Измена. Попаданка в законе 2

Глава 23. Ещё до войны

Какое невероятное чувство…

Я выжила. Выжила. И ребёнок мой спасён и рождён.

Эти девочки — они же спасли меня и сына. Милая моя Русечка со своими иголками влила в меня энергию, дала силы, выкачанные из меня при создании купола.

Кто мог бы подумать, что создание купола спровоцирует роды? И я окажусь перед ними абсолютно бессильной?

И магия моя тогда иссякла.

А вторая девушка? Эта мерцающая магичка… Что там говорил Джеральд? Лесная ведьма?

Как она все поняла, что со мной происходит? Как чётко поняла, что надо сделать? Это не может быть без опыта, без профессионализма.

И как здорово, что она смогла повернуть своей магией положение ребёнка.

После её помощи Алекс вылетел из меня, как положено, быстро и головой вперёд.

И ещё полчаса орал, басил и возмущался всем. Ну, как положено уж мальчишке. Дракон же будущий, мой сладкий драконенок.

А теперь спит и сопит около меня, под боком. Сыночка мой, маленький. Налопался маминого молочка и сладко так спит.

А девушка-то исчезла. А ведь она не собиралась исчезать, я это чувствовала и знаю.

Она собиралась помогать и дальше на границе. И с куполом, у неё были тонкие нити с ладоней, и с лЕкарством.

Когда наш каратель Джеральд заорал про ведьму, она от испуга, похоже, начала мерцать и исчезла.

Это шутка такая, что она его истинная?

А может быть она хочет избежать отношений с Джеральдом Харлоу? Уж больно грозный. А она нежная такая и забавная.

Какая необычная у неё магия!

Да им обеим с Русей цены нет.

А ещё она внешностью на меня похожа. Точнее, на Ларику. Такая же тоненькая, высокая, волосы русые, глаза серые. Я тоже такая была в молодости, своей, в том мире….

Ну да. И здесь я тоже такая была, до беременности.

Вероятно, она тоже маг вэлби? Голубой маг? Хотя магия у неё интересная и необычная. Не просто лечить может, а поворачивать, менять положение тела ребёнка внутри. Может быть и органы внутри лечить может.

И исчезать, в случае необходимости.

Красиво так исчезает, мерцая, как наши салюты, растворяясь в воздухе.

Салютная такая девушка.

На Джеральда после её исчезновения было как-то даже больно и необычно смотреть. Гроза попаданцев и шпионов, наш мрачный и злой каратель, генерал Джеральд Харлоу стоял очень растерянный.

Что он там сказал? Что она его истинная?

Ну, повезло мужику, что сказать. Набегается он за ней. Вот какое ему “счастье” досталось. Вон как король шутил над ним.

Джеральд, кстати, почти сразу выскочил из палаты. Гоняется, наверное, теперь за ней. Но как ухватить мерцание? Никак.

Пусть побегает, ему полезно, спесь с него собьёт.

Я ему своего заточения и заточения в тюрьму малышей-дикобразиков никогда не прощу. Чуть не казнил нас, зараза.

Лежу в палате лазарета, рассуждаю. Прошло уже несколько часов после моих чудесно завершившихся родов. Тогда собравшиеся с трудом все разошлись, каждый, уходя из палаты, норовил меня обнять или хотя бы прикоснуться.

Маркуса все хлопали по плечу и поздравляли с наследником.

А он жёстко всех выпроваживал, ещё и Грегор стыдил:

— Да дайте же роженице отдохнуть, наконец-то!

За окном ещё пару часов никак не расходились, по моему, в лагере ещё долго праздновали за моё здоровье и рождение наследника рода Эшбори. Включая короля, похоже. С возлияниями.

Звучали тосты за здравие рода Эшбори и за красавицу Дару.

Вот мужики во всех мирах одинаковые, лишь бы повод был выпить. Но Маркус к ним не выходил, хотя его и настойчиво звали.

Наоборот, вместе с Дэбом они настойчиво всех выгоняли из лазарета, а Дэб еще и от здания. Чтобы дать мне поспать остаток ночи.

И вот теперь мой шумный дракон, этот новоявленный папаша, этот “бабник” и “предатель”, лорд-дракон Маркус Эшбори тоже спит.

