Измена. Попаданка в законе 2

Глава 48. Разговор трех вэлби

— А я, значит, не нежная и красивая? — полушутя, полусерьезно спрашиваю девчонок.

— Ты очень уверенная и самодостаточная, Лара, — ответствует мне Мэлли, — и это тебе бы подошла здесь роль королевы, а не мне.

— О, не переживай, ты тоже прекрасно справляешься!

— Ну, так что про Ларику? — снова спрашивает Мэлли. — Это ведь очень интересное состояние — видеть её перед собой, в твоём лице, и знать, в то же время, что это совсем не она.

— Да, вот такая я загадочная, — улыбаюсь я.

Мы снова все смеёмся, а потом я начинаю рассказывать про Ларику.

Рассказываю, что знаю, и довольно подробно. Просто потому, что мы все трое здесь — попаданки, то есть пришедшие, а Ларика — она то как раз была самой что ни на есть настоящей.

И я рассказываю то, что мне в ту ночь прощания с ней передала сама Ларика.

И то, кем она была здесь — дочерью Дары. И кем была сама Дара, её мама, погибшая на севере. И как обижала Ларику Хильда, залезшая в постель к ее отцу и захватившая их дом, и как злобствовали ее две дочери.

Как требовали с неё, совсем маленькой девочки, заработка с её магии. Как били её по волшебным рукам…

— Сволочь какая, — не выдерживает Мэлли, а Дэлия, оказывается, вообще сидит с мокрыми глазами, — ты её хоть живой-то оставила?

— О, Хильда ещё и меня вторично чуть не убила. Она же утопила меня, беременную, в озере. Меня Дэб чудом спас, из озера вытащил.

— Даже слушать невозможно, ну и досталось тебе, Лара! Долгий же у тебя путь был испытаний, чтобы в тебе магия проснулась, — это снова Мэлли.

— А Хильда так и осталась безнаказанной? — возмущается Дэлия.

— Её Маркус наказал, — говорю я. — Утопил в том же озере, просто его дракон туда её сбросил. Совсем недавно мне рассказал все это. Он же очень долго меня искал. Сам выгнал, сам потом и искал, чуть с ума не сошёл. И здесь уже только нашел.

— Да, все они нас, своих истинных, долго искали. И меня, и Дэлию…, — задумчиво говорит Мэлли.

— Так, а с Ларикой в итоге что случилось? — напоминает Дэлия, — а то ты отвлеклась на мачеху её, Хильду.

— Так вот Ларика в юности полюбила местного парня — Тимми. Очень хорошего. Там трогательная и искренняя любовь, правда, девочки, он же её всегда защищал от мачехи.

И далее я рассказываю, как они планировали пожениться, Тимми зарабатывал для свадьбы деньги. Но в день совершеннолетия проступила метка. Её быстро выдали замуж за Маркуса. Но она не смогла его полюбить. Или им времени для этого не хватило.

Через два месяца она все-таки встретилась с Тимми и предпочла простого парня лорду-дракону.

— Не смог, значит, Маркус её завоевать, даже свою истинную? — задумчиво спрашивает Мэлли. — А вот так разве может быть в этом мире? Ведь истинность — она же навсегда. Её же нельзя заменить, сломать. Как же в твоём случае произошла замена истинной?

— Я и сама все время об этом думала, — говорю я, — почему в итоге настоящей истинной стала я, попаданка, а не Ларика. И у меня только один ответ на это напрашивается.

— Какой?

— Что этот древний, совершенно волшебный мир, в котором мы сейчас все очутились, управляет истинностью. Если этому миру что-то грозит, он разыскивает своих древних вэлби в других мирах, чтобы они пришли на помощь.

Помолчав, добавляю:

— В том числе ищет их и в нашем мире, и направляет сюда, в роли истинных для высших драконов. И даже заменяет их, как произошло в моем случае.

— Как все невероятно сложно, — размышляет Мэлли, — но ведь это значит, что когда-то очень-очень давно этот мир переместил души вэлби по разным мирам. Иначе ему негде было бы их брать.

Умница она, Мэлли, зрит, как говорится, в корень. Недаром она королева.

— Да, — говорю я, — и у меня было видение об этом, — вспоминаю я свое ночное видение.

Про ту древнюю битву, когда погиб король Джордан, завещая дочери Даре хранить этот мир.

И я рассказываю девушкам то, что видела тогда. Как погибали голубые маги и погиб древний король Джордан Вэлби, на которого сейчас так похож Дэб Бароу. Его последние слова были: “Живи в веках, Вэлбитерра!”. Его мысли были о дочери Даре.

Делюсь своими мыслями, что, видимо, те сотни магов с голубыми руками, державших купол тысячу лет назад, погибая в комках стрел от чернородцев, смогли сохранить свои души. А древний мир раскидал души голубых вэлби по разным мирам.

