Капкан паучьей лилии

Серия 26

Сонни сидел на полу в гостиной Рэд перед столом, вникая в сценарий, который нужно было отыграть завтра. Уже который день он заявлялся к ней домой после работы, не желая сразу ехать к Мэту и возвращаясь домой только за полночь, когда тот уже спал. Ему нужно было остыть после того неприятного разговора. За это время Сонни всячески присматривался к подруге: было ли хоть что-то в словах Мэта правдивым? Но он так ничего и не заметил. Рэд вела себя как обычно: тесно общалась, перешучиваясь, с Патриком, спорила о чём-то в режиссёрском трейлере с Юханссоном, перебрасывалась незначительными фразами с другими людьми на площадке, а в дороге включала любимую музыку. И смотрела она точно так же, как и всегда, на всех одинаково.

Окончательно убедившись в несправедливости Мэта по отношению к ней, Сонни успокоился. Но только насчёт самой Рэд. В отношении Мэтью у него появилось новое чувство, ставшее едва ли не постоянным, а именно — раздражительность. Пока тот сам не поймёт, что наговорил глупостей и не извинится, Сонни не собирался идти на перемирие. Он вернулся к тексту, размышляя над сценой, что предстояла им с Хейли. Отношения Освальда и главной героини отчего-то напоминали ему движение ледокола по Арктике, который идёт напролом, чтобы в итоге остановиться и примёрзнуть ко льдам. Это сравнение навело его на новую мысль.

— Рэд, что самое важное в отношениях?

— Кому-то важны страсть и секс, кому-то нужны эмоциональные бури, иной раз — возможность опереться на другого человека в трудную минуту, а некоторым и вовсе подавай банальную возможность быть с кем-то рядом, зависит лично от каждого.

Она сидела на диване напротив, подогнув под себя ноги, и читала книгу, которую, как призналась, купила на днях. Прочесть обложку Сонни не удалось — название было на иностранном языке. Рэд выглядела сосредоточенной, но это его не остановило.

— А для тебя?

— Мне в отношениях важнее покой.

— Покой? — Сонни нахмурился: правильно ли он её понял?

— Да, — подтвердила Рэд. — Спокойствие. Учитывая мой образ жизни, спокойная атмосфера в отношениях для меня является приоритетом.

— Ты не сказала про любовь.

— Любовь — это важно, — и, не отрываясь от чтения, добавила с расстановкой, растягивая «н»: — но не первостепенно. Как подсказывает мне опыт, в отношениях есть вещи гораздо важнее любви. Например, кто искренне любит, а кто лишь влюблён.

— Есть разница?

Рэд хмыкнула, не отрываясь от книги:

— Иногда меня поражает твоя наивность. — Затем она вздохнула, заложила палец между строк и опустила книгу на колени, обращая к нему взор. — Твоё мнение, что любовь едина во всех проявлениях, разделяют лишь мечтатели, глупцы и те, кто никогда не любил по-настоящему. Как думаешь, к какому типу относишься ты?

Её слова задели Сонни, но только в некоторой степени: недостаточно для злости, но вполне для обиды. Он нахмурился, решая, что ответить. Выбор сделали за него.

— Ты — мечтатель, принцесса. Правда, насчёт третьего варианта я не возьмусь судить.

Не намереваясь больше ничего объяснять, Рэд снова уткнулась в книгу. Сонни нравилось, когда она была такой серьёзной, непривычной, говорила умные вещи умными словами. Редкие моменты откровения с примесью жизненного опыта и, как ни странно для её возраста, мудрости. Эти мгновения отчаянно хотелось продлить.

— Так в чём же разница?

— Когда-нибудь ты сам поймёшь. — Рэд перелистнула страницу.

— Говоришь со мной, как с ребёнком, — вздохнул Сонни, но она не отреагировала. — На сколько ты меня старше?

— Тебе паспорт показать? — С усмешкой Рэд взглянула на него поверх обложки. От этого хитрого взгляда у него мурашки пробежали по спине. Тут должен быть подвох. Знать бы какой?

