Измена. Я тебя (не) забуду

Глава 59. Яна

— Ты самая красивая женщина на свете, — слышу тихий шепот сквозь сон.

Так тепло и совсем не хочется просыпаться. Но слух цепляет какую-то суету из кухни и сознание медленно, но начинает проясняться. И по мере того, как это происходит я вдруг осознаю, что натворила ночью…

Резко открываю глаза и шумно втягиваю носом воздуху, обнаружив прямо перед собой своего наглого медведя.

— Прости, что разбудил, — он так непривычно мягко улыбается мне. — Просто не удержался. Ты правда очень красивая, Ян.

— С-спасибо, — неловко выдавливаю я, пытаясь натянуть одеяло как можно выше, потому что под ним я очевидно совершенно голая.

Но вот беда… Миша тоже.

В том смысле, что он вместе со мной под одним одеялом и судя по соприкосновению наших тел он тоже совершенно голый.

Мамочки…

Пытаюсь незаметно отползти от этого горячего мужика. В смысле температуры конечно же. Хотя он и в остальных смыслах кажется мне весьма горячим…

Боже, Яна!

Но куда тут деться от этого приятного тепла во всем теле, которым меня очевидно одарил мой медведь. Однако от неловкости я тоже никуда не могу спрятаться. Поэтому медленно, но верно отползаю к стене, под зорким наблюдением своего Миши.

Он глядит с какой-то хитренькой улыбочкой, очевидно догадываясь, что никуда я не денусь. Ведь дальше стены не уползу. И рискнуть вылезти из кровати голой, пока он здесь — тоже не про меня.

А к слову, как мы оказались в кровати?

Все ведь на полу случилось. А потом я видимо отключилась.

Значит он переложил меня в кровать? Как неловко.

Стоит только представить, что Миша разглядывал меня голую, пока я спала. От одной мысли мурашки по всему телу. И нет, это явно не от страха. Я с удовольствием осознаю, что больше совсем не боюсь своего невоспитанного медведя.

И он не обманывает мои ожидания. Стоит мне наконец упереться лопатками в холодную стену, как он тянется ко мне своими ручищами и сгребает обратно в горячие объятия. Вот же мужлан невоспитанный!

— Ну и куда же ты собралась, принцесса моя? — шепчет мне в волосы, вынуждая мою кожу снова и снова покрываться мурашками. — Замерзнешь ведь без меня.

— Вовсе нет! — протестую просто потому что от неловкости проснуться с ним в одной кровати готова со стыда сгореть. — Мне совсем не холодно. Так что отпусти.

Он слегка ослабляет объятия, позволяя мне отстраниться. И с наглой ухмылкой смотрит мне в глаза:

— Выходит то, что у тебя стоят соски я могу воспринять как личный комплимент, а не признак того, что тебе холодно.

— Ч-что? — задыхаюсь от возмущения, спешу прикрыть грудь руками.

И как он только увидел? Или почувствовал что ли? Стыдоба какая!

— Грубиян! — не в силах справиться со своим смущением отворачиваюсь от мужчины.

Однако он снова прижимает меня к себе и принимается бесцеремонно покрывать поцелуями мою шею и затылок:

— Прости, девочка. Я не хотел грубить. Просто совсем не умею разговаривать с принцессами вроде тебя. Но я готов учиться. Не ворчи только.

Я чувствую как его горячий член вжимается в мою поясницу и понимаю, что отпускать он меня не намерен.

Миша слегка прикусывает мочку моего уха, и я невольно стону. А его лапищи на моей груди нисколько не помогают сохранять самообладание. Он осторожно перекатывает своими шершавыми пальцами чувствительную бусину соска, и принимается ритмично потираться членом о мою задницу.

— Видишь, я тоже хочу тебя, — хрипит он мне на ухо. — Так что тебе нечего стесняться. В этом нет ничего постыдного, когда муж хочет свою жену или жена мужа.

— Ты ведь сказал, что больше не будешь врать, что я твоя жена, — припоминаю ему.

— Я не вру. Скажем, немного забегаю вперед.

Поворачиваю к нему голову, желая понять, где заканчиваются шутки и начинается серьезный разговор.

