Измена. Попаданка в законе 2

Глава 44. Мародеры

Дэб тихо слезает с лошади и пробирается со своими людьми вперёд, стараясь не шуметь.

Что-то он увидел впереди, почему-то сказал нам про арестантов. Маркус тоже спрыгивает с коня, аккуратно снимает меня с сынишкой, тихо просит подождать здесь, привязывает коня и присоединяется к команде Дэба.

Понимаю, что мы выехали из ущелья к большой поляне в горах, в конце которой стоит небольшой дом с пасекой. Его сразу и заметить трудно, крыша тёмная, покатая, словно до земли.

Кто-то здесь держит небольшую пасеку, всего в несколько ульев, и заготавливает горный мед. На горных цветах и травах.

— Лучшее средство от простуды. А вкусный и душистый какой! — проговариваю про себя, вспоминая горный мед из своего мира.

Мужчины ушли вперёд, со мной и лошадьми осталось двое драканов, и мы вглядываемся вдаль.

Я вижу, как около дома появляется двое мужчин в серых одеждах с чёрными полосами. Это арестантская одежда, я её помню по тюрьме. У мужчин в тюрьме была именно она. Когда своя одежда приходила в негодность, то давали вот эти тюремные робы. Изначально они были бело-черные, конечно.

Маркус, Дэб и мужчины его гарнизона осторожно подкрадываются через поле трав, опасаясь, видимо, мародерства со стороны заключённых.

Две рослые фигуры в тюремный робах исчезают в доме, и там почти сразу слышатся крики, с начала громкие, потом глухие, сдавленные.

Из дома выскакивает девушка, за ней крупный заключённый, который валит её на землю, бьёт руками и залезает на неё. Девушка отчаянно кричит.

И тут наши мужчины, которые уже не скрываясь, в полный рост несутся через поле, налетают на него, а также врываются в дом.

Не могу видеть это со стороны, там наверняка нужна помощь лекаря.

Иду быстро с одним из драканов через поле, второго мужчину оставляем с лошадьми. Сашенька на руках, спит, завернутый в рубашку мужа. А я тороплюсь дойти.

Картина открывается премерзкая.

На земле сидит, закрыв голые плечи руками, совсем юная девушка, девочка лет тринадцати, в разорванной одежде, со спутанными темными волосами. Лицо зареванное и опухшее от ударов, глаз один заплывает уже.

Эта сволочь била девочку по лицу!

Дэб равномерно вкладывает удары тяжёлым кулаком в насильника. По груди, лицу, паху, и снова в том же порядке, и не по разу. Особенно достается паху, чтобы надёжно так было, всмятку.

В избитом арестанте я даже не могу признать, кто это.

Маркус в конце концов останавливает его.

— Забьёшь сейчас, надо судить.

— Сволочь, мразь, — глухо говорит Дэб, но все же останавливается.

Он такой, праведный, сильный, чудесный наш Дэб. Наш Джордан этой границы.

Из дома выволакивают второго арестанта.

— Там помощь лекарь нужна, Лара, помоги! — говорит мне один из драканов.

Отдаю Алекса Маркусу, который совсем не удивился моему появлению, только вздохнул. Ну, а он что думал, что я в кустах буду дожидаться, когда здесь помощь нужна?

Ныряю под низкий полог двери, оглядываюсь. На старой кровати лежат двое избитых до крови пожилых людей, видимо, бабушка и дедушка этой девочки. В доме видны следы погрома, на столе собраны вещи, мародеры старались забрать все ценное.

Кидаюсь к старикам, старушка вообще без сознания. Вожу ладонями по головам, вызывая голубой свет.

— Сейчас, сейчас помогу, держитесь, — прошу старичков.

Бедные, много ли им надо, чтобы помереть раньше времени, а мародеры явно на удары по ним не скупились.

Старички под действием магии тихо приходят в себя, оживают. Первые слова о девочке:

— Как там Таечка? Из постели внучку утащили ведь, — рыдает бабушка.

— Все в порядке, — успокаиваю ее, — спасли вашу девочку.

— Не снасильничал, мерзавец? — с надеждой спрашивает старушка.

— Не успел. Испугалась только. Его сейчас там хорошо наказали. Больше нечем насильничать будет.

Старушечьи глаза при этом засветились небольшой радостью.

Как немного людям надо порой. Знать, что зло, совершенное в отношении них, наказано.

И я, я очень хорошо это понимаю. Как юрист из своего мира. Юрист, который ещё не до конца исчез во мне.

Я совсем другая здесь. Вэлби с волшебной голубой магией.

