Кабан

Глава 74

Маруся

– Может, сначала к твоим? – говорю я Пашке.

– Можно. А своим что, боишься говорить?

– Немного…

– Они же мечтали о внуках!

– Да.

– Они тебе постоянно твердили: найди мужа, заведи детей!

– Да.

– Ты выполнила все в двойном размере. В чем проблема?

– Кеша, как всегда, меня опередил.

– И что?

– Теперь у них слишком много внуков…

– Поверь мне: внуков много не бывает! Это тебе любая бабушка скажет. И любой дедушка.

Мы едем к Пашкиным родителям. Я немного волнуюсь. Честно говоря, даже больше, чем перед УЗИ. Тогда-то я и не подозревала, какие потрясающие новости нас ждут…

Пашка открывает калитку своим ключом. Мы входим в просторный двор частного дома. Я еще тут ни разу не была.

– Какие красивые астры! – вырывается у меня.

– Нравятся? – раздается голос тети Ани.

Хотя какая она мне теперь тетя Аня? Это раньше я ее так звала. А теперь она почти моя свекровь. И я не понимаю, как мне ее называть. Мамой как-то вроде слишком. По имени-отчеству? Я даже отчества ее не знаю, если честно. Как-то раньше не нужно было…

– Очень нравятся, – говорю я, нюхая цветы.

– Я тебе сейчас букет срежу.

– Да не надо!

– Поставишь в вазу дома, будет красиво.

– Ну зачем портить клумбу…

– А для чего я их сажаю? Чтобы радовать близких!

– Что? – раздается голос дяди Жени. – Ты режешь свои драгоценные астры? Ну и дела… Знала бы ты, Машенька, как она над ними трясется. Я недавно примял парочку, так она мне чуть башку не помяла.

– Одно дело – мять, другое – дарить.

– Маруся! – раздается знакомый голос.

Вернее, даже два голоса. И я растерянно моргаю. Ничего себе… Оказывается, мои родители тоже здесь! Опять тусят вместе с Пашкиными. Сдружились, как в былые времена.

Мы с Пашкой переглядываемся. Он сжимает мою ладонь.

– Это даже к лучшему, – шепчет мне на ухо.

Ну не знаю…

Мы идем на кухню. Пашкина мама сразу начинает за мной ухаживать. То подушечку под поясницу подложит, то вазочку с фруктами придвинет, то спросит, не дует ли мне и закроет окно.

Моя мама смотрит на это каким-то странным взглядом. Как будто ревнует. Интересная реакция… Она-то обычно вокруг Кеши так скачет.

Но еще интереснее, какая у нее будет реакция на двойню. Надеюсь, ободемся без инфарктов. Надо как-то постепенно всех подготовить, – думаю я. И собираюсь сказать это Пашке. Но не успеваю.

– У нас новости, – выпаливает он. – Мы только из клиники.

– Все хорошо? – тетя Аня заметно бледнеет.

И берет меня за руку.

– Все просто офигенно. У нас будет двойня.

– Паша… – почти беззвучно шепчет тетя Аня.

– Маруся… – выдыхает моя мама.

Они смотрят друг на друга. На отцов. На нас.

– Серьезно? – спрашивает дядя Женя. – Не шутите? Еще одна двойня?

– У нас есть доказательство, – произносит Кабанчик. – Заключение УЗИ с фоткой.

– Ну вы… орлы! Молодчаги! Красавчики! Двойня…

– Божечки, – причитает тетя Аня. – Счастье-то какое… Сразу два внука…

– А у нас сразу четыре! – произносит моя мама.

И смотрит на нее с превосходством. А потом обнимает меня, и я чувствую, что мое правое плечо становится мокрым.

И не только правое. И не только плечо. У меня на груди рыдает тетя Аня. Сзади меня обнимает отец, смачивая шею. Дядя Женя тоже пытается залить меня слезами, но не дотягивается. И куда-то исчезает.

Зато Пашка лыбится на все свои тридцать два зуба, включая недавно восстановленный. А потом подходит и смахивает слезы с моих щек. Я что, тоже ревела?

* * *

Внезапно исчезнувший дядя Женя появляется с какой-то огромной пыльной бутылью. И гордо водружает ее на стол.

– Это что? – спрашивает тетя Аня.

– Ты знаешь.

– Я-то знаю…

– Ни фига себе, – произносит Пашка. – Ты серьезно ее принес? И готов разлить?

– Да что это такое? – не выдерживаю я.

Все трое смотрят на меня и произносят драматическим шепотом:

– Это прабабушкина настойка.

И молчат. Как будто нормально объяснили!

– И что? – пытаюсь я добыть новые данные.

– И все, – веско произносит Пашка. – Каждому, кто выпьет, придет кабздец. И никто не знает, каким именно он будет. Прекрасным или ужасным.

– Ничего не поняла, – признаюсь я.

– Ой, ладно! – машет рукой моя будущая свекровь. – Это просто очень-очень вкусная настойка. На спирту.

– На лютом самогоне сто пятьдесят градусов, – поправляет Пашка.

– Такого не бывает! – вставляет мой отец.

– Правильно. Не бывает. Такой могла гнать только наша прабабушка Нюра. А потом она настаивала его на всяких лесных ягодах и травах. При полной луне. Обойдя три раза вокруг бочки, поплевав через левое плечо и зажав черную кошку под мышкой.

– Не выдумывай! – смеется тетя Аня.

– Так все и было.

– Вот ты жути нагнал, – говорю я Пашке.

– Никакой жути. В прошлый раз, когда я пацанов угостил на свое тридцатилетие, такое было… Очень весело, короче.

– А поподробнее?

– Подробности строго засекречены. Я дал расписку о неразглашении.

– Ой, да ладно! – равнодушно произношу я.

А у самой от любопытства прямо-таки нос чешется. Надо у девчонок поспрашивать, как прошло тридцатилетие Кабанчика. Может, они от своих мужей знают? А, если не знают, то выяснят. Уверена, у них тоже будут зудеть носы от любопытства… Не одной же мне мучится!

– Настойку будем пить на свадьбу, – выносит вердикт дядя Женя.

– Правильно! – поддерживает его мой отец.

– Согласна, – кивает тетя Аня. – Когда еще, если не на свадьбу единственного сына?

А Пашка произносит:

– Походу, эту свадьбу никто не забудет…