Кабан

Глава 17

Паша

Почему на массажном столе только одно отверстие?

А, раз оно одно, то должно быть гораздо ниже! Потому что мне пофиг, если нос размажется по столу. Но мне больно втыкаться в твердую поверхность чугунно стоящим членом. Я уже почти продолбил дыру.

Нет у них второго отверстия… Сейчас будет!

Потому что рядом попа Багиры. Вся она, естественно, прилагается. Но мне с моего места лучше всего видно именно попу. Которая крутым трамплином уходит вверх над нереальным изгибом поясницы.

Вот бы сейчас обхватить этот изгиб ладонями… Сжать, почувствовать, какая у Маруси тонкая гибкая талия. А потом, естественно, пристроиться сзади. Спрятав чугунно стоящий в горячем и нежном…

Мля. Я уже наполовину продолбил стол. Жесть как неудобно!

* * *

Сначала Маруся жалась и стеснялась. И так трогательно боялась увидеть меня голым… Как девочка.

И так обрадовалась, когда я вручил ей купальник. И да, я угадал! Ну ладно, не сам. Проконсультировался с Марусиной подругой. Но это же не возбраняется! Зато цвет я выбрал самостоятельно. И фасон тоже.

Идеальная упаковка для любимой попы и самых офигенных сисек на свете.

Повести Багиру в спа было лучшим решением. Здесь ее застенчивость быстро улетучилась. Когда нам делали этот дурацкий скраб, она сняла лифчик и прикрылась простыней. Когда нас заворачивали в вонючие зеленые водоросли, она переоделась в одноразовые трусики. Жалко было пачкать новый купальник. Умница!

Да и ей уже стало пофиг. Я видел ее расслабленное лицо, закрытые глаза, полные манящие губы, на которых играла легкая блаженная улыбка… А сейчас вижу только попу.

Правда, ее зачем-то накрыли простынкой. Меня, кстати, тоже Оказывается, массаж окончен. Массажистки ушли, дав нам полчаса на релакс.

Маруся этого даже не заметила. Лежит, посапывает. Моя девочка! Уснула…

Я резко поднимаюсь с кушетки вслед за членом. Он же ведет меня к двери и подсказывает закрыть ее на замок. Потом, мгновенно, – к Марусе. Он практически сам сдергивает с нее эту дурацкую простынку.

Вау.

Тонкая талия. Попа… Это не попа, это симфония! Ее невозможно описать словами. Ее надо сыграть на скрипке. Нет, на виолончели. Она вся – как мелодичная горячая виолончель. Настроенная на мои прикосновения.

Такая отзывчивая… такая податливая… Ерзает попкой, подставляет чувствительные места.

А я сам не понимаю, что делаю. В ушах шумит, в глазах красные чертики, пальцы играют божественную мелодию на упругой горячей виолончели.

Глаза Маруси закрыты. Она дышит глубоко и страстно. Наполовину спит, наполовину кайфует…

Я отодвигаю трусики в сторону. Погружаю палец в источник неземных наслаждений. Мокрая. Хочет.

Так и думал…

Она начинает дышать еще чаще, выгибается, оттопыривает попку… Стонет. А потом вдруг замирает. Поворачивает голову в сторону моей кушетки. Дергается.

– Пашка, ты…

Я прижимаю ее к столу, положив ладонь на талию.

– Просто расслабься, – произношу хриплым шепотом. – Это просто массаж.

Она дергается еще раз. И я уже не понимаю: то ли все же пытается сбросить мою руку, то ли это реакция на то, что я делаю другой рукой.

А я делаю все, чтобы моей кошечке было приятно. Осторожничать уже смысла нет. Я раздвигаю складочки, нахожу напряженную горошину, обвожу ее пальцем, дрязняще задевая, но еще не лаская так, как она хочет.

А она хочет. И я знаю, как. Чувствую. Я управляю потоками ее страстного желания…

Она бормочет что-то вроде: “да гори оно все огнем”. Подставляет попку. Насаживается на мои пальцы. Я двигаюсь вверх, вниз, погружаюсь вглубь.

Багира стонет. Сама себя кусает за поднесенную к губам ладонь – чтобы заглушить стон. Течет. Хочет.

Мля… А как я хочу!

Вот так. Я дергаю ее на себя. Раздвигаю сладкие половинки. Погружаю язык туда, где только что был палец. Маруся удивленно всхлипывает. Замирает. И – позволяет мне сделать все, от чего она начинает биться в конвульсиях, сжимать ладонями простыни и громко стонать, забыв об осторожности…

Я отпускаю трепещущую кошечку. Целую ее попку. Глажу по дрожащей спинке. Она не открывает глаз. Как будто не хочет меня видеть…

Я иду в душ. Дрочу, естественно. После того, что я видел и что делал, этот стояк не упадет никогда. Член стоит даже после того, как я залил спермой стену душевой кабины. Мля… Обливаю его ледяной водой. Вроде, немного опал. Можно одеваться.

Заглядываю к Багире. Она сидит, завернувшись в простыню. Нахохлилась. Отводит взгляд.

Я подхожу к двери, за которой скрылись массажистки. Поворачиваю ключ. Мы тут закончили. Вернее, некоторые из нас. А у меня снова встал. Мля…

Хочу ее. Эту сердито-растерянную смущенную девчонку.

– Зачем ты… – начинает она.

– Ты хотела.

– Нет!

– Если бы не хотела, ничего бы не получилось.

– Ты просто…

– Помог тебе глубже расслабиться на спа-процедурах. Ничего такого.

Она вскакивает. Идет в душ. Я ее не смущаю, жду за дверью. Багира злится. Или прячет за злостью смущение.

Моя девочка…

Ей было хорошо. И мне тоже. Хоть я чуть не сдох от дикого желания.

Она выходит из раздевалки. Я просто беру ее за руку.

– Марусь, все хорошо.

Молчит. Щечки руманые. Соски стоят. Вижу их сквозь ее тонкий лифчик и не очень плотную футболку.

– Я знаю, что ты хочешь продолжения, – говорю спокойно.

– Я? – возмущенно пыхтит она.

– Ну не я же. Но я тебе сегодня не дам.

– Что?

И без того большие глаза Багиры становятся просто огромными. В них плещется горячее изумление. И немного возмущенного разочарования.

Конечно, она меня хочет! Ну, или просто хочет. Я это проверил и убедился. До сих пор чувствую терпкий запах ее влаги…

– Я не даю на втором свидании, – продолжаю я. -. Только на третьем. Как все приличные люди.

Маруся не выдерживает и начинает хохоть.

Ну вот! Этого я и добивался. Разрядил обстановку. Теперь надо сразу переходить в наступление.

– Ты проиграла мне желание, – напоминаю я.

– И чего ты хочешь? – снова напрягается она.

– Ничего особенного. Давай просто посидим, поболтаем.

– Поболтаем?

– Ага. Тут на крыше есть зона отдыха. Закажем травяной чай, какие-нибудь вкусняшки. Можно шампанское или пиво. Растечемся по креслам, будем смотреть в небо и просто разговаривать…