Измена. Я тебя (не) забуду

Глава 25. Миша

Ох, бля. Неужели она так быстро все вспомнила? Мне отчего-то этого дико не хочется. Наверно потому что не кайф объясняться, зачем соврал, пугать ее еще больше, а потом выслушивать истерики о том, какой я подлец и извращенец.

А я может и подлец, и даже иногда извращенец, но очень уж мне почему-то пока не кайф заканчивать эту нашу игру.

— И что же ты такого поняла, милая? — интересуюсь осторожно.

Нужно ж понять, что именно она вспомнила и вспомнила ли вообще. А-то у меня уже фантазия разгулялась, а она молчит.

— У нас был кризис отношений, да? — огорошивает меня весьма неожиданным предположением.

— Чего? — хмурюсь, не понимая пока как отвечать на такую предъяву.

Ведь я-то, признаться подумывал, что у меня какой-нибудь кризис среднего возраста, и мол потому мне скучно жить стало. А тут вон оно что оказывается. Кризис отношений.

— Мы были на грани развода, да? — всхлипывает Яна и глядит на меня своими синими глазами с какой-то мольбой.

— С чего ты так решила? — сглатываю ком вставший в горле от ее уязвимого вида.

Попутно осознаю, что оказывается вообще не понимаю, как с нормальными женщинами разговаривать.

Я больше к шлюхам и всяким содержанкам привык. Там-то все просто. Любые попытки слез легко осушаются хрустящими купюрами. Ну и обычно с плаксами у меня разговор короткий: больше мы с ними не встречаемся.

А тут типа жена. Не выставишь же ее на улицу. Надо как-то более дипломатично разбираться.

— Эта девица далеко не просто домработница, — воет Яна. — Ведь так?

Бля, для девчонки потерявшей память она слишком сообразительная:

— Почему это? — тупой вопрос. Но я просто не знаю, что еще сказать. Приходится прощупывать почву. Прям как по минному полю.

— Потому что домработницы обычно не целуют работодателей в щеку при встрече! — ого, как взрывается. Прямо рычит, маленькая тигрица: — Я потеряла память, а не мозги, Миша. Так что хватит держать меня за дуру!

Быстро пораскинув мозгами, прихожу к выводу, что она сама сейчас накинула лучшее оправдание всем моим косякам в наших «отношениях». Ведь на разлад можно очень многое списать. Поэтому не долго раздумывая, соглашаюсь:

— Ладно, ты меня раскусила. У нас были проблемы, — да, я все еще не очень люблю врать, но раз уже впрягся в эту хрень, приходится как-то выруливать.

Что же она потом скажет, когда все вспомнит?

И почему меня это ебет, интересно?

Яна затихает. Внимательно так меня изучает:

— И из-за чего же?

— Ну типа… не сошлись характерами, — пожимаю плечами. — Я же тебе еще в больнице сказал, что не самый приятный мужик.

Яна молчит. Это почему-то напрягает еще сильнее, чем ее слезы. Мало ли, какие процессы происходят в ее симпатичной головке, пока она молчит. Еще и сканирует меня таким напряженным взглядом, будто рентгеном просвечивает, и наконец выносит свой вердикт:

— Я не буду у тебя ничего спрашивать об этом. Только надеюсь, что мы никогда не предавали друг друга, — делает паузу, и глядит на меня с надеждой.

Качаю головой, хоть тут можно ответить честно:

— Никогда, поверь.

— Тогда я надеюсь, что домработниц подобных этой Нине в нашей жизни больше не появится, — она так строга, будто воспитывает меня снова.

Меня-то? Прикольная. Кому расскажи — не поверят: Мишу дрессируют. Но мне пока заходит эта игра. И моя отважная укротительница продолжает:

— О доме и еде я позабочусь сама, — а это из ее уст очень тепло звучит. — И если ты не против… — смущенно отводит взгляд, — предлагаю все же начать сходиться характерами...

Чувствую себя в какой-то ловушке. Но настолько уж интересная эта западня, что я пока не хочу вылезать. Киваю:

— Ну, давай попробуем. Вдруг получится, — ухмыляюсь.

Ощущение, что я завел себе очень милую и очень ворчливую зверушку. К которой еще и подход нужно найти правильный.

Моя зверушка вдруг едва заметно пошатывается и я подхватываю ее за талию:

— Тебе явно надо отдохнуть, — обнимаю ладонью ее за шейку.

Вся она такая хрупкая и слабенькая, что страшно делается. Даже прикасаться к ней. И при этом хочется почему-то. Откуда только спрашивается столько отваги в этой малышке?

От мужа сбежала, от меня тоже, Колобок недоделанный. Едва не убилась. Спорит так бесстрашно. Отчитывает всяких мужиков страшных. Будто вообще ничего не боится. Хотя сама дрожит как осиновый лист.

А еще пахнет так охуенно. Даже после стерильной больницы.

Хочу еще на вкус попробовать. Но держусь…

— Пойдем, я тебе нашу спальню покажу, — выдавливаю охрипшим голосом, осознавая, что молчание затянулось.

Ее потрясающие голубые глаза становятся еще больше:

— Мы б-будем… в одной комнате?

— А что? Не хочешь? — вообще-то весьма ожидаемо.

Очевидно даже потеряв память Яна осталась верна своим раздражающим принципам и не планирует так уж быстро раздвигать передо мной ноги.

Но и я сдаваться не намерен. Привык получать все, что хочу. И уже признаться забыл, когда действительно всем своим нутром чего-то так сильно хотел, чтобы этого с кайфом добиваться. Но потом она ввалилась в мою машину. И теперь я готов на все, чтобы наконец заполучить эту куколку в свое полноценное пользование:

— Ты же сама предложила начинать сходиться характерами, — припоминаю ее слова. — Не знаю, как там у других мужиков, но путь к моему сердцу однозначно лежит через постель…