Так что мы не случайно здесь оказались. Нет, не случайно. В каждой из нас течет кровь древних вэлби.

— Как все сложно, — говорит Дэлия, — мир просто невероятный, и даже через тысячу лет сам себя защищает. И, получается, у нас особая миссия. Мы для этого сюда попали. Разными путями, но чтобы её выполнить.

— И мы её выполнили, — размышляет королева, — по крайней мере на данном этапе. А чтобы сохранить этот мир дальше, нужно находить других вэлби. Передавать свои знания дальше. И тут идея с Академией магии вэлби очень важна.

Все согласно киваем головами.

Мы как бы прошли по кругу воспоминаний, и в этом разговоре трех вэлби поняли и приняли, кто мы на самом деле.

Для чего попали сюда, в это древний мир магов и драконов.

Поняли, в чем наша миссия.

— А где сейчас Ларика и что с ней? Что происходит с теми, кто перемещается в наш мир? — снова возвращается к своему вопросу Мэлли.

— Она живёт там вместо меня, в моем теле. Ей не очень повезло с этим, в отличие от меня, — грустно говорю я.

— Ой, да не беспокойся ты ни за неё, ни за тело, — смеётся Мэлли, — она же маг, и быстро твоё тело сделает идеальным.

Смешливая она такая, Мэлли. Недаром юмористом работала в редакции.

— Это я просто про детей своих вспомнила, — с тоской в голосе говорю я.

И далее я рассказываю, что Ларика в момент перемещения насильника встретилась там с моей дочерью Лизой. Это я точно знала. А это значит, что она в том мире не одна, а с моими детьми.

— И с Тимми, — добавляю я.

— Так ты туда ещё и Тимми отправила? А как смогла? Какой магией? — это целый ряд вопросов от Дэлии. У неё несколько типов магий, насколько я знаю, и ей все это очень интересно.

— Получается, что портальной. Тимми я отправила в наш мир через свое кольцо, которое насильник снял с моего тела, когда туда перемещалась Ларика. Поскольку это был магический момент, то кольцо получило свойства портала.

Помолчав, продолжаю:

— По крайней мере, не вижу другой причины, почему оно стало порталом. Я свое кольцо потом отобрала у насильника Кречетова. И отправила потом через него Тимми к Ларике. Правда, у меня так один раз только получилось отправить.

— А сама ты не захотела разве вернуться? Почему? У тебя такая возможность была! Единственная! — это уже Мэлли интересуется.

Каждый из нас внутренне тоскует по своим близким, и наверное, предпочёл бы с ними встретиться, вернуться.

— Девочки, я очень хотела вернуться! Очень! И я для себя решала очень сложную задачу — вернуться или остаться. У меня тогда не было никакой ещё любви к Маркусу, я никакой истинности с ним не чувствовала. Это он меня искал, а я от него пряталась. И чуть не умерла тогда в третий раз, без драконьей-то крови.

— А действительно драконья кровь нужна, без неё не родить? — спрашивает Дэлия.

Не знаю, в чем причина, но ей этот вопрос почему-то важен.

Ну, наверное, в Джеральде причина. Все причины у нас тут — эти мужчины. Порой совершенно несносные.

— Возможно, что и можно, наверное, у всех по-разному бывает. Но я без крови Маркуса прямо вся высохла. На грани смерти была, в третий раз.

— Так все-таки, почему ты отправила Тимми, а не себя? — допытывается до истины Мэлли.

Она такая, пытливая. Все до сути ей знать надо. Журналист уж.

— Я же беременная была, на сносях почти. Не могла я ребёночком рисковать.

И я заплакала.

Вспоминать весь этот период тяжёлой беременности и родов было тяжело. Да, я могла переместиться. Вернуться в свой мир через кольцо-портал. Но я не могла рисковать Алексом.

Он же спросил меня тогда:

— А я? Мама, мамочка, а как же Я?

Со мной тогда говорил мой неродившийся ещё пятый ребёнок.

И я осталась, обливаясь слезами.

Я не могла им рисковать!

И сейчас рыдаю, от одних воспоминаний об этом, о потерянной возможности вернуться к другим своим детям. Мне пришлось сделать нелёгкий выбор!

И рядом также рыдает, уткнувшись мне в плечо, Мэлли. Целая королева, а туда же. Ревет, как простая девчонка.

И ещё одна верноподданная ревёт в голос, уткнувшись во второе моё плечо. Дэлия — Даля.

Мы плачем по своему миру. По миру, который оставили. Который любили.

Который вряд ли ещё раз увидим.

И нам всем трем понятны эти слезы. По чему и о ком мы плачем.

Ох, и ревушки же мы…