Миша кажется тоже улавливает мое напряжение, поэтому прекращает свои движения:

— Ну чего ты так смотришь опять, Ян? Ты же сама понимаешь, что выхода у тебя не осталось. После того, что ты со мной сделала, ты просто обязана выйти за меня.

— А ч-что я такого сделала? — пытаюсь возмущаться.

— Ну как же. С ума меня свела, — он подается ко мне и коротко целует в кончик носа. — Влюбила, бессовестная. А сама спряталась, — целует висок. — Измучила поисками. Чуть в могилу не свела, пока пряталась. А ночью сегодня… — он так дышит тяжело и я чувствую, как его член пульсирует на моей пояснице, — окончательно добила. Соблазнила коварно.

— Ч-чего это сразу коварно? — требую я обижено.

— Так я ведь после тебя ни на одну женщину смотреть не могу. Только тебя хочу. И люблю только тебя. Ты меня околдовала походу. Очаровала с первого же взгляда. Еще и… — он теперь так серьезно смотрит мне в глаза, — еще и сына мне родила.

Поджимаю губы. Сейчас боюсь.

Я ведь сразу не сказала, что Тимоша от него. А вдруг разозлится.

— Так ты знаешь? — выдавливаю я.

— Мне Лёва подсказал, слава богу. Сам я идиот. И если бы ты не надумала признаться, так бы и считал, что сын Корота.

— П-прости, — вылавливаю напуганно.

И судя по тому, как его взгляд заметался по моему лицу, он понял, что я испугалась.

Слегка отодвигается, но только для того, чтобы развернуть меня к себе лицом:

— Я знаю, что сам виноват, Ян. Знаю, что ты по заслугам меня наказала. Так что даже не вздумай снова бояться меня. Я никогда не обижу тебя. Вас. Поняла? Я только одного прошу. Выходи за меня, а? — он сейчас так искренен в своей настойчивости, что я даже спорить не могу, просто слушаю его. — Я на руках вас с сыном носить буду. У вас будет все, что пожелаете. Любые блага.

— Благами меня не купить, — фыркаю. — Ты забыл? Я богатая невеста вообще-то. Ты сам сказал.

Он усмехается, и кажется отчаявшись убедить меня, подается мне навстречу и утыкается носом в мою макушку:

— Ладно. Без денег значит, — задумался кажется, чем впечатлить меня можно.

А я выжидаю. Самой интересно, что может предложить мужчина, привыкший все решать своей властью и богатством.

— Я тебя каждую ночь трахать буду, как сегодня, до отключки, — хрипит, смущая меня.

— Ну это обоюдная выгода выходит. А что для меня лично? — поднимаю на него взгляд игривый.

Он улыбается:

— Любить тебя буду, — наконец угадывает то, что я хочу услышать. — Любить так сильно, как никто другой не сможет. И тебя, и сына нашего. На всю жизнь. И даже… — запинается и хмурится, — даже если ты меня не сможешь полюбить… я буду любить за двоих, принцесса.

— Кто сказал, — удивляюсь я, — что не смогу?

— А ты сможешь? — в глубинах его темных глаз будто какой-то огонек надежды загорается.

— Ну… — мямлю неуверенно, — получается не смогу… а уже… смогла.

— Что? — он очевидно не понял мою невнятную речь.

Поэтому приходится собрать всю свою уверенность в кулак:

— Думаешь я бы… разве стала бы я сама это… — злюсь от того, что не могу по взрослому сформулировать фразу. — Стала бы я сама сегодня соблазнять тебя, если бы не любила, бестолковый ты медведь?!..

Миша смотрит на меня так, будто впервые видит. Смотрит и молчит. Только рот приоткрывает шокировано.

Мне кажется с таким выражением лица люди смотрят на звездопад. Или солнечное затмение. Или любое другое волшебное космическое явление.

— Девочка моя… — выдыхает он.

Ну вот. У меня опять мурашки.

— Радость моя, — он как-то уязвимо хмурится. — Любимая…

— Поцелуй уже меня, — всхлипываю я, отчего-то расчувствовавшись.

Миша подается мне навстречу и так бережно накрывает мои губы поцелуем, будто я для него целая вселенная.

Удивительный медведь. Такой грубый и невоспитанный снаружи. И такой ласковый внутри.

...

Уже завтра встретимся в финальной главе этой необычной истории