол с таким видом, будто я его оскорбил.

— Я? Отлыниваю? — Дружинин недобро посмотрел на меня.

Я расплылся в улыбке, и его взгляд тут же смягчился. Дошла шутка наконец.

— Сколько у нас времени? — спросил я, потому что свои часы опять забыл. Помню, так радовался их покупке — первые в жизни нормальные наручные часы, не из рыночного развала. А в итоге постоянно забываю. То на тумбочке, то в кармане куртки, которую не надел.

Дружинин бросил взгляд на телефон и ответил:

— Полтора часа до выезда.

— Хорошо. Мы ещё успеваем.

Мать предложила пройти в соседнее помещение, чтобы показать наработки. И мы двинулись за ней по коридору, миновали лабораторный блок и оказались в отдельной экранированной зоне.

Внутри стояла большая колба — метра полтора в высоту, из толстого армированного стекла. Внутри клубился чёрный дым. Нестабильная энергия хаоса, полученная из трещины. Она билась о стенки колбы изнутри, словно пыталась вырваться.

Если присмотреться, в глубине можно было различить крохотные алые вспышки — будто угли в потухшем костре. Но носителя там не было, только чистая энергия.

— Смотри, — мать подошла к пульту управления и запустила процесс.

В колбу начала поступать белая жидкость. Тонкой, едва заметной струйкой она вливалась в чёрную массу. Система на мониторе показала: «Процесс стабилизации запущен».

Я наблюдал.

Чёрный дым начал светлеть. Сначала по краям, потом глубже. Белая жидкость проникала в структуру хаоса, связывала его, меняла. На мониторе цифры ползли вверх — двадцать процентов, тридцать, сорок…

Мать подалась вперёд. Другие учёные тоже замерли.

И… всё остановилось. Замерло на девяноста семи процентах.

А потом чёрная дымка рванула обратно. За пару мгновений она поглотила всё белое, и колба снова заполнилась непроглядной чернотой.

— Мы подбираем пропорции, — мать произнесла это так, будто извинялась. — Видно, что на верном пути, но понимания до конца не хватает.

— А если больше? — спросил я.

— Если больше белого компонента — делает энергию ещё более нестабильной. Парадокс. Если меньше — стабилизирует на пару процентов, не больше.

Так… так… так…

Я смотрел на колбу и думал. Моя Печать работает иначе — она не подбирает пропорции, она просто подавляет нестабильный хаос стабильным. Но стабильный изначально надо вывести, чтобы использовать на других людях.

И алгоритм создания Печати Пустоты не вложен в Систему, как и ответила мне программа, когда я задавал соответствующий вопрос. Поэтому помочь в этом деле Система нам не могла.

А просто взять кусок моей готовой Печати тоже не вариант. Уже пробовали работать с каплей из Печати Пустоты, и она просто распадалась, не находя носителя.

В дверь лаборатории постучали. Дружинин заглянул внутрь и позвал:

— Глеб Викторович, можем ехать. Машина ждёт.

— Иду, — кивнул я.

Попрощался с матерью, обещав в выходные встретиться для ужина, и вместе с куратором отправился к служебному автомобилю, что ждал на парковке исследовательского центра.

Дорога заняла около сорока минут. И всё это время я читал новости. Обстановка в городе налаживалась. Процент разломов стал ещё меньше, чем был до трещины.

Но я прекрасно понимал: это затишье перед бурей.

Город за окном выглядел почти нормальным — если не считать усиленных патрулей на перекрёстках и заклеенных плёнкой витрин некоторых магазинов. Следы недавних событий, ещё не все успели восстановиться после снятия военного положения.

Мы подъехали к серому зданию за высоким забором с колючей проволокой. КПП, шлагбаум, автоматчики. Военные машины во дворе — от бронированных внедорожников до грузовиков. Суета, но организованная. Каждый знает своё место, каждый занят делом.

Я вышел из машины вместе с Дружининым. Нас встретили военные и провели внутрь. Длинные коридоры, гулкие шаги и запах казённой столовой доносился откуда-то из глубины здания. На стенах висели портреты генералов, карты, какие-то графики. Стандартный военный антураж.

Кабинет командующего находился на третьем этаже. Двойная дверь, обитая кожей. Секретарь в приёмной кивнула на дверь:

— Вас уже ждут.

Мы сразу вошли.

За массивным столом сидел генерал-лейтенант. Мужчина лет шестидесяти, крупный, широкоплечий. Коротко стриженные седые волосы, тяжёлый подбородок, глубокие морщины на лбу.

На левой стороне груди висели три ряда орденских планок. Звезда Героя на отдельной колодке. Человек, который прошёл не одну войну.

— Присаживайтесь, — он кивнул на стулья, и голос у него оказался низкий, с хрипотцой. — Рассказывайте, Глеб Викторович, о чём вы хотели поговорить. У меня не так много времени.

Я сел напротив. Дружинин устроился чуть правее, ближе к двери.

[Внимание! Обнаружен носитель нестабильной энергии хаоса]

[Концентрация: 98%]

[Статус: критический]

[Ментальное воздействие: не обнаружено]

Девяносто восемь процентов. И при этом — никакого ментального контроля. Ни следа.

Я не дрогнул. Не изменился в лице. Только пальцы под столом сжались в кулак, а потом медленно разжались.

Передо мной сидел уже не человек. А настоящая бомба замедленного действия. Чудовище в генеральском мундире, которое служит Учителю.

Я слегка обернулся к Дружинину. Тот едва заметно кивнул.

Этот жест мы отработали заранее. Он означал: скрытая камера работает. Всё, что происходит в этой комнате, фиксируется.

Так я намеревался обезопасить себя от последствий. Хотя понимал, что, возможно, запись мало чем поможет. Генерал-лейтенант — это не мелкая сошка. Это фигура, за которой стоят другие фигуры рангом повыше.

Но сейчас в приоритете стояла более высокая цель. Не дать этому существу и ему подобным уничтожить всё человечество.

Я мысленно улыбнулся. Потому что на лице осталось ровно то выражение, которое и должно быть у восемнадцатилетнего мага, пришедшего к генералу на аудиенцию.

Потом подался вперёд. Посмотрел генералу прямо в глаза.

И прямо спросил:

— Скажите, Валерий Степанович. Что вас заставило пойти против всего человечества?