Кабан

Глава 62

Паша

Ай да Пушкин, ай да сукин сын! Пацан дело говорил: чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. А если ты у этой женщины еще и мужика отбил – ты вообще красава.

Маруся пыхтит и дуется, видя, что ее трюки с ревностью не работают. Кот? Чтобы я ревновал к Коту? Да царственная Багира не даст ему даже облизнуть кончик своего ушка. Она же себя не на помойке нашла. А Котяра вечно по всяким помойкам шастает. Все это знают.

Вот только… фиг знает, что у нее в башке. И зачем она приехала. Нет, ну ясно, что на бэби-праздник Носорога. Но моя звериная чуйка подсказывает, что она ко мне до сих пор неровно дышит. Вон как буфера надуваются…

Она отбирает у меня бутылку и обещает разбить об голову. Я злюсь. Раскомандовалась, блин! Нет у нее права мной командовать. Отказалась она от него. Три раза.

А теперь вдруг подходит и выдает:

– Женись на мне.

– Ты издеваешься?

Да она точно прикалывается! Только я не понимаю, в чем прикол. Поржать над моим офигевшим видом? Ну давай, поржи. Я реально офигел. Челюсть упала в ботинки и глаза болтаются на веревочках.

Маруся смотрит на меня, смотрит… И я вдруг замечаю, что у нее дрожат губы. И глаза подозрительно влажные.

Она резко разворачивается, явно навострив лыжи свалить. Но я ловлю ее за руку и разворачиваю лицом к себе.

– Поехали.

– Куда? – растерянно лепечет Маруся.

– В загс, куда еще. Заявление подавать.

– Ты серьезно?

– А ты?

– Я… да.

– Ну, тогда погнали.

Я тяну ее к выходу сквозь толпу веселящихся гостей. Она не сопротивляется. Послушно идет за мной. И я ее не отпущу! Куй железо, не отходя от кассы. Это сказал не Пушкин, но тоже очень мудрый сукин сын.

– Паш… – слышу голосок моей послушной кошечки.

И она тормозит меня посреди сада.

– Что?

– Загсы, наверное, сейчас не работают. Выходной, вечер…

– Тебя только это останавливает?

– А тебя?

– Меня? Меня не остановит ничто.

– А как же твоя белобрысая? – раздается внезапный вопрос.

– Кто?

Вообще не понимаю, о чем речь.

– Бывшая, с которой ты снова замутил.

– С кем?

Все еще не понимаю.

– Да хватит прикидываться шлангом!

– Ты про Катюху, что ли?

– Не знаю. Она не представилась.

– Подожди… Когда не представилась?

– Когда сказала мне, что вы снова вместе.

– Что? Когда сказала? Что сказала?

Мля. Походу, я что-то важное пропустил…

– Маруся! – в нас врезается Галина Петровна, моя будущая теща. Сияющая, как разогретый начищенный самовар. – Радость-то какая! Ты слышала?

– Я слышала. Двойняшки. Это офигенно!

– Не ругайся! – одергивает ее Галина Петровна. – Ты же девочка.

Маруся закатывает глаза.

– Двойняшки – это просто охуительно, – выдаю я.

Просто в качестве поддержки.

Я готов к тому, что меня сейчас отчитает будущая теща. Но к реальному повороту событий оказываюсь не готов совсем.

– Павел! – раздается грозный рык моей мамы. – Как ты выражаешься? Быстро извинись перед тетей Галей и иди вымой рот с мылом!

– Мама… – растерянно лепечу я. – Ты что здесь делаешь?

– Праздную. Нас с папой Галя с Валерой пригласили.

О. И папа здесь. И он слышал, как я выражаюсь в присутствии женщин. Походу, меня сейчас поставят носом в угол.

– Извините, прекрасные дамы, – совершенно искренне расшаркиваюсь я. – Бес попутал. Это я радостях.

– Да, у нас такая радость, такая радость, – тарахтит Галина Петровна. И обращается к моим родителям. – Мы же весь вечер об этом говорили. Но что двойняшки – никто даже предположить не мог!

– Погодите… когда это вы весь вечер разговаривали?

– Позавчера встречались, прекрасно посидели вчетвером. Вспомнили старые добрые времена, наш двор, всех соседей…

Мы с Марусей переглядываемся.

– Ты знала?

– Нет.

– И я нет.

Оказывается, наши родители тусят вместе. А мы и не в курсе.

И тут все четверо устремляют свои пытливые взоры на нас и хором спрашивают:

– Ну что?

– Что?

– Вы вместе или не вместе?

– Да, – говорю я.

– Нет, – говорит Маруся.

Нет? Что, блин, снова за дела? А кто только что предлагал мне жениться?

– Ты же только что согласилась поехать в загс! – закипаю я.

У меня, конечно, ангельское терпение. Но сколько можно!

– А ты мне так и не объяснил, что у тебя с белобрысой!

– У меня только ты и никаких, нахрен, белобрысых! Это у тебя Гусь, Никита, и еще Кот до кучи.

– А ты…

– А я…

– Галочка, скажи, у Кеши в доме есть какая-нибудь кладовка? – раздается голос моей мамы.

– Есть, конечно, очень удобная. Просторная.

– Просторная нам ни к чему. Чем теснее, тем лучше.

– Анюта, что ты задумала?

– Давайте запрем этих двоих, – предлагает моя мама. – Пусть разберутся.

– Что? – офигеваем мы с Марусей.

– Отличная идея! – ржут подтянувшиеся друзья. – Давно пора. Задолбали друг другу мозг выносить. Пусть поговорят нормально!

И они тащат нас в дом и запихивают в кладовку.

– Вы серьезно? – брыкаемся с Багирой. .

– Мы серьезно. Давайте, разговаривайте. Пока не проясните все недоразумения, не выйдете.

Дверь захлопывается. Мы остаемся в полумраке кладовки. Не смотрим друг на друга. Молчим. Оба сердито пыхтим.

И тут Маруся поднимает глаза и произносит:

– Паш, я беременна.