Изгой Высшего Ранга VII

Глава 7

Задав свой вопрос, я ожидал одного из двух. Либо атаки: что генерал дёрнется, попытается меня убить прямо здесь, в кабинете. Либо отрицаний — назовёт психом, вызовет охрану, устроит скандал. И вышвырнет меня отсюда к чертовой бабушке.

Второе было вероятнее. Хотя это бы не изменило его судьбу.

Но генерал выбрал третий вариант.

Он усмехнулся. Спокойно, почти лениво. Сложил руки на столе перед собой и посмотрел на меня так, будто я только что рассказал ему забавный анекдот.

— Догадался всё-таки, — произнёс он. — А мы всё гадали, сколько времени тебе для этого потребуется.

Мы. Значит, он явно обсуждал это с Учителем.

Я молча слушал. Не перебивал и не торопил. Пусть говорит. Каждое слово — это информация. Каждая фраза — ниточка, за которую можно потянуть.

— Знаешь, даже хорошо, что ты понял, — продолжил Валерий Степанович. Каменное лицо, которое он носил последние минуты, словно растворилось. Маска слетела, и передо мной оказался совершенно другой человек. Расслабленный, уверенный и опасный. — Так будет меньше проблем.

— В каком плане? — подал голос Дружинин. Куратор сидел ровно, но я по голосу слышал, что он напрягся.

— А в таком, что я сам искал встречи с тобой, Глеб, — Валерий Степанович откинулся на спинку кресла. — Но не знал, как это сделать, не привлекая лишних подозрений. И ты не представляешь, как я был рад, когда ты сам попросил о встрече.

Он продолжал ухмыляться. Широко, по-хозяйски. Как человек, который считает, что контролирует ситуацию. Как человек, который привык отдавать приказы и видеть, как их выполняют.

Только вот он давно уже не человек. И Система это подтвердила.

— Вы не ответили на вопрос, — сказал я нагло и прямо.

Всё-таки было интересно узнать, что толкает людей на такие решения.

— Это то, что интересует тебя перед смертью? — он приподнял бровь. — Хорошо. Отвечу.

Генерал секунду помолчал. Потом заговорил, и голос его стал более задумчивым:

— Когда-то давно мне выпала возможность стать сильнее. Тогда, когда я уже достиг потолка своей силы. Понимаешь, каково это — упереться в стену? Знать, что дальше не пройдёшь, как бы ни старался? Учитель помог мне преодолеть этот барьер. И теперь…

Он выставил вперёд руку. Кожа покрылась чёрной дымкой — нестабильная энергия хаоса проступила наружу, клубясь вокруг пальцев. Секунда, и эта дымка растворилась в воздухе. Ещё секунда — вернулась обратно.

Валерий Степанович полностью контролировал свои обращения в монстра. Это не дикий выброс загнанного в угол существа. Это демонстрация силы.

— Это будущее человечества, — сказал генерал. — Выживут сильнейшие. Мы не чета обычным магам. Да во всей стране по пальцам можно пересчитать тех, кто способен нам противостоять.

Он посмотрел мне прямо в глаза и строгим тоном закончил:

— И ты один из них.

Валерий Степанович снова ухмыльнулся. А потом щёлкнул пальцами.

В стенах кабинета разом открылись металлические створки — небольшие, замаскированные под вентиляционные решётки. Из них повалил едкий газ. Густой, желтоватый, с резким химическим запахом, от которого сразу заслезились глаза.

Я задержал дыхание. Дружинин — тоже. Рефлексы. У куратора они отработаны не хуже, чем у меня. Но газ уже щипал кожу — не просто слезоточивый, а что-то посерьёзнее. Боевая отрава, чтобы мы точно не вышли отсюда живыми.

— Живым тебе отсюда не выйти, Глеб Афанасьев, — спокойный голос генерала доносился сквозь уплотняющуюся пелену газа. Словно он озвучивал приказ на утреннем совещании.

Ну да, конечно. Кабинет на третьем этаже с усиленными дверьми, экранированными стенами и встроенной газовой ловушкой. Валерий Степанович готовился. Ждал.

Наверняка не первый раз так делал — слишком уж гладко работал механизм. Интересно, скольких он уже тут убил?

Только вот он не знал, с кем имеет дело.

Я мысленно усмехнулся. А потом взял и перенёс нас троих в Пространственный карман Громова.

