Измена. Я тебя (не) забуду

Глава 28. Миша

Сказать, что я в ахуях от ее дедукции — ничего не сказать. Ведь для человека потерявшего память она весьма наблюдательна. Так и хочется в ответ спросить: зайка, а ты точно память потеряла, или разводишь меня?

И вроде бы сейчас довольно удобный момент закончить этот спектакль, в который я и влезать-то не собирался. Ведь если она уже заподозрила что-то, то и таким уж сильным стрессом для нее уже не будет если я открою правду.

Но чет мне совершенно не кайф прерывать эту игру прямо сейчас. Я просто так странно себя чувствую рядом с этой крошкой, что мне хочется еще немного прощупать это ощущение. Насладиться им.

Поэтому я как на пружине подскакиваю с кровати и иду к Яне застывшей в дверях.

Пятится от меня.

Ну бля…

Я даже зубы стискиваю от раздражения. Не хочу я, чтобы она снова меня боялась.

— Ну ты чего, милая? — подхватываю ее за талию, не позволяя продолжать пятиться от меня. Заправляю растрепанные волосы ей за ушко. — Ну что еще за глупости, родная? Конечно я твой муж. Иначе зачем бы мне это все?

Ах ты ж мудила, уже врешь и не краснеешь даже.

Ладно, я никогда краснеть не умел. Но как же там эти зазрения совести и прочая лабуда.

Видимо мне не ведомо. И кажись я уже настолько вжился в роль, что готов и дальше врать, лишь бы оставить эту девочку при себе:

— Я же тебе сказал, разлад у нас был серьезный. Ты вещи свои собрала и в городскую квартиру от меня съехала. А я тут один. Но вчера я тебя привез, чтобы помириться. Пока по делам отвлекся, ты с забора упала. Вот и все.

— Тогда где же кот? — требует испуганно.

— Какой кот, я ведь терпеть не могу животных? — хмурюсь.

— Вот именно! — взрывается в истерике. — Слишком много лжи, Миша! Ни моих вещей, ни кота, за которым я со слов доктора полезла, ни даже любви! — осекается, губку прикусывает, будто сама испугалась того, что сказала.

Блядь, кот. Вот я дурак.

Яна взгляд отводит и собравшись с силами продолжает:

— Я не чувствую любви. Ни твоей. Ни своей. Понимаешь? А я так не могу. Мн-не кажется… ощущение такое, что ты просто играешься со мной, — всхлипывает снова. — И все. Умом понимаю, что это глупость: зачем бы взрослому мужчине заниматься подобным. Но никак не могу отделаться от этого чувства. Разлад-разладом, но если мы любили, — она снова поднимает на меня заплаканные глаза, — где-то это должно быть. Ведь так?

Вот как? Выходит не дотягиваю я до мужа? И мою фальшивую игру в любовь она раскусила на раз два.

Тогда видимо придется мне постараться. Ведь отпускать ее мне почему-то совсем не хочется.

— Я твой муж, девочка, — твердо говорю я и кладу пятерню на ее задницу, вынуждая Яну вздрогнуть.

— Что ты?.. — пищит в ужасе.

— Вот здесь у тебя шрам, — вспоминаю я очень кстати. — Тебя в детстве собака за зад укусила. Можешь раздеться и сама убедиться.

Изворачивается. Оттягивает резинку трусиков и естественно находит там шрам, который я заметил вчера.

Поворачивается, и я чувствую, что даже расслабляется слегка в моих руках:

— Значит ты и правда мой муж? — глядит на меня с надеждой.

Страшно представить, что там сейчас творится в этой красивой головке. Какой сумбур.

Ничего не помнить. Каково это?

Не знаешь кому доверять. Держаться за любую скотину, что притворится близким.

И ведь чувства ее не наебывают. В отличие от меня.

Она ничего не чувствует и это ее сильно с толку сбивает. И меня бесит. Сам не знаю почему.

Неужели хочу, чтобы чувствовала? Ко мне.

А нахуя?

Должно быть претит мне, что эта симпатичная мордашка никак вестись на меня не хочет.

Хоть с памятью, хоть без.

Хоть будучи замужем, хоть совершенно не помня своего козла-мужа.

Раздражающе стойкая девочка. А я совсем не привык, чтобы меня динамили.

Но и силой ее брать не хочу.

Кажется мне заходит эта ее игра в недотрогу.

Касаюсь своими грубыми пальцами ее тонкой шейки. Как куколку хрустальную поглаживаю осторожно:

— Муж, солнышко, — утешаю ее.

И мне даже уже почти не тошно от собственной лжи. Покуда она не вспомнит все сама, ей полезнее оставаться моей женой.

Я позабочусь о ней. Получше, чем Корот уж точно.

Не хочу, чтобы ей было больно. Или страшно. Хочу делать ей приятно. Но для этого кажется мне придется сначала ее завоевать.

— Я уже говорил тебе, что не самый приятный мужик, — будто оправдаться пытаюсь. — Не умею я все эти ласковости-нежности, понимаешь? Потому видимо и не чувствуешь ты этой самой любви.

Она прикрывает глаза, и устало складывает голову мне на грудь.

Бля…

Че за чувство такое?

Тепло мне. И так комфортно. Будто именно этого я и искал в жизни.

— Но я хочу попробовать, Ян, — хриплю, утыкаясь носом в ее волосы. Пахнет она — охренеть просто. Крышу срывает. — Покажешь мне, как нужно тебя любить, м?