Измена. Я тебя (не) забуду

Глава 9. Яна

Варвар кладет трубку и бросает мой телефон на столешницу под чашу раковины.

— Я вроде велел тебе помыться. А ты тут людям работать мешаешь, — отчитывает меня строго, как нашкодившего ребенка и кладет на полку чистое белье.

— В с-смысле, мешаю? Это и есть их работа! Спасать таких как я, от таких, как вы! — не выдерживаю подобной наглости с его стороны.

Очевидно Кирил, тварь, не соврал насчет этого Миши. Вот же попала я…

— А че тебя спасать? — злится медведь. — Я ж тебя убивать не собираюсь. А кого-то в этот момент может и убивают. Прикинь, а ты последний патруль вызовешь и тем самым отнимешь чью-то жизнь? И тебе при этом даже не помогут.

Не поняла. Он на полном серьезе сейчас стыдит меня? Или…

Его губы искривляет слегка пугающая усмешка.

Шутки у него конечно… специфичные. Да как и он сам, пожалуй.

Миша вдруг протягивает мне букет цветов, очевидно выдранный с клумбы только что, потому что на некоторых стеблях остались корешки с сырой землей.

— С днем рождения, Я-на, — он так странно произносит мое имя, будто маленький ребенок, изучивший новое слово.

— С-спасибо, — принимаю букет из его рук, не желая злить этого дикаря, хотя и считаю, что выдрать цветы с клумбы это чистой воды варварством. Однако они уже все равно не жильцы, и я тоже буду, если рот открою со своими возмущениями.

А цветы и правда очень красивые. Я даже не знаю как они называются. Первый раз такие вижу. Подозреваю, что у этого дяденьки просто есть недешевый ландшафтный дизайнер, который завозит для этого особняка всякие диковинки.

— Терпеть не могу бабские слезы, — морщится он неприязненно. — Подумал, что это должно хоть немного поднять тебе настроение. Тем более раз день рождения.

Ого. Дикарь сейчас что, оправдывается передо мной? Или мне показалось?

— Спасибо, — снова повторяю я сдержанно.

— Че «спасибо»? — опять злится. — Тебе нравится или нет? Если нет, я могу пойти других сорвать. Хотел заказать, но подумал, что до конца твоей днюхи слишком мало времени и курьер не успеет привезти.

— Понятно, — киваю я. — Мне все нравится, — растягиваю губы в неестественной улыбке.

— Ты же пиздишь щас, — моментально раскусывает он меня, подозрительно щурясь. — Давай сюда, сейчас другие нарву, — он тянется к цветам.

Отступаю, прижимая к себе букет:

— Нет! — торможу его уверенно. — Они мне очень нравятся! Правда! Просто… просто…

— Просто что? — требует строго.

— Я люблю живые.

— А эти тебе какие? Искусственные что ли?

— В том смысле… — сама не понимаю, зачем мужчине, от которого я хочу сбежать эта информация, — не сорванные. В горшках там, или на клумбах.

— Ух ты, — хмурится недовольно. Кажется удивлен: — ты странная.

— Вы тоже.

— А что во мне странного? — не соглашается он. — Я обычный мужик, который заботится о своих бабках и хочет ебаться. Ничего необычного.

— А еще берет первую встречную женщину и назначает ее своим инкубатором для вынашивания наследников. А так конечно, ничего странного, — не могу удержаться от язвительности.

— Для моего мира ничего странного, зай. Мне не нужна жена. Суррогатная мать — не мать. Обычным телкам, которых я ебу от меня нужно только бабло и секс. А я хочу, чтобы у моих детей была нормальная мать. Которая их любить будет. Воспитывать из них людей. Когда надо ругать, а когда надо в жопу целовать. Чтобы как у всех. Понимаешь?

Сглатываю ком вставший в горле. Он говорит об этом, как о невидали какой-то. А я невольно и о своей маме вспоминаю.

— Но ведь все матери такие и есть, — непонимающе хлопаю я глазами. — В чем проблема? Почему именно я?

— Не все, — холодно отрезает он. — Я пока ни одной такой дуры в своей жизни не встречал, которая готова всем пожертвовать ради ребенка. Даже не ребенка, а ради просто своей оплодотворенной яйцеклетки.

— Я вовсе не дура! — возмущаюсь я. — Вам просто не понять этого чувства. Да я ради этой, как вы выразились, яйцеклетки оплодотворенной, на все готова.

— Я о том и говорю. И именно поэтому пообещал ее не трогать. Если она еще жива.

Поджимаю губы, стараясь не плакать опять. Мне силы нужны, чтобы сбежать. Не могу их на нытье тратить!

Медведь шагает ко мне, проводит костяшкой пальца по щеке:

— Не вой. Сказал же, что не люблю этого.

— П-простит-те, — выдавливаю, закрываю глаза, но предательские слезы все равно льются по щекам.

Дикарь отворачивает меня от себя за плечи, и начинает расстегивать молнию на платье.

— Помоешься и выходи. Врач уже ждет внизу, со всем необходимым оборудованием, — сообщает он мне.

Я даже дышать перестаю. Его пальцы скользят по моему позвоночнику вдоль длинной расстегнутой молнии.

Вздрагиваю, когда чувствую горячее дыхание варвара у себя на шее.

— Очень пугливая, — хрипит рядом с моим ухом. Тяжелая ладонь ложится на мою шею и будто слегка поглаживает. — Откуда только храбрости хватает мне противостоять.

Не знаю о каком противостоянии он сейчас говорит. Потому что я просто оцепенела от страха.

Ко мне никогда не прикасался ни один мужчина кроме мужа. А тут этот дикарь. Бесцеремонно спускает с моих плеч бретели платья, обжигая кожу своими грубыми пальцами.

Судорожно вздыхаю, когда моего плеча касаются чужие губы, оцарапывая нежную кожу жесткой бородой.

— Смотри, какая ты оказывается можешь быть послушная, — он слегка прикусывает мою кожу. — Так бы и сожрал. Но так и быть, подожду, что скажет доктор.

Он стягивает с меня платье, позволяя ему упасть на пол. Его тяжелая ладонь угрожающе скользит по моей талии и накрывает плоский живот.

— Ты очень хорошо себя ведешь, — хвалит меня тихо. — Поэтому я попрошу, чтобы сделали все возможное, если ребенка Корота еще можно сохранить. Это будет мой тебе подарок на день рождения.

Звучит обнадеживающе. Но я не могу доверить самое ценное, что у меня осталось этому дикарю.

А еще как только его доктор даст отмашку, мне уже не избежать изнасилования — Медведь это прямым текстом говорит.

Значит сейчас — самое время валить.