Генерал, которого я захватил вместе с нами, плюхнулся на пол склада. Не ожидал такого поворота. Выглядел он сейчас не как грозный военачальник, а как мужик, поскользнувшийся на льду. Вся его показная уверенность испарилась в одну секунду.

Хах, прекрасно. Теперь ты в моей песочнице, Валерий Степанович.

Мы с Дружининым встали над ним. Куратор даже бровью не повёл — видел этот карман уже не в первый раз.

— Ты просчитался, — жёстко сказал куратор.

— А теперь ответь: сколько таких, как ты, могут жить без кислорода? — добавил уже я.

Вместо ответа генерал обратился в Пожирателя.

Трансформация заняла секунды. Кожа потемнела, покрылась черной дымкой. Пальцы вытянулись, суставы хрустнули, превращаясь в длинные изогнутые когти.

Глаза засияли красным. И в этих огоньках не было ничего человеческого. Ни разума. Ни страха. Генерал-лейтенант Валерий Степанович, герой войны, кавалер ордена Мужества, уже давно перестал существовать.

Существо зарычало и рванулось ко мне. Очень быстро.

Но я был быстрее.

Я схватил Дружинина за руку, и мы вышли из кармана. Обратно в кабинет, заполненный газом.

Глаза обожгло. Лёгкие сжались, требуя воздуха. Но я уже работал — Искажение дистанции, затем Фазовый сдвиг. Две техники разом, без паузы.

Мир вокруг дрогнул, смазался, и мы оказались в коридоре. Я сразу с наслаждением вдохнул чистого воздуха.

Дружинин согнулся пополам и начал резко откашливаться. Тяжело, надрывно, хватаясь за стену. Не знаю, от чего ему было хуже — от газа, который он всё-таки успел вдохнуть, или от двух пространственных техник подряд. Неподготовленный организм от таких фокусов скрутить может знатно.

Дежурные, стоявшие в коридоре, уставились на нас с нескрываемым непониманием. Два человека, которые недавно вошли в кабинет командующего, вывалились из пустоты посреди коридора. Один кашляет, второй — спокоен, но с красными, слезящимися глазами.

— Крылов получил запись? — спросил я, пока Дружинин откашливался.

— Да, — прохрипел куратор. Выпрямился, достал телефон. Глянул на экран. — О, а вот и он. Пишет, что уже в пути. Скорее всего, сейчас нас задержат, но Крылов быстро всё решит.

— Будем надеяться, что нас не расстреляют до его приезда, — усмехнулся я.

Но Дружинин шутку не оценил. Посмотрел на меня серьёзно и ответил:

— В таком случае любой из нас может выставить щит. Среди военных нет магов такого уровня, как среди оперативников ФСМБ. Вы это и сами помните.

— А ещё помню, что вы совершенно не понимаете мой юмор.

— Ну, я же не девушка-воздыхательница, которая будет смеяться над каждой вашей шуткой, — буркнул он.

Вот над этим я уже рассмеялся. Иногда Дружинин умеет удивлять.

Вокруг нас начали собираться военные. Из дальнего конца коридора быстрым шагом приближался мужчина в форме с полковничьими погонами — видимо, заместитель генерала.

— Что здесь происходит? — рявкнул он ещё на подходе.

Я не стал тянуть и ответил как есть:

— Вы не поверите, но генерал-лейтенант Валерий Степанович только что пытался нас убить.

Заместитель остановился. Посмотрел на меня, на Дружинина, на закрытую дверь кабинета. На его лице промелькнуло сомнение, потом — тревога.

— Да вы с ума тут, что ли, посходили! — начал он.

— За дверью газ, — добавил Дружинин, уже пришедший в себя. — Не рекомендую заходить без средств защиты.

— Сейчас проверим. А пока — задержать их!

Военные окружили нас. Но Дружинин взял и выставил щит, и никто не смог приблизиться к нам больше чем на метр.

— В ваших интересах сдаться добровольно, — процедил заместитель.

— А в ваших — проверить кабинет своего начальника, — парировал я.

Заместитель понял безысходность ситуации и отдал команду. Военные забегали — кто за противогазами, кто к двери.

Вскрыть её оказалось непросто: там оказался встроен то ли магический замок, то ли встроенная блокировка для таких случаев. Генерал готовился основательно. Минут пятнадцать возились, пока не сорвали створку с петель.

