Капкан паучьей лилии

Серия 14

Машина притормозила перед зданием, которое нельзя было назвать ни домом, ни особняком, ни замком. Это скорее походило на крепость: сплошная бетонная стена с дверью и рядом небольших окон на первом этаже и четырьмя крупными на третьем. Только высота здания и помогла понять, что между окнами есть ещё один этаж. Не прибудь Сонни сюда таким таинственным образом, решил бы, что это не более, чем архитектурный проект в стиле артхауса или действительно дом, перестроенный из крепости. Однако поблизости не было ни рвов, ни водоёмов, чтобы его предположения могли оказаться правдивыми.

От ворот к дому вела широкая дорожка, со всех сторон окружённая каменным садом, и ни единого дерева или куста в зоне видимости. У порога его встретил знакомый охранник. Тот кивнул и рукой указал в сторону. У Сонни просто не было выбора, хотя внутреннее чутьё буквально вопило о странности всего происходящего.

Они обогнули дом, а за углом открылась невероятная картина: весь задний двор был усеян ликорисом. Сонни остолбенел. Он уже рисовал в голове эту сцену, правда в представлении дом был совершенно другим: мистическим, мрачным, в английском классическом колониальном стиле, как и описано в книге. Сам сад тоже отличался от воображаемого: цветы паучьей лилии не были засеяны спонтанно, а аккуратными клумбами складывались в идеальный круг. Тем не менее, несмотря на отличия, это определённо был тот самый сад из книги де Лирио — он вызывал точно такие же чувства: страх, тревогу и предчувствие надвигающейся беды. Не окажись во дворе уже с два десятка людей, Сонни определённо бы испугался, хоть и сам не понимал причины.

Он ещё раз осмотрелся, отмечая всех присутствующих: режиссёр, его ассистент, охранник, два оператора, звукооператор, двое из команды освещения, Джил — заведующая гримёрной, кто-то из художников по костюмам и ещё парочка незнакомых ему людей. Именно эти незнакомцы и привлекли внимание Сонни: рослый мужчина в строгом деловом костюме и миниатюрная женщина с короткими тёмными волосами. Издалека Сонни сначала даже показалось, что это Рэд, но, присмотревшись, он понял, что ошибся.

Не прошло и пяти минут, как к ним присоединилась Хейли, уже в полноценном гриме. Сонни как раз наносили первые штрихи. Вид у Хейли был какой-то недовольный. Она подошла к Юханссону, что-то сказала, скривилась на его ответ и отошла в сторону. «Чем дальше, тем страннее», — подумал Сонни, но развить мысль не успел, разум уже вовсю заполнили размышления о предстоящей сцене. Он ведь даже слова выучить не успел! И как ему сыграть? Как показать этот перенос чувств с одной женщины на другую? Как Освальд увидел в незнакомке то, что было в его возлюбленной?

Пока он предавался сомнениям и искал способ удачного воплощения персонажа, уже успели прикрепить к задней стене дома хромакей. Это отвлекло Сонни и он снова поднял взгляд: как и думал, был второй этаж. Только с этой стороны всё оказалось в точности наоборот: на первом и третьем — сплошная стена, и лишь на втором — три крупных окна. Действительно необычное здание. И в чём смысл такого расположения? Будто специально для кого-то, обитающего на этом этаже, открывался один возможный мир — мир, усеянный кровавыми цветами, отрезающий все пути отступления, перекрывая доступ к реальности.

В отличие от Сонни, Хейли явно ощущала себя комфортно в данной обстановке. На мгновение он даже подумал, что, возможно, она уже не раз бывала в этом доме. А что, если он принадлежит де Лирио? Что, если там, на втором этаже, в тени скрывается сама писательница, наблюдая за происходящим? И вновь озноб пробрал до самых костей. Но, в таком случае, предыдущая догадка о том, что де Лирио не знает об этих съёмках, была ошибочной. Или её просто нет дома? Сонни окончательно запутался.

— Так. — Юханссон хлопнул в ладоши. — Сонни, Хейли, подойдите.

