Измена. Попаданка в законе 2

Глава 47. Давайте поговорим, девочки

— Дэлия, так что между вами с Джеральдом? — спрашиваю я.

Мы сидим на веранде большого дома Рочестера, который чудесным образом уцелел в этой войне, находясь за куполом. Дом стоит в глубине фруктового сада. В воздухе сильно пахнет цветочными ароматами. Словно и не было битвы рядом.

Пьём чай. Вкусный, с плюшками и молоком.

Мужчин выгнали. Они пообещали напиться. Все трое. Серьёзно так пообещали.

Очень нервничали, что мы что-то обсуждаем без них. Думают, что это связано с ними, с истинностью. Но мир ведь не только около них вертится.

Больше всех нервничал Джеральд.

Черт с ними, пусть пьют сегодня. Пусть даже напьются. Нам бы самим с собой разобраться.

— Ничего особенного, — смутившись, говорит наконец-то Дэлия, — просто я его истинная.

— Так вы с ним женаты?

— Нет, конечно, он и без меня был в последнее время дважды женат. И каждый раз на истинных.

О, как интересно-то!

— Его что, обманывали? — делаю я справедливый и единственный вывод.

Это кто же смог обмануть Джеральда? Его, жестокого чёрного карателя?

— Ну, наверное. Как же иначе это все объяснить.

— Так вы с ним вместе сейчас?

— Не знаю, — говорит она — я его не простила. По крайней мере ещё не простила.

— Так ты вообще с ним близка не была? Извини, что спрашиваю. Просто для истинных это же невозможно, очень сильное притяжение друг к другу.

— Была, — говорит она совсем потерянно. — Один раз. Пять лет назад. Ну, и потом ещё один раз … встретились.

Да, ситуация. Ну ты, Джеральд, здорово так промахнулся, серьёзно! Что вместо истинной дважды промахнулся на подставы.

— А как же он тебя, свою истинную, не нашёл все это время?

— А я просто ушла от него. Я же могу исчезать.

Я даже растерялась от этого. То ли смеяться, то ли плакать. Бедный Джеральд! Ну и наказание он получил от своей истинной!

— Ты очень сурова с ним, — говорю ей, даже немного растерянно.

— Вовсе нет, — отвечает Дэлия. — Я его дважды спасла. От верной смерти. Он бы погиб без меня.

Так, “чем дальше в лес, тем толще партизаны”, как говорил мой один хороший знакомый в прежнем мире.

— Меня тоже Маркус очень долго искал, — говорю я, — а я чуть не умерла без него при беременности.

Как давно это было. И в то же время недавно совсем.

— Девочки, пьём чай, — говорит Мэлли, входя с чайником и чудесным печеньем.

Она вся такая сегодня хозяйка, очень домашняя, и без всякого налёта величественности. Хотя я видела, она в один миг может показать и властность. При необходимости.

Мы отложили пока все дела, собравшись для важного для каждой из нас разговора. Сегодня у нас должен быть день признания.

Это во мне опять юрист бушует.

Я оставила Алекса с Дэбом, который был невероятно рад этому. Словно дедушке внука вручила. Ну, там ещё и Барт есть, и Бертран уже потихоньку поправляется.

Дэлия, оказывается, все эти дни, как они с Джеральдом неведомым образом встретились на западной части границы, проживала не с ним в палатке, как мы с Маркусом думали, а у Мэлли в доме Рочестера.

Джеральд поэтому, наверное, так нервничал и бесился. Потому что рядом, но не вместе.

Мэлли, в свою очередь, явно взяла Дэлию под опеку, словно сестрёнку. И Джеральду спуска не давала, пусть он и родной брат её мужа.

Вообще Мэлли ещё очень скучала по дочерям, оставшимся во дворце, и все чаще говорила о возвращении. Но без мужа ничего не предпринимала.

И, скорее всего, Дэлия уедет с ними.

Как уж у них с Джеральдом в итоге сложится, неизвестно.

Мужчины наши ушли куда-то вместе, абсолютно расстроенные. Считая, вероятно, что три их истинные что-то затевают против них.

Ну, пусть считают.