Газ хлынул в коридор. Военные в противогазах вошли внутрь.

Но никого не нашли.

— Куда он делся⁈ — заместитель повернулся ко мне.

— Этого я сказать вам не могу. Но отвечу тем, кто сейчас приедет. И вызовет вас.

Заместитель не поверил. Покраснел от злости, подошёл вплотную к щиту и ткнул в него пальцем.

— Вы хоть понимаете, что натворили⁈ Вам светит трибунал за нападение на старшего по званию! Валерий Степанович — герой двух войн! — заместитель повысил голос так, что дежурные в конце коридора вытянулись по стойке смирно. — У него безупречная репутация! Три боевых ордена! Благодарность лично от президента! А ты, сопляк восемнадцатилетний, врываешься к нему в кабинет и устраиваешь провокации⁈

Он перешёл на «ты». Плохой знак. Или хороший — значит, забыл, с кем разговаривает. Забыл про мой S-класс, и сейчас для него существовал только командир, которого оклеветал какой-то мальчишка. Да к тому же куда-то его дел, что тоже сулило ворох проблем.

Я молча слушал. Пусть выговорится. Мужик в шоке — его мир только что перевернулся с ног на голову, а он ещё этого не осознал. Скоро поймёт и успокоится.

Зазвонил телефон заместителя. Он достал его из кармана, посмотрел на экран и побледнел ещё сильнее. Ответил, выслушал что-то короткое и произнес в трубку:

— Понял. Иду встречать.

Мы пошли вместе с ним. Конечно, военные были против, но нас это мало волновало. К тому же бойни здесь явно никто не хотел, иначе бы сюда давно направили местных магов.

А в армии служат, как правило, низшие ранги, им против нас не выстоять. Бывает, что исключение составляют высшие чины, но и этих обычно из ФСМБ переводят.

У входа в здание стояли три чёрных внедорожника. Из первого вышли два генерала в форме, которых я не знал. Из второго появился Крылов. Кстати, у него среди троицы было самое низшее звание.

— Я всё видел, Глеб Викторович, — первое, что он сказал. — Приношу свои извинения за то, что не сразу вам поверил.

— Ничего. Я всё понимаю, — пожал я плечами.

— Он сейчас там, где мы договаривались?

— Да. Если вы не дадите мне обратной команды через шесть, максимум десять часов — это если у этих существ и правда повышенная выживаемость — исход очевиден.

Крылов нахмурился. Ведь я говорил об убийстве генерал-лейтенанта, а не обычного человека. Говорил намёками, поскольку здесь было слишком много лишних ушей и я не знал: можно ли им доверять.

— Я не вправе принимать такое решение, — он указал пальцем вверх. — С этим будет разбираться уже другой уровень.

Я кивнул, ибо это было ожидаемо. Решение об уничтожении генерала — это не уровень Крылова. Это президент. Или кто-то очень близкий к нему.

— Что здесь происходит? Кто-нибудь мне наконец объяснит⁈ — не выдержал заместитель. Его голос уже срывался.

Крылов посмотрел на него холодно и ответил:

— Ваш командующий оказался предателем. Он уже давно не человек.

Лицо заместителя стало каменным. Побледнел он так, что я всерьёз подумал: сейчас в обморок упадёт.

— А теперь пройдёмте и подпишем документы о неразглашении, — сказал второй генерал, с которым я раньше не был знаком. Судя по погонам и по тому, как Крылов к нему обращался — это его прямое начальство.

На самом деле иерархия тут была довольно запутанной. Кто кому подчиняется, кто чей куратор, кто чей начальник — я разбирался только в тех ветвях, где мне это было необходимо. Остальное — не моя головная боль.

Крылов с людьми остался разбираться в гарнизоне, а мы с Дружининым загрузились в служебную машину.

— Насыщенный выходной выдался, — вздохнул куратор, откинувшись на спинку сидения. Выглядел он неважно — бледный, с красными пятнами на скулах от кашля.

— И не говорите, — подтвердил я.

Водитель завёл мотор, машина тронулась. Хороший мужчина, он никогда не задавал лишних вопросов.

— На самом деле я не ожидал, что смогу без серьёзных последствий устранить целого генерала. Действующего генерал-лейтенанта с Героем на груди, — сказал я.

— Последствия всё равно будут, — ответил Дружинин. — Президент ещё не в курсе. И он ещё не сказал своё слово.