Они приблизились и режиссёр принялся объяснять:

— Мы снимаем финальную сцену. Этот дом. — Он махнул рукой. — Новое воплощение того особняка спустя много лет. Хейли, ты будешь сниматься на хромакее, хочу создать эффект призрака, указывающего Освальду направление.

— В книге этого нет, — встряла Хейли, — и в сценарии тоже.

Юханссон кинул на неё недовольный взгляд, она сразу поджала губы и кивнула.

— Сонни, — тот уже переключил внимание, — тебе предстоит перенести чувства с одной героини на другую, но я хочу, чтобы ты сделал это по-другому.

— По-другому? — Сонни нахмурился.

— Представь, что Освальд не просто нашёл замену, — Юханссон всплеснул руками, словно и сам не понимал, как объяснить чего он хочет добиться. — Он не просто увидел любимую в этой девушке, а почувствовал нового партнёра, который ему идеально подходит.

— Встреча с судьбой. — Сонни хмыкнул. Что-то ему это напоминало.

— Вроде того, — кивнул Альв. — Скорее, его возлюбленная была заменой, в этот раз он нашёл то, чего ему всегда не хватало. Но, чтобы добиться совершенства, нужно не создать копию, а добавить качества первой женщины ко второй. В этой девушке уже есть почти всё, что ему нужно: она сильна, хитра, изворотлива, жестока, но ей не хватает той же природной притягательности. И Освальд хочет вытащить это из неё, показать внутренний мир и внешне. — Он вздохнул. — Понимаю, это сложно, но…

— Я справлюсь, — мгновенно отреагировал Сонни. Он действительно так считал, потому что прекрасно знал, что именно должен ощущать его герой. Это так похоже на его собственные чувства. Человек, подходящий ему идеально, женщина-судьба, у которой лишь один недостаток — внешне она не соответствует его предпочтениям. Точнее, не внешне, а физиологически. Сонни качнул головой, спохватившись. — Я точно справлюсь.

Юханссон пристально на него посмотрел, затем хмыкнул как-то странно, хлопнул его по плечу и отошёл.

— Хейли, переоденься. — И добавил громким голосом: — Начинаем через пятнадцать минут.

Сонни бегом кинулся за сценарием, перепроверяя порядок действий. Его уже не беспокоили сомнения, теперь он точно знал, что должен сыграть и как. Увлёкшись, он пропустил момент, когда начались съёмки, и только после «Снято!» наконец поднял взгляд, да так и замер. Хейли в образе героини Ликориса — с длинными чёрными волосами, чёрными контактными линзами, бледная, как призрак — стояла на фоне зелёного экрана в ярко-красном длинном платье. Сердце пропустило удар, ком застрял в горле и ладони вспотели, Сонни охватил озноб. Вот и не верь после этого гадалкам. Всё так складывалось, что… Что, если не де Лирио? Вдруг, речь шла о Хейли? Она — воплощение женщины из предсказания, тонущая в истории «Ликориса»?

К процессу подключилась та самая девушка, которую он видел немногим раньше. Они стояли рядом, пока режиссёр давал новые указания, а Сонни всё никак не мог поверить. Вот эта незнакомка — почти что вылитая Рэд — возле Хейли в образе героини книги, словно действительно де Лирио, какой он себе представлял писательницу, со своей помощницей. О ком вообще написан «Ликорис»? О де Лирио или о Рэд? Это озарение было сродни грому среди ясного неба. Всё описанное в книге — правда, ну, по крайней мере, большая часть. Только которая из этих трёх, нет, четырёх женщин ему предсказана?

Сонни сглотнул, пытаясь сконцентрироваться на работе. Сейчас не время думать об этом. Он сделал глубокий вдох, запрокинул голову, прикрывая веки и затем выдыхая. Биение сердца пришло в норму, разум очистился, Сонни медленно открыл глаза, но тут же зажмурился. Ему показалось, или в одном из окон промелькнул чей-то силуэт? Он встряхнул головой и в этот раз вполне целенаправленно уставился на окна — ничего. Вероятно, это просто игра воображения, последствия удивления, охватившего его недавно. Собравшись с силами, Сонни отправился снимать последнюю сцену, безостановочно повторяя про себя: «Эта новая девушка — моя настоящая судьба».