— Я поверю тебе на слово.

Рэд не переставала на него смотреть, словно раздумывая, оценивая что-то. Затем она тихо фыркнула, вернувшись к прерванному занятию. Сонни решил, что снова останется без ответа.

— На шесть лет.

— Что?

— Я не стану повторять.

Ему и не надо было. Сонни прекрасно расслышал с первого раза, просто не поверил, хоть и обещал. Да ладно? Серьёзно? К счастью, хватило ума не произнести это вслух. Не такая уж и большая разница, но его удивило совсем другое: внешне ей даже с натяжкой нельзя было дать больше двадцати пяти. А Рэд уже за тридцать и, если она не солгала, до сорока практически рукой подать.

— Хорошо сохранилась.

— У меня хорошие гены.

Сонни снова сконцентрировался на сценарии, но у него не получалось представить те чувства, с которыми следует сыграть этот фрагмент. Чего-то не хватало и, хоть правильная мысль кружилась где-то рядом, он не мог уловить нужный настрой. Сонни сдался.

— Ты мне не поможешь?

— Конечно, — откликнулась она с готовностью в голосе, но даже бровью не повела. — Чем именно?

— Сыграем? — Сонни взмахнул зажатыми в руке листами.

— Ты же помнишь, я не актриса. Вряд ли получится что-то толковое.

— Мне главное представить антураж, понимаешь? Атмосферу. Дальше я сам.

Сонни поднялся с пола, подошёл к дивану, садясь рядом с ней. Рэд отложила книгу на столик, и он протянул ей сценарий.

— Не надо, я помню его наизусть.

Он усмехнулся и отправил сценарий к прочим бумагам на столе.

— Начнём?

Добрых полтора часа Сонни пытался докопаться до правды, пробовал все известные приёмы, сменил несколько десятков оттенков эмоций — всё не то. Как ни странно, но устала от этих игр именно Рэд. Она остановила его прямо посреди реплики, уже резавшей слух после многочисленных повторов, и осторожно поинтересовалась:

— Тебе что-то мешает прочувствовать этот момент. Что именно? Ты чем-то расстроен или переживаешь? — Сонни отрицательно покачал головой. — Не надо вот этого. Будь всё нормально, ты бы тут не рассиживался. Рассказывай.

И ему пришлось рассказать, даже про те идиотские предположения Мэта. Рэд выслушала его, не перебивая, а затем, совершенно неожиданно, отвесила подзатыльник.

— Тут идиот не он, а ты. — Что это значит? Мэт был прав? Она… Она в него… — Естественно, Мэт надумал всякого, он же ревнует.

— Мэт никогда меня не ревновал, — встрял Сонни, но Рэд закатила глаза.

— Он ревнует, потому что больше не является для тебя единственным. С таким же успехом, не будь меня там, он приревновал бы к кому-то другому, хоть к тому же Патрику. Понимаешь? Ты стал меньше уделять ему внимания, а тут ещё его поездка разделила вас. И, когда он возвращается, то видит, что ему нашли замену в виде друзей. А ты, вместо того, чтобы доказать ошибочность данного суждения, избегаешь его. Так что, да, идиот — именно ты.

— Ошибочность данного суждения? — Сонни улыбнулся. — Мне нравится, когда ты так разговариваешь.

— Не увиливай. — Рэд вздохнула. — Тебе нужно с ним помириться, объяснить всё, как есть, убедить, что ничего не изменилось. Наладится в личной жизни — наладится в игре, потому что ты явно переносишь личные чувства на свои роли.

— У меня появился вопрос.

— Спрашивай.

— Сколько у тебя книг по психологии?

— Иди-ка ты. — Она сделала паузу. — Домой.