Я кивнул и уставился в окно. Москва проплывала мимо. Люди шли по тротуарам, машины стояли в пробках, на перекрёстке собака лаяла на голубей. Нормальная жизнь. Которая может закончиться в любой момент, если такие, как этот генерал, добьются своего.

Один предатель в генеральских погонах — это страшно. Но гораздо страшнее то, что он такой не один.

Список из имён, который показала мне Система, — это только верхушка. Сколько их на самом деле? Не на верху правительства, а в других отраслях? Даже представлять не хотелось.

Через пару минут я решил сменить тему. Точнее, не сменить, а копнуть глубже:

— Знаете, что меня зацепило? Мне кажется, они уже и не мыслят как люди.

— Что вы имеете в виду? — повернулся ко мне Дружинин.

— Нормальный человек на его месте либо сразу попытался бы нас убить, либо начал бы всё отрицать. Второй вариант был бы для него выгоднее — меня обвинили бы в том, что я наезжаю на заслуженного генерала. Но нет. Ему было плевать. Он говорил открыто, хвастался своей силой. Словно в нём нет ни страха, ни инстинкта самосохранения.

— Согласен, — кивнул Дружинин. — Тоже замечал подобное. И возникает закономерный вопрос: как это будет отражаться на тех, кого вы обратили обратно?

— За ними такого не замечал, — ответил я. — По крайней мере, за Машей точно. Она как будто, наоборот, стала более рациональной.

Дружинин кивнул.

— Ну, не во всём, — добавил он.

Я покосился на него. Понял, к чему он клонит.

— После того случая вы так и не говорили? — спросил он.

— Нет, — помотал я головой. — Она меня избегает. Видимо, обиделась.

На самом деле я не то чтобы об этом переживал. Были дела поважнее. Неделя выдалась безумная в плане учёбы — семь физик, четыре артефакторики и ещё лабораторные, которые я пропускал из-за заданий ФСМБ. А потом в выходные — дела чуть ли не государственной важности, и я так и не смог доехать до Даши.

Она уже начинала казаться мне святой. Потому что прекрасно всё понимала, и ни единого упрёка с её стороны не было. Ни одного «ты опять занят», ни одного «ты обещал». Она просто ждала и радовалась любому звонку.

Надеюсь, когда всё закончится, мы проведём много времени вместе.

Машина подъехала к КПП академии. Мы проехали через ворота, припарковались у главного корпуса.

Я вышел и направился к общежитию. Дружинину надо было в административный корпус, но на прощание он остановился и сказал:

— Всё-таки помиритесь с Марией. Возможно, вы оба не так всё поняли.

— А вы откуда знаете, как было на самом деле? — нахмурился я.

Конечно, я знал, что он за мной присматривает. Но не до такой же степени!

— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто знаю, что девушки в этом возрасте очень обидчивы и способны воспринимать всё не так, как оно есть в действительности. Сам по молодости сталкивался.

— Хорошо, — кивнул я.

Поднялся к себе на этаж. Сначала зашёл в комнату, скинул куртку, переоделся в чистое.

Посмотрел на себя в зеркало. Красные глаза от газа, синяки под ними. Красавец, ничего не скажешь. Ну ладно, не на свидание же иду.

Потом вышел, прошёл по коридору до комнаты Маши и постучал.

Открыла она не сразу. Секунд десять стояла за дверью — я слышал шаги, потом тишину. Решала, открывать или нет.

Открыла. С надутыми губами, скрестив руки на груди. Явно показывая всю свою обиду, которая за неделю ни на каплю не остыла.

— Зачем пришёл? — бросила она. — Снова решил надо мной поиздеваться?

— Я над тобой никогда не издевался, — пожал я плечами. — Мне кажется, ты всё не так поняла.

— Я не так поняла⁈ — она повысила голос.

— Давай нормально поговорим, — успокаивающим тоном попросил я.

Маша тяжело выдохнула. Уперла руки в боки и прищурилась. А потом бросила:

— Заходи.

Ну, я зашёл.

Комната у неё была не меньше моей. Книжки на полке ровными рядами, на столе — ноутбук и стопка тетрадей. И благо никакого вездесущего охранника. Последнее время я его не видел — видимо, наконец отозвали. Маша постоянно от него сбегала, и наверняка президент уже понял, что толку от него не будет.