К моей узкой больничной койке, где лежим мы с Алексом, с другой стороны приставлена вторая такая койка. На которой раскинулся уставший Маркус, прямо в одежде. Довольно шумно посапывая во сне. Устал, бедняга, переживать и разгонять всех.

В эту ночь, точнее, её остаток, мы остались с ним в лазарете. Маркус никуда не ушел, позаботился о еде для всех, разместил потом Бертрана с дикобразиками в соседней палате.

Детишек этих с их неизвестной магией явно взяли на учёт и король Арчибальд, и старшие маги. Правда, непонятно ещё, они все трое такие, или только Руся.

Они же ещё не говорят. Вернее, они постоянно говорят, просто мы их не понимаем. Их надо научить нашему языку.

Мальчики ещё никак не проявляются. И как тогда эта магия “иглоукалывания”, как я её для себя называю, действует, при каких условиях?

Как на меня она подействовала, я поняла. Иголки русых волос девочки не больно, легко вцепились мне в кожу, и по ним заструился свет. Наверное, вцепились в нужные точки.

И мне почти мгновенно стало тепло, комфортно, жизненно. Словно не было этих многих-многих часов боли, сухости, резей, когда я уже ошалела от боли и ни на что не надеялась.

Со мной и Алексом явно поделились жизненной энергией. И мой малыш задышал!

Что же это за магия такая?

Да, интересен этот новый мир, и все больше и больше. Как бы сказали мои клиенты в моем мире, "все чудесатее и чудесатее".

Мыслями перескакиваю снова к рождению Алекса. У него уже давно есть имя. И он родился абсолютно доношенный. Вон какой здоровый, богатырь прямо.

А это значит...

А это значит, что я на два месяца ошиблась с расчётами. И что Ларика, моя драгоценная Ларика, чьё замечательное тело и чью судьбу она мне подарила, забеременела от Маркуса сразу же, вероятно, в первую же ночь.

И это судьба, право супруги и матери достались теперь мне. Так что никуда я от Маркуса теперь не денусь.

Вспоминаю с нежностью, как я первый раз кормила сына, грудью. Она от прилива молока и, наверное, ещё из-за русиной магии, сильно увеличилась, прямо, шары такие молочные выпирали сквозь сорочку.

Алекс орал, благим матом, как бы у нас сказали, а народ все не расходился никак, со своими поздравлениями.

Пришлось отвернуться от всех и начать кормить.

Смотрела, как мой драконенок тискает ручкой грудь, захлебывается в молоке, жадно сосёт. Как долго ждал он этого от мамочки.

— А крупный сынок у нас получился, жена, так ведь?

Довольный такой голос Маркуса. Моего дракона. Ну, а чьего же ещё? Приятно так звучит — "моего".

Я, любуясь своим сыночком — драконенком, и не заметила, как сзади встал Маркус, смотрел сверху вниз, по собственнически, на мою грудь и чмокающее свое дитятко.

Наверное, для каждой матери первое кормление всегда особенное. Но и для Маркуса, представляю, какой подарок был. Его сын, его долгожданный, вымоленный у судьбы сын.

Застыл весь такой, умиротворенный. Положил потом мне руки на плечи, слегка поглаживая. Давая понять, что причастен к событию полностью, и ему это очень нравится.

Наверное, для мужчины видеть, как его любимая женщина кормит грудью его ребёнка — это особая радость.

А мне он даёт понять, что любимая.

Даёт понять самыми разными способами. Ярой защитой на суде. Постоянным присутствием и заботой. Нежными прикасаниями. Бережёт меня, как хрустальную вазу.

Правда, я все равно помню, что в тюрьму я попала из-за того, что он не кинулся меня защищать тогда, как Дэб. Выбрал другой способ защиты, на суде.

Да, надо подумать ещё много раз, простить ли его. Припомнить ещё, что изгнал меня в дальнее имение. Да, я подумаю.

Утренние часы безмятежны, наполнены покоем и радостью, что все позади. Такое затишье вот на границе.

Солнце встаёт понемногу. Тихо так, даже птицы ещё не поют.

Затишье ... перед войной?

Когда-то в моем мире был старый фильм, с говорящим названием — “Ещё до войны”. Ещё было все спокойно и безмятежно, еще не было страха и волнения, крови и жертв.

Ещё не было войны.

И здесь в драконьем мире я, женщина двух миров, чувствую это.

Что все сегодняшнее, это… еще до войны…