Сонни рассмеялся, подался вперёд, повалившись на Рэд всем телом и крепко её обнимая. Слабые протесты, раздающиеся снизу, его совсем не волновали. Он обожал эту женщину. Обожал то, с какой лёгкостью она умеет вывести его из любого, даже самого мрачного состояния. То, как хорошо его понимает: лучше, чем он сам. Как просто всё разъясняет, как смотрит вглубь и пробуждает в нём исключительно хорошие качества и чувства. При всём этом, она ни на чём не настаивает, всегда предлагая ему выбор. От переизбытка накативших эмоций, Сонни коснулся губами её виска, лба, а затем и вовсе принялся покрывать короткими поцелуями всё лицо.

— Боже, Сонни, хватит, — Рэд слабо брыкалась, ей не хватало сил скинуть его с себя, и он нагло этим пользовался.

— Нет-нет, благодарностью наказывают надолго.

— Моя благодарность сейчас тебе тоже кое-что накажет, слезай!

Несмотря на суровый тон, Сонни видел, как блестят от смеха её глаза. Глаза цвета кофе с молоком — его любимый. Напоследок он прижался губами к каждому веку, и только после отстранился.

— Обслюнявил меня всю, — возмущалась Рэд.

— Вовсе нет, — возмутился он в ответ.

— Давай собирайся.

Сонни кинул взгляд на часы, обнаружившиеся среди кипы книг совсем недавно — он сам их установил на этой груде из бумаги. На экране сияли неоновые цифры: 3:14. Так поздно. Он нахмурился.

— Я переночую у тебя?

Рэд проследила его взгляд, шумно выдохнула и кивнула.

— Но завтра ты помиришься с Мэтом.

— По рукам. Хотя стой… Я тебе надоел, да? Ты меня выгоняешь? Так и знал, что неспроста эти советы по отношениям.

— Если не замолчишь, точно отправлю домой.

Рэд поднялась, уходя в спальню. Сонни решил, что она пошла за одеялом и подушкой, но её долго не было. Он пошёл следом, в комнате её не оказалось, но из ванной доносился шум. Помаявшись без дела ещё несколько минут, он упал на кровать — не такую мягкую, как у него дома, но удобную. Спать ещё не хотелось. Рэд вышла из ванной уже полностью переодевшись в длинные брюки и майку на тонких бретельках, взглянула неодобрительно, затем полезла в шкаф и, вынув мужские треники и футболку, кинула ему. Настал черёд Сонни отправляться душ. Пока он мылся, в голову закрались смутные подозрения: откуда у Рэд мужская одежда? Кому она принадлежит? Любовнику? Судя по размеру, тот шире в плечах, чем он, но такой же высокий. Значит, это правда: Рэд и Юханссон…

Вернувшись, Сонни застал её в постели, снова читающей. Не обратив на него внимания, Рэд похлопала по кровати возле себя. Дважды просить не было нужды. Он улёгся рядом набок, подполз поближе и заглянул в книгу.

— О чём она?

— Это история о пропавшем мальчике, который заблудился в лабиринте и не может найти выход. Единственным ориентиром ему служат голоса извне.

— И как он справляется? — Сонни прижался щекой к хрупкому плечу.

— Пока не очень, — задумчиво выдохнула Рэд.

— Как его зовут?

— У него нет имени.

— А кому принадлежат голоса?

— Сонни, — предупреждающе.

Он и сам понимал, что ведёт себя слишком нагло, но игривое настроение, охватившее ещё в гостиной, никак не хотело отступать. А показное равнодушие Рэд только подстёгивало сильнее. Появилось стойкое желание узнать, получится ли вывести её из себя. Это вообще реально? Сонни уже приготовился к очередной словесной перепалке, но она вздохнула и спокойным ровным тоном произнесла:

— Мальчик не сразу узнал этот голос, раздающийся за высокой каменной стеной. Тихий и тонкий, он звал его, увлекая за собой. «Помоги мне», — заговорила нарочито тонким голосом, который Сонни прежде от неё не слышал: — «Мне тоже одиноко. Найди меня». Слабый глас эхом отдавался по пустынным вереницам бесконечного лабиринта…

Читая, Рэд делала краткие паузы после каждого абзаца. «Переводит на ходу», — сразу понял Сонни. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в странную сказку, которая только поначалу казалась таковой. И вовсе то была не сказка, а если и сказка, то страшная.

