Измена. Я тебя (не) забуду

Глава 34. Яна

Голова болит так, будто у меня похмелье. Тяжело открываю глаза и щурюсь от солнечного света, пробивающегося сквозь невесомую тюль.

Вообще-то красиво. Хоть и больно глазам.

Гляжу перед собой, разглядывая пылинки, танцующие в свете солнечного луча.

Так хорошо сейчас. Если не считать головной боли, конечно.

Однако по сравнению со вчерашним приступом адской мигрени, от которой я думала череп расколется, сегодняшняя боль — цветочки.

Хорошо, что у Миши оказался шприц с обезбаливающим…

Миша!

Резко сажусь в кровати и озираюсь по сторонам. Никого.

Хвастаюсь за голову — от резкого движения она начала пульсировать, и в сознании начали всплывать обрывки прошедшей ночи.

Мы все же переспали? Да еще и КАК!

Боже! Даже думать об этом неловко.

Понимаю, что он мой муж и вроде заложена у меня даже такая мораль, что с мужем вообще ничего не стыдно. Однако умом понимать — одно, а на деле… На деле я пока не представляю, как мужу в глаза смотреть.

— Проснулась? — Миша вдруг входит в комнату.

Я вздрагиваю, и натягиваю одеяло по самые глаза.

Только сейчас осознаю, что я оказывается голая. Вообще полностью. Ого.

Это он меня раздел?

Миша выглядит каким-то задумчивым и отстраненным. Признаться мне от этого совсем некомфортно.

Это ведь не из-за того, что между нами было ночью? Я не помню всех подробностей и из-за этого боюсь, что могла сделать что-то не так.

— Ты что-то вспомнила? — холодно спрашивает.

Задумываюсь всего на секунду:

— Н-нет вроде, — отвечаю неуверенно. — Признаться я-то и прошедшую ночь не слишком помню. А что? Я что-то говорила о прошлом?

Он глядит на меня изучающе. Хмурится:

— Если выспалась, то пойдем поедим, — говорит вместо ответа. — Мне нужно уехать по делам, но Лева сказал следить, чтобы ты хорошо ела, а уже ужин скоро и ты голодная со вчерашнего дня.

— Как ужин? — удивляюсь я, бросая взгляд в окно на обманчивое солнышко. Так это не рассвет, а уже закат почти.

— Ты проспала практически весь день, — говорит Миша. — Я даже с врачами твоими связывался на всякий случай. Но они сказали, что для твоего состояния это вполне нормальное явление. Так что если выспалась, пойдем поедим, иначе придется заказывать тебе питательные капельницы.

— Не надо капельницы, — качаю головой я. — Но… моя одежда. Где она?

— Я снял, — отвечает он будто бы безразлично. — Ночью я слегка перестарался и порвал ее.

В голове возникает воспоминание о том, как он разрывал на мне трусики. И тело покрывается непрошеными мурашками.

— Ладно, — мямлю, пряча смущенный взгляд. — Тогда дашь мне что-нибудь надеть?

— Можешь выбрать сама в гардеробе, — он кивает на дверь-купе. — Твои вещи привезли утром.

Вот как? Я так крепко спала, что все пропустила. А главное не понимаю, отчего мой муж так напряжен? Неужели я сделала что-то не так ночью? Может ему не понравилось? Он сейчас выглядит пугающе холодным. Я больше не интересую его?

Вряд ли. Он все еще так смотрит… Буквально глаз от меня не отрывает, будто выжидая чего-то.

— Ты идешь? — спрашивает. — Одеваться?

— П-прямо так? — удивляюсь я, но тут же осознаю, что это пожалуй неуместный вопрос мужу. Еще бы выйти его попросила. Тогда и вовсе не удивительно, что он чем-то недоволен. — Да, иду-иду.

Свешиваю ноги с кровати в другую сторону от Миши, чтобы он мог видеть только мою обнаженную спину. Поправляю волосы так, чтобы они прикрыли грудь.

Пусть и неуместно стесняться мужа, но я никак не могу перебороть эти дурацкие стыдливые настройки.

Поднимаюсь на ноги и быстро семеню в гардероб, скрываясь от Миши за дверью.

Ого, да тут теперь все ящики ломятся от кучи одежды, хотя ночью я вообще ничего для себя найти не смогла.

Беру какую-то вещь с ближайшей полки, чтобы поскорее хоть чем-то прикрыть свою наготу, но это оказывается облегающее вечернее платье. Немного не подходит для дома.

Беру следующую вещь. Снова платье.

Вот блин.

На вешалках тоже платья, или же шикарные брючные костюмы, комбинезоны даже. Но ничего напоминающего домашнюю одежду.

Пытаюсь отыскать хотя бы нижнее белье, перебирая все возможные ящики, но и его нет.

А еще у всей одежды любопытная отличительная особенность. Бирки. Будто вся она новая.

Так странно.

— Почему так долго? — слышу голос Миши слишком близко к двери и спешу влезть в то платье, что осталось в руках последним.

Тесное. Но садится как влитое. Будто по мне шито. Облегающее молочное платье на бретельках.

Как я и ожидала Миша бесцеремонно заглядывает в гардероб. Но тут же замирает. Темные глаза мажут по моему затянутому в тесное платье телу.

Муж одергивает галстук на своей рубашке, будто ему внезапно стало тяжело дышать.

— Так смотришь, будто не видел меня только что голой, — смущаюсь я.

— Я просто не был готов к тому, что ты и в одежде можешь выглядеть так же охуенно как без нее.

— В таком платье сложно выглядеть плохо.

— Ошибаешься, — он все продолжает сканировать меня взглядом. — Дело далеко не в платье. Такое тело будет хорошо смотреться и в больничной сорочке, и в мешковатой пижаме.

— К слову о пижамах, — хочу поскорее переключить тему, пока не сгорела от смущения. — Здесь будто только одежда на выход. Ни пижам, ни домашней одежды. Даже… нижнего белья никакого нет.

Его взгляд спадает на уровень моего лобка, явно заинтригованный моим последним замечанием:

— Вот как? — Миша облизывает губы. — Говоришь, белья нет.

— В смысле совсем нет, Миш, — пытаюсь вразумить своего вечно голодного мужа, чувствуя, что он не может уловить основную мысль: — В шкафу.

Он явно уже не слышит меня.

Под его обнажающим взглядом мое тело начинает покрываться мурашками. И соски как две огромные мурашки слишком заметно напрягаются под светлой тканью.

Он видит.

Он вообще все видит. Будто рентгеном меня просвечивает, сильнее вгоняя в краску.

Обнимаю себя руками за плечи, стараясь спрятаться от его сводящего с ума жадного взгляда.

Ощущение, что он едва сдерживается, чтобы не наброситься на меня. И для меня уже даже странно, что мой горячий темпераментный муж все еще стоит так далеко от меня.

Даже не прикасается. Остается стоять на входе в гардероб, загораживая своим огромным силуэтом весь проем, и кулаки почему-то сжимает до побелевших костяшек.

Неужели он настолько сильно хочет меня?

Однако вместо того, чтобы как обычно перейти к привычному ему грубому подкату, он хмурится. Трет пальцами переносицу и говорит:

— Не задерживайся тут. Я жду тебя в кухне.