— Давай всё проясним, — начал я. — Ты пришла ко мне среди ночи. Когда я был уставший, вымотанный после задания. И…

— Чтобы ты помог мне с лампочкой, дурак! — выкрикнула она и указала пальцем вверх, на потолок. — У меня разбилась лампочка! Я сидела в темноте! А завхоз ночью не работает! Что мне было ещё делать⁈

Лампочкой…. Я прищурился.

— Серьёзно? Ты — пространственный маг А-класса. Дочь президента. Одна из лучших бойцов в стране, которая может открыть портал куда угодно и откуда угодно. И ты не могла сама вкрутить лампочку? Ты могла открыть портал на склад завхоза, взять лампочку, встать на стул и за тридцать секунд решить проблему.

Я начал перечислять, но видел, как лицо Маши становилось всё мрачнее. Брови сдвинулись, губы поджались, подбородок задрался. Ещё секунда — и она меня убьёт. Без лампочки.

— Нет, не могла, Глеб! Меня никто не учил вкручивать лампочки, это всегда делали за меня, — огрызнулась она. Затем тяжело вздохнула, силясь успокоиться. И уже мягче добавила. — Я понимаю, как это выглядело. Но дело и правда было в лампочке.

Я ей совершенно не поверил. Думаю, историю про лампочку она придумывала целую неделю. Будь это правдой, она бы не одевала столь откровенный халат, а накинула что-то другое. Вон куртки у выхода висят. Кстати, я там и плотный халат заметил, который скрывает всё что надо.

Но Маша — умная девушка, и спорить с ней себе дороже.

— Прости. Тогда у меня было такое состояние, что я бы даже лампочку не вкрутил, — я протянул ей руку.

Маша посмотрела на руку. Думала, стоит ли мириться.

Я мог бы и дальше доказывать правоту, и в итоге она бы согласилась и всё признала. Но… зачем? Тогда бы мы точно нескоро помирились, а я не хотел враждовать с дочерью президента. Мне и без того врагов хватает.

К тому же мы неплохо общались до этой истории и хотелось бы это вернуть.

— Хорошо, — сказала она. И тут же добавила, гордо подняв подбородок: — Но тогда ещё три практики в твоей группе!

— Ты нагло пользуешься своим положением, — обозначил я, вскинув бровь.

— Да. Пользуюсь. А почему бы и нет? — усмехнулась она.

Серьёзность момента спала. Вот так: одна усмешка — и неделя обиды куда-то пропала.

В принципе, я был не против такого условия. Совместные практики мне только на пользу. Тем более пока нет масштабной угрозы, как было с трещиной.

Маша пожала мою руку. Мягко, по-девичьи.

— Так когда следующая практика? — спросила она, глядя мне в глаза.

— Тогда, когда ты отыщешь скелет мегалодона, — усмехнулся я.

— Вообще-то у них сохранились только зубы и некоторые позвонки. Это же хрящевые рыбы, как акулы. Ты что, не знаешь?

— Знаю, — усмехнулся я.

Маша снова надула губы. Это вышло забавно.

— Издеваешься? — прищурилась она.

— Нет, но сегодня у меня почему-то крайне хорошее настроение, — улыбнулся я. — Скорее всего, практика будет на следующей неделе. Не переживай, ты первая об этом узнаешь.

— Хорошо, — улыбнулась она. Без обиды или подвоха. — А теперь иди. Мне надо к факультативу готовиться!

Мы попрощались. Я вышел в коридор, закрыл за собой дверь и сделал три шага к своей комнате.

У моей двери уже стоял Дружинин.

Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. Быстро вернулся. Слишком быстро — даже для человека, которому просто нужно было забежать в административный корпус за документами. Значит, он дотуда не дошёл по какой-то причине.

И вид у него был мрачный. Челюсть сжата, между бровями залегла складка.

Внутри кольнуло нехорошим предчувствием.

— Ну, рассказывайте, где наступает конец света на этот раз? — спросил я, стараясь говорить легко.

Дружинин не улыбнулся. Даже не попытался.

— Сейчас не до шуток, Глеб Викторович, — куратор покачал головой. — Президенту обо всём доложили. И он принял решение.

Последующая пауза вышла короткая и тяжёлая. Такие паузы бывают перед тем, как врач сообщает плохой диагноз.

— Какое? — спросил я.

— Собирайтесь. Сейчас вместе и узнаем. Но не рассчитывайте, что мы легко отделаемся.