Этой ночью Сонни снилось, что он застрял в каменном лабиринте, со всех сторон окружённый настолько высокими серыми стенами, что никакая лестница не могла охватить их высоту. Он слышал, как за пределами лабиринта, его отчаянно зовёт Мэт, призывая к выходу, но шёл на другой звук — на голос того странного цветка, что слышался герою книги. На голос, принадлежавший Рэд.

Посреди ночи он проснулся, не сразу вспомнив где находится. Просто вздрогнул всем телом, а потом раскрыл глаза. В комнате царил полумрак, единственным, что её освещало, была светодиодная лента, расклеенная Рэд в каждой комнате над дверью. Несмотря на мрачность сна, Сонни не ощущал какого-либо беспокойства и причина тому обнаружилась довольно быстро: под щекой всё также находилось чужое плечо. Он осторожно приподнял голову, разглядывая Рэд в полусидячем положении — как и когда он заснул — только книга оказалась отставлена на столик со свечами, а руки были сцеплены на животе. Сонни задумался, стоит ли будить, учитывая, что она и без того мало спит? Или разбудит, а Рэд не сможет больше уснуть? Вроде что-то подобное она как-то упоминала. Решив ничего не менять, Сонни опустил голову обратно, плотно закрывая глаза. Вскоре сон снова одолел его, в этот раз без странных сновидений.

А вот утром Рэд рядом уже не было. Вообще, Сонни не считал себя жаворонком, хоть и просыпался каждое утро самостоятельно. Эта привычка возникла спустя год после того, как он съехался с Мэтом, который мог заменить любой будильник. Долгие годы повторения возвели привычку в разряд личностных качеств. Но Рэд определённо была совой, потому и странно было не найти её в постели спящей. Сонни потянулся и первым делом прошёл на кухню, зевая. Заглянул внутрь, всё верно: Рэд стоит у плиты, непонятно чем там занимаясь.

— Я не слышал будильник, — пробормотал Сонни, пытаясь заглянуть ей за плечо.

— Он не звонил. Кофе? — даже не обернувшись.

Сонни показалось, что ответ тут не требуется. Он присел на табурет, прижавшись спиной к прохладной спине, и принялся наблюдать за Рэд. У ящерицы на её спине были чёрные глаза, и вся она состояла сплошь из чёрных линий с зелёной обводкой и тенями. Странно, было бы лучше, если бы ей сделали глаза красной краской.

— Ты дочитала книгу?

— Да.

— И чем всё закончилось?

— Жили все долго и счастливо. — Рэд развернулась, раскрыла навесной столик и поставила туда чашку с кофе и упаковку сливок. На плите осталась только турка. Ясно, никакого завтрака, но откуда тогда разносится сладкий аромат?

— Ты мне врёшь, — упрекнул её Сонни, принюхался. Запах точно исходил не от кофе. — Что произошло на самом деле?

— Мальчик умер. — Она пожала плечами, присела на корточки возле плиты, заглядывая через стекло в духовку. Ага! — Остался в лабиринте.

— Так и не нашёл выхода? — Разбавив кофе, Сонни сделал первый глоток и довольно выдохнул.

— Нет, решил составить компанию тому цветку.

— Грустно. — Он замолчал, задумался, а потом добавил: — Мне этот сюжет даже приснился.

— Естественно, ведь это последнее, что ты услышал перед сном.

— Сколько-сколько говоришь у тебя этих книг?

— Ну тебя, — Рэд отмахнулась, взяла прихватку с тумбы и потянула дверцу духовки.

— Когда успела? — Сонни смотрел, как она достаёт противень с силиконовыми формами на нём. Теперь он знал, что это за аромат такой: Рэд испекла кексы. — Ты же вроде не умеешь готовить.