— Итак, я роль хозяйки полностью выполнила, — с улыбкой говорит Мэлли, — давайте теперь начнём наш разговор.

— Согласна, — подхватила я, — давно пора прояснить, кто мы на самом деле и как собрались здесь вместе, под куполом.

— И ради него, — говорит снова Мэлли.

Потом немного молчим.

Очень трудно признаваться в том, о чем никому не говоришь.

Но мне, наверное, чуть легче. Потому что Маркус уже знает, что я попаданка. И принял это. А вот как у девчонок обстоят дела, не знаю.

Прокашлявшись, я начинаю первой. Видимо, на правах самой старшей и мудрой.

— Не буду ходить вокруг и около, — говорю я, — начну с самого главного. Я — попаданка!

У девушек глаза как плошки. В смысле, совсем круглые, ошалевшие. Как у котяр, затигнутых за поеданием хозяйской сметанки.

Ну, я же в лоб, без предисловий. О том, за что здесь запросто принято в тюрьму отправлять.

— И думаю, что вы тоже, такие же попаданки, как и я, — продолжаю свою обличительная речь.

Прямо, как в суде, резанула.

Обе "сестрицы" сразу и резко подавилась чаем, и долго кашляют, до слез в глазах.

— Ой, Лара, — выдавливает из себя, наконец-то, Мэлли, — ну ты так резко, и в лоб, без всякой подготовки.

— Привыкай, — смеюсь, — я недаром в судах работала столько лет.

— Так ты действительно адвокат? — уже спокойно спрашивает Мэлли.

— Конечно. Была в той жизни очень сильным адвокатом, по уголовным делам. А ты кем была в той жизни, Мэлли?

— Я?

Мэлли весело и задорно смеётся, как колокольчик звенит.

— Ой, девчонки, не поверите. Я работала журналистом в редакции областной газеты, в основном вела юмористические подборки, писала фельетоны. И мне тут в наказание за смех и юмор, видимо, целое королевство досталось.

Мы прыскаем от смеха в ладони. Очень забавно, да.

Ладно, между собой мы разобрались. А вот кто у нас Дэлия? Вдруг не попаданка? Тогда мы ей будем не понятны.

Но Дэлия мою чуйку не подвела.

— Я тоже попаданка, в своём мире была студенткой, биологом. Выбирала ещё, куда точно пойду, на зоологию или медицину. Ещё спортом занималась, лыжами. Но это уже так давно было…

Мы даже чуть примолкли. У каждой из нас здесь идёт своя, новая жизнь.

— Но как же здорово, что мы здесь собрались, — искренне радуется Мэлли, — давайте сейчас скажем друг другу, как нас реально зовут. Звали, точнее.

— Конечно, — соглашаюсь я.

Мэлли продолжает:

— Я лично — Мария Круглова, и мне было тридцать три года в моем мире. Я сюда попала в такое же тело и в таком же возрасте.

— Я Даля Минина, и мне не было восемнадцати, когда я попала сюда. И я тоже в таком же теле и возрасте.

Я от души хохочу. Девчонки не понимают.

Вволю насмеявшись, я говорю:

— Тогда мне, девочки, повезло больше всего. Я Лариса Антоновна Вербина. Мне в моем мире за шестьдесят было, и я была мамой четверых детей. Взрослых, между прочим, как вы.

— А сейчас тебе сколько?

— А я попала в тело восемнадцатилетней жены Маркуса, Ларики, которая уже была беременна. Так что сейчас мне почти девятнадцать, и я мама драконенка Алекса.

— Вот это да, — восхищается Мэлли, — тебе точно повезло. А Ларика куда делась тогда?

— На меня тогда напал насильник Кречетов, по которому я вела дело клиентки. Он бы меня забил насмерть битой тогда. Но в моё тело переместилась Ларика, сбежавшая от Маркуса, и переместила меня в этот мир, а следом ещё и Кречетова тоже. Он здесь, в тюрьме сидел, и снова его изловили за мародерство, снова сидит.

— А Ларика как? — спрашивает Мэлли, — Я была у неё на свадьбе, хорошо её помню. Очень нежная, красивая. Как её судьба, ты знаешь?