Кабан

Глава 42

Маруся

А-а-ах…. Боже… Что это было? Как это? Я не знала, что мое тело способно на такое… Что Пашка способен сделать такое со мной.

Уф…

И все же – выбивать из меня признание в любви в такой момент… Скажем так, неэтично.

Я медленно прихожу в себя. И с моих губ срывается:

– Пойдем, кофе попьем. Мы же за этим приехали.

Я ни секунды не сомневаюсь, что Пашка возмутится. Набросится на меня, сорвет насквозь мокрые трусики и получит свое. Ведь я увидела небо в алмазах. А он нет.

И – я хочу еще. По-настоящему.

Но Пашка поражает меня до глубины души. Он встает с кровати, поправляет боксеры – единственное, что осталось на нем из одежды. Пытается уложить торчащий член. Он не ложится.

Пашка, как ни в чем не бывало, смотрит на меня и выдает:

– Пойдем, попьем.

– Серьезно?

– Ты же сама предложила.

– Ну… пошли.

Я тоже поднимаюсь. На мне одни трусики. Я залезаю в шкаф и набрасываю сверху пеньюар – прозрачную кружевную фигню непонятного назначения, купленную когда-то в приступе депрессивного шопоголизма. Ну вот он мне и пригодился!

Сижу на стуле, позволив легкой ткани сползти с одного плеча и обнажить ногу. Соблазняю Пашку.

Я хочу его. И – не хочу продолжать начатый им разговор.

Он варит кофе в кофе-машине. Сразу находит нужные кнопки, а я полдня разбиралась с инструкцией. Я лезу в шкаф, достаю хлеб, поправляю сломанную ручку. Она давно меня бесит, но я все время забываю вызвать мастера. В холодильнике находится сыр и колбаса, я делаю бутерброды, и мы с Пашкой сметаем их в мгновение ока.

Я немного нервничаю. И все время пытаюсь принять соблазнительную позу, чтобы мы быстрее перешли в горизонтальное положение.

Еще начнет снова в любви признаваться… На надо! Я не знаю, что на это ответить. Когда он смотрит на меня вот так – издалека, с расстояния пары метров, внимательным проникающим взглядом, я смущаюсь. И пугаюсь.

Я не боюсь физической близости с Пашкой. Я хочу его! Но вот это вот… Проникновение куда-то в душу… Это меня реально пугает. Привязаться к нему, захотеть чего-то серьезного… Влюбиться… Нет! Все равно ничего хорошего из этого не выйдет. Лишь новое разочарование и новая боль…

Я устала от разочарований. Я не хочу страдать. Хочу просто наслаждаться.

Просто секс. Просто фантастические оргазмы. Просто… Трахаться проще, чем говорить о любви.

* * *

– Давай без прелюдий, – я сижу на столе, обхватив ногами мощный Пашкин торс. – Просто войди в меня.

– Ты готова?

– Проверь.

– Мокрая…

– Хочу тебя.

Я прижимаюсь к нему. Он стягивает боксеры и врывается в меня.

– А-а-ах…

Он вдалбливается резко и быстро, как отбойный молоток. Я трусь об него, как озабоченная мартовская кошка. Это какое-то бешеное исступление. Мы всегда занимались сексом, как озабоченные кролики. Но сегодня это что-то особенно неистовое. Как в последний раз…

Стол трясется. Мы дымимся. Между нами искры и разряды тока…

Мы начинаем на кухне, продолжаем в спальне. Потом я, на трясущихся ногах, иду в душ, но Пашка настигает меня и там. И мы снова трахаемся, теперь – под неравномерными струями моего забившегося налетом душа.

* * *

Я просыпаюсь. Смотрю на часы. Уже три. Я продрыхла целых полтора часа! Ушла из салона в разгар рабочего дня, устроила секс-марафон, а потом еще и тихий час… Ну я даю! Прекрасный руководитель. Сама подрываю свой авторитет, и Пашка не нужен.

Ведь наверняка мои сотрудники видели нас вместе. И догадались, куда я исчезла…

Паша! Где он? Уже уехал в аэропорт? Я выхожу на кухню… и замираю с открытым ртом.

Кабанчик сидит на полу, вокруг него инструменты, снятый кран, какие-то шланги, шурупы и предметы непонятного мне назначения.

– У тебя в ванной кран подтекал, – бормочет он.

Подняв глаза на меня.

– Я знаю… но ты не в ванной.

– Я там уже прокладку поменял. Заодно оба сифона почистил. И на кухне тоже. Ручку на саморез посадил и окна отрегулировал. Мастера халтурщики, ставят пластик, а выравнивать и настраивать им лень.

– Паша… Спасибо, – растерянно произношу я. – А где ты все это взял?

Киваю на разложенный арсенал.

– У тебя под домом магаз нормальный строительный, я сразу заметил. А ящик с инструментами под ванной нашел.

Да… Этот ящик я когда-то подарила Никите на двадцать третье февраля. Он обиделся. Потому что, как выяснилось, ничего делать руками не умеет. А Пашка…

– Спасибо! – снова выдыхаю я.

Чувствую, что этого мало. Просто “спасибо”…. А что еще сказать? Я не знаю. Я слишком ошарашена.

– Да не за что. Это пустяки.

Пашка поднимается, смотрит на часы.

– Мне пора. А то на самолет опоздаю. Извини, убирать все это некогда.

– Да ничего, я сама уберу.

Он идет к двери. Даже не целует на прощанье! И не хватает за попу. И не говорит, что увидимся. Что он прилетит еще… Просто произносит:

– Пока.

И хлопает дверью.

Я иду на кухню. Застываю над разложенными инструментами.

Мы с Никитой почти два года жили вместе. В моей квартире. Я сто раз просила его починить то или это. Или просто вызвать мастера и проследить, чтобы все было нормально. Но он так и не нашёл времени.

А Пашу я ни о чем не просила… Но он за пару часов сделал всю мужскую работу в моей квартире.

Я рассеянно иду в ванную. Встаю под прохладный душ, чтобы окончательно проснуться. И понимаю, что вода течет как-то не так Мягко и свободно. Равномерно. Смотрю на душевую лейку… она другая! Пашка ее поменял. И даже ничего не сказал.

Уехал…

Вода течет мягко. Приятно. Не как раньше. Так здорово!

А у меня в горле ком. И, кажется, сейчас по моим щекам вместе с водой потекут слезы…