— Это смесь, — тихое фырканье. — Я проснулась рано.

— Среди ночи, да? Почему? — Раз начал спрашивать, нужно идти до конца.

— Сны плохие, — и снова она от него отмахнулась. Так не пойдёт. Сонни поднялся, становясь прямо за её спиной и сверху наблюдая, как Рэд вытаскивает кексы из форм и складывает их на деревянную подставку.

— Теперь понятно, почему ты мало спишь. Проблема не в количестве дел, а в некачественном сне. Что пишут по этому поводу в твоих книгах?

— У меня стойкое ощущение, что ты решил меня довести. Зачем?

Сонни стушевался, отступил. И правда, зачем? Ему вообще никогда не нравилось это делать, скорее наоборот — он всегда старался сгладить любые острые углы, а тут элементарно не может взять себя в руки и замолкнуть.

— И вообще, постыдился бы. — Она, казалось, не заметила его ступора. — Мало того, что оставляешь Вафлю на целые дни, так теперь ещё и по ночам тут ошиваешься.

— Что, — усмешка вырвалась против воли: — мешаю приходить твоему любовнику? — Он демонстративно оттянул футболку вперёд, отпуская.

— Сонни.

Имя прозвучало слишком странно, угрожающе, с едва различимыми рычащими нотками. Хоть Рэд и не смотрела на него, продолжая заниматься кексами, Сонни догадывался, что в этот момент её взгляд не сулил ему ничего хорошего. Неужели довёл? Нет, это вряд ли, но и рисковать больше не стоило. И вообще, что за детское поведение? Будто он дорвался до игрушки, которой ни у кого нет, и всеми силами пытается разобрать, лишь бы узнать, что скрывается внутри: что за механизмы управляют ею, где эти поганые переключатели, способные менять настроение по щелчку? Но если она продолжит быть такой отстранённой, он просто не сможет остановиться!

Чувство вины перевесило, и Сонни обнял Рэд со спины, одной рукой обхватив поперёк ключиц, прижался подбородком к макушке:

— Дашь попробовать?

— В машине попробуешь. Переоденься.

Сонни вздохнул, отпустил её, и послушно отправился переодеваться. Уже через пятнадцать минут они ехали в машине: Рэд, как обычно, за рулём, а он с контейнером с кексами на коленях и одним в руках. Не нужно ими злоупотреблять, но получилось действительно неплохо, поэтому Сонни достал ещё один, повертел в пальцах и надкусил. В конце концов, он всегда сможет согнать лишние калории. Эта мысль подтолкнула его к следующей, и Сонни выпалил неожиданно:

— Ты сказала, что ходишь в спортзал, верно? Это в который?

— На восьмой улице. Маленькое такое заведение, чисто для своего круга.

— А меня возьмёшь?

Рэд нахмурилась, кинула на него недоверчивый взгляд:

— У тебя дома собственный мини-зал.

— Да, но одному заниматься скучно.

— Там нет классических тренажёров, — она покачала головой. — Говорю же, всё исключительно для своего круга.

— А ты чем занимаешься?

— Борьбой.

— Круто, — Сонни судорожно выдохнул. — Я тоже хочу попробовать.

— С чего бы это?

— «Не попробуешь — не узнаешь», так?

Он улыбнулся, вызвав ответную улыбку, но Рэд быстро спрятала её, фыркнув. Шевроле подъехала к съёмочной площадке. Они вышли из авто, направившись ко входу, и тут Рэд неожиданно согласилась: «Если хочешь, тогда можно». Плюс в его копилку маленьких побед. В помещении, как и всегда, царил хаос: все куда-то бегали, что-то устанавливали, поправляли, наставляли или слушали — ничего нового. Сонни и не предполагал чем обернётся этот день.

