Измена. Я тебя (не) забуду

Глава 49. Миша

Мне даже успевает показаться, что Яна поддается мне. Но затем она вдруг принимается колотить меня слабыми кулачками в грудь, пытаясь вырваться из моих объятий.

Отстраняюсь не сильно, и из рук своих не выпускаю ее, чтобы снова не пропала:

— Девочка моя, — хриплю в ее губки, пока она отдышаться пытается, — я так соскучился…

— Да ты… — пыхтит она задыхаясь, и все еще выбраться пытается, но я не пускаю, — что ты себе позволяешь, медведь ты неотесанный?! Жить надоело?

— Надоело, принцесса, — мучительно прижимаю ее к себе. — Без тебя пиздец как надоело.

— Вы только поглядите, он еще и матерится как сапожник! — фыркает зло. — Да ты кто такой вообще, грубиян?!

Глазища на меня свои голубые таращит. А я понять не пойму: вопрос риторический, или она реально меня не помнит и ответа ждет?

Неужто и правда снова память потеряла?..

Оно может и к лучшему было бы. Чтобы она все мои грехи забыла и мы бы с ней начали с чистого листа. Да только я за прошедшие годы без нее столько раз кубаторил в голове наше с ней фальшивое замужество и винил себя, что ввязался в ту ложь, что больше и не посмею соврать ей. Да и здоровье ее меня сейчас волнует куда сильнее, чем личные интересы.

— Я — Миша, — отвечаю единственное, что могу в текущей ситуации. — Не помнишь меня, солнышко?

Ее глаза удивленно округляется, будто она не ожидает от меня нежностей. А я просто не могу держать это в себе. Соскучился так сильно, что меня сейчас буквально порвет от всего, что я хотел бы сказать ей за все эти годы. Но не спешу. Испугать боюсь.

А Яна молчит, изучая меня.

Непроизвольно протягиваю руку к ее щеке и касаюсь кончиками пальцев раскрасневшейся с мороза кожи.

Яна кажется даже не дышит. Но на удивление и не отстраняется от моей руки. Будто прощупать пытается собственные ощущения от моей наглости.

— Яночка… — шепчу я. — Ты все такая же красивая, как и тогда…

Она моргает часто-часто и наконец выдавливает, не глядя на меня:

— М-мы з-знакомы?

— Есть такое дело, — киваю я.

— И кем же ты мне приходишься? — она с ясно читаемым вызовом поднимает взгляд мне в глаза. — Может муж?!

У меня такое ощущение, будто я сейчас на самом важном жизненном экзамене. Стоит ответить неверно и мне крышка.

— Нет, радость моя, — в этот раз выбираю честность. — Я тебе не муж.

Ее взгляд немного смягчается. Видимо ответ мой ей понравился:

— А чего тогда руки распускаешь? — строго требует она.

— Соскучился просто, — меня прям ломает от желания стиснуть ее в объятиях.

— Так соскучился, что аж целоваться лезешь, хотя я тебе не жена? — пытает она.

— Даже еще сильнее, — признаюсь честно. — Так что даже если собираешься меня гнать — не уйду.

— Уйдешь рано или поздно, — отмахивается. — Судя по машине и прикиду у тебя в городе дел немало осталось. Надолго тебя не хватит в деревне прозябать. Если только силком меня с собой не утянешь, варвар бессовестный?

— Не утяну, принцесса, — осторожно ловлю ее ручку, и прижимаюсь губами к ее тонким пальчикам. — Клянусь, больше ни за что не обижу тебя, пропажа моя. Только не убегай. Умоляю.

— Значит признаешь, что обижал? — щурится она недоверчиво.

— Каюсь, родная, — осторожно сжимаю ее пальчики в своей руке. — Я ведь совсем не с того наше общение начал. Теперь понимаю, что дурак был.

— Сдается мне, что и сейчас ничего не изменилось, раз ты целоваться лезешь при первой встрече, — фыркает недовольно.

А я на нее насмотреться не могу.

Вроде росточком небольшая, а держится как королева — не меньше. Носик вздернут, подбородок повыше, и ощущение, что это она на меня свысока глядит.

Надо же.

Это ведь то самое чувство, что меня зацепило в первую нашу встречу, когда она меня за наглого таксиста приняла. Будто не боялась совсем. Строго так держалась со мной. А мне ведь совсем непривычно, чтобы люди со мной так обращались. Все на цирлах. А она как училка со мной.

Хочу сохранить это чувство. Чтобы не боялась меня больше никогда.

— Яна, сколько можно гостя на пороге держать? — раздается голос бабули из кухни. — Идите чаем согревайтесь, да поговорите заодно. Узнаешь, зачем пожаловал.

Яна от голоса бабушки явно смягчается и будто нехотя мне выдает свой вердикт:

— Ну пойдем. Погреемся, — откидывает с плеча отросшую косу. — Расскажешь, на кой пожаловал.

Идет в кухню. И я за ней. Как телок на привязи.

Но стоит ей в проеме появиться, как меня едва с ног не сбивает детский вопль:

— Мама! — радуется малой.

А до меня только сейчас доходит…

Так внук бабули… это сын моей пропажи?