Но в том мире, своем мире, я была известным юристом. И я это ещё не забыла.

— Рада, что вы лучше себя чувствуете. Пойду, помогу вашей внучке.

— Помоги, пожалуйста, Таечке. Я знаю, ты лекарь, про тебя вся граница знает.

Обнимаю пожилую женщину, старичка, пришедшего в себя, и выхожу снова на улицу.

Девочку Дэб посадил на стул и поит водой, вытирая ее лицо, очень бережно, от слез. Дэб очень добр, а детей… детей всех любит, как своих.

И он ведь не видел ни разу ещё своего сына, мелькает у меня на краю сознания.

Да, эта радость у него впереди. Надеюсь на это.

Подхожу к девочке, глажу по голове, проверяю искрами магии её состояние, выпускаю свет из ладоней, лечу и залечиваю.

Опухоль на голове, подбитый глаз, след придушения, синяки на теле и раны в душе, страх и ужас перед насильником… Много всего, что ей пришлось пережить здесь в данное время.

— Все будет хорошо, Таечка, ты поправишься и забудешь про это.

И правильно. Зачем помнить об этом и вздрагивать потом от любого шороха за спиной.

В общем, я здесь сегодня и хирург, и терапевт, и психолог.

И она в итоге в порядке.

Из дому выходят старички, кидаются к ней. Счастливы, что живы. И относительно здоровы теперь.

Ну, насколько моей магии хватило.

Мародеры-насильники крепко связаны, погружены в телегу. Драканы нашли за деревьями телегу с обозной лошадью. Той самой, на которой тогда уехал Бертран, там ещё Ворон был пристегнут.

Узнаю лошадь по цвету. Они её хотя бы поили в эти дни?

— Надо напоить и накормить, — говорю одному из воинов. Он кивает.

— Не беспокойся, Лара, сделаем. Совсем лошадь загнали.

А расследование преступления идёт своим чередом.

— Маркус, — говорю я, — это те самые заключенные, что напали на Бертрана.

— А что с Бертраном, Лара?

Только сейчас до меня доходит, что Маркус ничего не знал о нападении на Бертрана, своего друга. И что с его любимым конём Вороном сделала тогда Синтия, он тоже не знал.

Вот как-то в суете всего случившегося не успела ему еще это рассказать.

Кратко рассказываю. Говорю также, что может быть смогу узнать кого-либо из заключённых. По тюрьме может быть вспомню.

Маркус хмур и зол. Передает мне сына, которого все это время не выпускал из рук, подходит к арестантам, встряхивает одного за шкирку.

— Узнаешь? Кого-нибудь напоминает?

Ещё бы не узнать.

Большинство арестантов бились на границе бок о бок с воинами и полегли там, безвестными героями. А эта сволочь сбежала.

Ещё бы не узнать!

Прямо на меня с ненавистью смотрят глаза насильника Кати. Который здесь снова взялся за старое.

Это его стащили драканы с девочки Таи. Это ему отбил весь пах Дэб.

— Узнаю. Это Василий Кречетов. По кличке Кречет.

— Ах ты дрянь, Голубая Ручка, с того света ведь тебя достану. Ты сама попаданка! Преступница-попаданка! Всем расскажу!

Кречетов получает мощный удар кулаком по голове от Маркуса.

— Это тебе за Катю, сволочь, — мстительно говорю я, не удержавшись, чтобы не напомнить, откуда я его знаю. — За Катю, с того света. Или с того мира.

Да, все на свете, оказывается, имеет свое начало и свой конец.

Моя история началась с удара насильника Кати битой по мне. Когда я умерла, по сути, и переместилась в этот чудесный и героический мир. И вот сейчас её закономерное продолжение, или даже конец.

— Кто ты? — вопит Кречетов. — Ты не можешь быть адвокатом Катьки. Ты не Лариса Вербина, нет, ты не Вербина! — орёт насильник.

— Ты правильно понял, это я, сволочь, мразь! И ты убил меня, в том мире. Это я, твой ужас теперь. Я Лариса Вербина! — яростно кричу ему.

Пусть знает, что я, юрист Вербина, на любом свете его достану.

Мы ругаемся с Кречетом на местном языке. Я уже так давно не пользуюсь своим, родным, великим и могучим. Я давно стала здесь своей.

Алекс беспокойно заворочался на моих руках и захныкал. Чего это его мамочка так кричит и волнуется?

— Кто такая Лариса Вербина?

Это меня очень мрачно и громко спрашивает Маркус, внимательно слушавший нашу перепалку.

Мой любимый муж.

Или… в этом новом контексте … совсем не мой муж…