Оставив его на площадке, Рэд, как и в предыдущие дни, укатила куда-то на несколько часов. Только в этот раз задержалась. Она пропустила обед, очередной разбор полётов между Хейли и Юханссоном, оставила Патрика скучать, правда тот вскоре тоже уехал. Когда съёмки подошли к концу, Сонни даже забеспокоился. Где она? Он набрал знакомый номер, но трубку не подняли. Избавившись от грима и переодевшись в привычную одежду, он снова позвонил Рэд, и вновь без толку. Юханссон с ассистентами уехал, покинули рабочее место монтажёры, в павильоне остались только Сонни с парочкой костюмеров, заканчивающих финальные штрихи к завтрашнему дню, да Хейли заперлась в своём трейлере. И часто она так делает?

Когда на площадке не оказалось никого, кроме него, всё ещё прячущейся в трейлере Хейли и охранника, Сонни всерьёз забеспокоился. Он в который раз нажал на кнопку вызова, но через несколько гудков звонок скинули. Что за… В недоумении Сонни уставился на экран телефона, словно это могло помочь. И, как по заказу, тот зазвонил сам. Он принял вызов.

— Ты уже дома? — поинтересовалась Рэд, запыхавшись.

— Нет, я на площадке, жду тебя.

— Чёрт, — она добавила ещё крепкое словцо, но совсем тихо. — Ладно, я скоро буду, — и отключилась.

А ведь он мог уехать с кем-то из ассистентов или вызвать водителя, но делать этого не стал. Почему? Привык, видимо. Сонни вышел на улицу, помахал охраннику, совершавшему очередной обход, и принялся дожидаться Рэд. И всё-таки… Почему не уехал? Неужели, ему не хочется пойти домой и помириться с Мэтом? Чего вообще он хочет? Этот вопрос Сонни впервые услышал от Рэд и не мог вспомнить, задавал ли кто-то его прежде. Именно в серьёзном смысле, а не банальном: «Что хочешь на ужин?» или «Чего тебе хочется на день рождения?».

— Сонни, прости, — Рэд высунулась из окна наполовину. Он и не заметил машину, снова углубившись в себя. — Нужно было разобраться с кое-какими делами. Поехали?

Рэд вновь казалась привычной, не такой как прошлым вечером или сегодня с утра, и у него от сердца отлегло. Сонни кивнул, сделал несколько шагов навстречу, но вспомнил, что пока метался по павильону от нервов, забыл там телефон.

— Я сейчас.

Он практически бегом направился обратно в помещение, вспоминая, где мог оставить телефон. Обогнув несколько установок с реквизитом, Сонни замер, расслышав нечто смутно напоминающее плач или даже вой. Ну вот оно, то, о чём снимают документалки и с трепетом рассказывают на ночных посиделках, посвящённых проклятым фильмам. Неужели у них тоже появилось своё приведение? Сонни заглянул дальше, отмечая среди декораций фигуру на полу, сидящую к нему спиной. Присмотрелся: это Хейли. Не зная, нужно ли вмешаться, он решился. Подошёл поближе, коснулся осторожно ладонью её плеча.

— Ты в порядке, Хейли? — постарался, чтобы голос прозвучал спокойно. Она обернулась, и всё стало на свои места. Этого не хватало!

— Да, — она отрицательно замотала головой, всхлипнула. — Нет.

Чёрная подводка вокруг глаз растеклась, губы дрожали, нос покраснел, и вся она выглядела какой-то взъерошенной — алкоголь определённо её не красил. Хейли явно была пьяна. Юханссон её убьёт.

— Давай я отвезу тебя домой, — ненавязчиво предложил Сонни, не зная, как ещё можно поступить в такой ситуации. Наверняка, Рэд не будет против лишнего пассажира, но в машине вряд ли хватит места для троих. Кому-то придётся отправиться на такси, а Сонни не хотелось делиться. Ладно, что-то придумают. — Ты можешь встать?

— Нет, — снова всхлипнула Хейли, скинув его руку с себя. — Не пойду. Не могу. Я должна её дождаться.

— Кого её? — нахмурился он непонимающе.

