Измена. Я тебя (не) забуду

Глава 57. Яна

Молча выдаю непрошеному гостю что постелить на пол. А сама спешу улечься в свою кровать, лицом к стенке изображая полнейшее безразличие к его дальнейшей судьбе.

Закутываюсь в одеяло прямо в халате, в котором на кухне сидела. Ну не переодеваться же мне при этом дикаре.

Бабуля еще как назло спряталась в комнате с Тимошей, и дверь закрыла. А меня наедине с этим медведем бесстыжим оставила.

И не боязно за меня этой старухе бессовестной? А если он маньяк? А если домогаться станет?

Вот так и называй кого ни попадя своей семьей. Совсем не переживает за внучку бабуленька.

И на кухню ж этого мерзавца не выгонишь. Там даже ковра нет, чтобы холод от пола отбить. Да и не поместится ведь этот верзила в кухонном проходе. Там места столько нет под его габариты.

К слову о габаритах. Стараюсь лежать в кровати максимально широко, чтобы не вздумалось никаким медведям невоспитанным лезть на мою тесную полторашку.

Не мои проблемы, что на полу холодно. Сам захотел остаться.

А ежели замерзнет, так пусть проваливает. Лишь бы меня не домогался.

Уткнувшись носом в стену лежу долгие минуты. И меня так и подмывает повернуться и посмотреть, почему это мой невоспитанный сексуально озабоченный наглый и бесцеремонный медведь после недолгих шуршаний постельным бельем вдруг притих?

Не мог же он уснуть в конце концов?

А как же домогательства?

В смысле… я думала, что глаз не сомкну всю ночь, придется держать от него оборону и может даже драться с этим нахалом. Однако он почему-то не спешит нападать.

Так дело не пойдет…

В том смысле, что меня так может и сон сморить и кто тогда будет меня защищать от его приставаний?

А они точно будут, я уверена. Его ведь хлебом не корми, то целоваться лезет, то руки распускает.

И не с проста ведь он так настаивал остаться у нас на ночь? Может даже бабулю подкупить успел, чтобы она нас в одной комнате оставила. Никому доверять нельзя.

Делая вид, что просто хочу перевернуться на другой бок неторопливо поворачиваюсь к своему непрошеному соседу. И просто теряю дар речи от представшей мне картинки в свете тусклой лампадки…

Он… он что… спит что ли?! Реально?!

Быть того не может.

Но вся его расслабленная поза и закрытые глаза подтверждают этот факт.

Одетый. Ничем не укрытый. Сложив свои огромные ручищи на не менее огромной груди мой медведь размеренно дышит в тишине крохотной спаленки.

С ума сойти. И как это понимать?

Совсем ведь на него не похоже.

Может ловушка какая-то? Ну не верю я, что он мог вот так просто уснуть. Это после всех его слов-то?

А вдруг заболел?..

На улице ведь холодно, кто знает где он шарахался, пока я его ждала весь вечер у окна? Что если замерз и простыл? А я его еще и на пол уложила?

Тихонько сползаю с кровати босыми ногами на пол. Доски ледяные и даже ковер не сильно спасает.

Семеню к шкафу, достаю теплое одеяло и возвращаюсь с ним к медведю.

Опускаюсь на корточки, укрывая огромного мужчину. И на всякий случай касаюсь пальцами его лба, проверяя наличие температуры.

Вроде нормальная.

Тогда тем более не понимаю, почему он спит.

Мои пальцы скользят с широкого лба к кончику носа. Очерчивают аккуратную бороду и касаются мужских губ.

— Ты просто непроходимый нахал, — шепчу в тишине. — Ты ведь обманул меня? Притворился моим мужем. Воспользовался моим телом… — запинаюсь на этих словах, потому что смущаюсь даже вспоминать о той нашей ночи. — Да как ты смеешь после всей этой лжи говорить мне о любви? Думаешь я еще хоть раз поведусь на тебя?

Фыркаю недовольно, оценив, что он совсем не реагирует:

— И как только вообще твоя совесть тебе спать позволяет?

Сама не знаю с кем я говорю, потому что Миша не шелохнется даже. Кажется и правда спит.

И потому мои пальцы как-то слишком уж вольно зарываются в его шевелюру, а я поддавшись какому-то непривычному чувству наклоняюсь к нему ближе и утыкаюсь лбом в его могучее плечо.

Блин. Ну почему именно рядом с этим мужланом невоспитанным я чувствую себя так комфортно и уютно будто он и есть мой дом?..

Почему совсем не боюсь его больше?

Напротив.

Лезу спорить с ним и отчитывать его, будто право на это имею и будто на сто процентов уверена, что он ни за что не обидит меня.

Мне так хорошо и спокойно сейчас, как не было уже давно. И кажется я совсем не хочу терять это чувство.

Неосознанно… ну или осознанно касаюсь губами его шеи над воротником рубашки и тихо шепчу:

— Я тоже, Миш… — вздыхаю, будто вынуждена признать свое поражение, — я тоже очень соскучилась.

— Я знаю, принцесса, — вдруг раздается у меня над головой шепот, вынуждающий меня вздрогнуть. И огромные руки сгребают меня в объятия, будто в тиски.

Резко отрываюсь от его плеча и едва встретившись с лукавым взглядом темных глаз хочу удрать куда подальше, но теперь-то этот гад не спит. Теперь он бесцеремонно прижимает мою талию к своему торсу:

— Я ведь постарался вести себя как джентельмен, — резонно замечает он. — Но ты сама пришла. Значит я больше не отпущу, радость моя, — с этими словами мой дикий медведь впивается в мои губы удивительно мягким, но таким жадным поцелуем, что у меня перехватывает дыхание и я даже забываю, что моя раненая гордость требует сопротивления.

Поддаюсь ему по инерции.

Просто физически не могу сейчас сопротивляться.

Или… просто не хочу?