— Ты даже не представляешь, — она закрыла лицо ладонями, лишь сильнее размазывая косметику. — Даже не представляешь… Это невыносимо.

Вот тут стало немного не по себе, даже жутковато как-то. О ком говорит Хейли? Что она имеет ввиду? Сонни, опустился на одно колено рядом, больше не пытаясь её коснуться.

— Ты можешь подождать её дома? — просто предположение, чтобы увести Хейли отсюда.

— Нет, — прошептала она, добавляя уже громче: — Нет! Она не придёт сама, никогда не приходит. — Слёзы продолжали струиться по её лицу. — Я так больше не могу! Я так сильно… Так сильно люблю её…

А, ну теперь понятно. Сонни облегчённо выдохнул. Его догадки, что поведение актрисы в последнее время было связано с проблемами на личном фронте, подтвердились, правда не совсем в нужном ключе. Все знали, что Хейли помолвлена с одним небезызвестным музыкальным продюсером, а тут ей девушки оказались по душе. Да, неловко. Для неё, не для Сонни, конечно же.

— Просто невыносимо, — твердила Хейли, склонившись вперёд и словно сжавшись всем телом. — Она сводит меня с ума.

Ладно, пора положить этой истерике конец. Нужно вывести её отсюда, отвезти домой и заставить протрезветь, иначе съёмки ждёт печальная участь, а ведь до финала совсем немного осталось. Сонни уже хотел поднять Хейли на ноги насильно, когда услышал, как его окликают. Он обернулся, заметив приближающуюся Рэд. Слишком долго возился, вот она и пошла следом.

— Что тут. — Рэд стала неподалёку, окидывая разворачивающуюся сцену нечитаемым взглядом.

— Ох, это ты! — Хейли вмиг ожила, повернулась к Рэд, протянула руки вперёд. — Ты… Ты ведь можешь, правда? Ты можешь… Отвези меня… Пожалуйста, отвези меня.

Сонни будто ледяной водой окатили. Во рту пересохло, ноги отказывались его слушать, тело напряглось, как тонкая струна. Та, в кого влюблена Хейли, та, к которой её может отвезти только Рэд, та, что предназначена ему судьбой. Имя де Лирио билось в его голове, подобно пульсирующему сердцу, загнанному после утомительно долгого и быстрого забега. И это, — он посмотрел на Хейли, — это ждёт и его тоже? Женщина, сводящая с ума…

— Ясно, — пробормотала Рэд, подошла поближе и склонилась над Хейли. — Пойдём. — Она протянула той руку. — Я отвезу тебя.

— Правда? — Глаза Хейли засияли. Она ухватилась за предложенную ладонь мёртвой хваткой. — Ты отвезёшь меня? Ты меня…

— Да-да, — голос Рэд звучал спокойно, но твёрдо. Помогая Хейли подняться, она позволила вцепиться в себя. Затем посмотрела на Сонни. — Доберёшься сам? Прости.

Он кивнул через силу, не в состоянии лишний раз пошевелиться. Паника, охватившая Хейли, странным образом перекинулась и на него.

— Ты… Рэд… Я так люблю… — пролепетала актриса.

— Тшшш, — раздалось ей в ответ. — Я отвезу тебя, идём.

Сонни смотрел вслед удаляющимся женщинам и никак не мог прийти в себя. Каким нужно быть человеком, чтобы довести другого до такого состояния? Что в ней такого особенного? Как она это делает? Все страхи, связанные с предсказанием, вернулись с новой силой.

— Если ты будешь вести себя тихо… — донеслось издалека успокаивающим тоном.

Женщина в кровавых цветах, тонущая в красном. Женщина-капкан, как и героиня «Ликориса». Идеальная, но устрашающая. Дарующая счастье, но сводящая с ума. Если они встретятся, он обречён. Именно на этих мыслях, точно в этот самый момент Сонни решил окончательно: он ни за что не пойдёт на встречу с де Лирио, даже если из-за этого ему придётся бросить всё.