Капкан паучьей лилии

Серия 46

Патрик отключил плиту, снял чайник и принялся разливать кипяток по чашкам. Одну он держал в руке, а вторую поставил на стол перед Сонни. Несмотря на то, что день был солнечным, на кухне царил полумрак из-за задёрнутых вплотную штор. Они же мешали разглядеть выражение лица подопечного, но Патрик догадывался, что тот не в лучшем состоянии.

— Это конец, — прошептал Сонни.

— Не надо драматизировать.

Патрик отодвинул стул, присаживаясь за стол и отпивая ещё не настоявшийся чай. Поморщился и отложил чашку.

— Серьёзно? — Сонни фыркнул. — Ты думаешь, я драматизирую, учитывая, что моя карьера вот-вот завершится?

— Рано пока об этом судить. Подожди немного, они перебесятся и забудут об этом.

Сонни застонал, запрокинул голову и принялся мысленно считать до десяти. Не помогло, и он продолжил:

— Мишлен угрожает выкинуть меня из фильма.

— Его можно понять. Студии и проекту скандалы ни к чему, — сдержанно отозвался Патрик.

— Разве это можно назвать скандалом? Ну застали меня гуляющим с девушкой, и что с того?

— Учитывая твою ориентацию… — В ответ Сонни снова устало застонал, но Патрик не отклонился от цели. — Ты никогда не заявлял в открытую о своей гомосексуальности, на этом можно сыграть, конечно, но многое придётся объяснить. Ты вообще читал, что они пишут?

— Ага. — Сонни скривился. — Про меня, про Мэта, про Рэд.

— Кстати о Мэте. Он как всё воспринимает?

— Закрылся в своей лаборатории и не выходит оттуда, даже не разговаривает со мной.

— Ну… — Патрик хмыкнул. — По крайней мере в объектив не попадает.

— Это не смешно. Что мне делать? Я не понимаю, почему вообще они раздули такой скандал из ничего?

— Правда не понимаешь? — Удивился Патрик. — Ты, конечно, не кричал во всеуслышание, что гей, но обществу было известно, что ты живёшь с парнем. Пока твоя слава не разрослась, никто не обращал на это внимания. А теперь им нужны подробности.

— И какие подробности им подавай? В постель что ли пустить?

Патрик покачал головой, мысленно коря Сонни за недогадливость.

— Вот смотри: живёшь с парнем, никаких заявлений не делаешь, а тут фото с Рэд — это интригует. К тому же, насколько мне известно, Мишлен хотел разнообразить каст лицами нетрадиционной ориентации, а теперь выясняется, что один из подобранных актёров мечется от пола к полу.

— Всё веселее и веселее.

Сонни вздохнул. Откуда-то издалека раздался очередной рёв мотора, послышались новые крики. Журналисты на пару с папарацци осадили его дом с раннего утра, и их поток не иссякал.

— Хуже всего то, что Рэд засветилась на этих фотографиях.

— Ты правда считаешь это худшим в данной ситуации? — Патрик мечтательно улыбнулся. — О, лямур.

— Конечно. — Сонни проигнорировал едкое замечание. — Это привлекло немало интереса к её персоне, что ставит под угрозу возможность разоблачения личности Лили де Лирио.

— И то верно.

— Нужно что-то делать.

— Безусловно.

— Что?

Их взгляды встретились. Сонни отвёл глаза первым. Патрик понимал, что без его помощи тут не обойтись, и он знал решение. Проблема заключалась в том, которое из двух наиболее оптимальных решений выберет Сонни. Однако, оба варианта были с подвохом. Патрик набрал побольше воздуха в лёгкие, готовясь скинуть на Сонни бомбу.

— Выход есть, но тебе по-любому придётся чем-то пожертвовать. В первом случае, ты заявляешь во всеуслышание, что являешься гомосексуалистом, а Рэд — твоя давняя и близкая подруга. Во втором — говоришь этим стервятникам, что в поисках себя экспериментировал с мужчинами, но сейчас твой интерес направлен на женщин, коей и является Рэд.

— В первом я теряю Рэд, а во втором — работу, — подытожил Сонни. — А что-то среднее у тебя есть?

Патрик промолчал. Других возможностей избежать куда большего скандала он не видел, но мог добавить ещё одну деталь, которая, вероятно, приведёт Сонни к правильному выбору. Вот только правильному ли?

— Есть один нюанс, так сказать, — медленно начал Патрик. — Если ты признаешь свои чувства к Рэд, то папарацци с неё с живой не слезут. Они докопаются до правды о де Лирио.

— А если скажу, что она просто подруга, то внимание к её персоне будет не столь яростным.

Сонни кивнул, понимая что к чему. Но, если он отступит от Рэд сейчас, то появится ли вообще такая возможность в будущем? Даже если он последует здравому смыслу и объяснит ей всё, какова вероятность, что она согласится подождать? Рэд вообще незачем ждать, потому что эти чувства на деле — только его дилемма. А вдруг, она снова уедет? Вдруг, начнёт встречаться с кем-то другим? Сонни не мог так рисковать. Любовь или карьера?

— Господи, как же это сложно…

Сонни уронил голову на стол, не в состоянии больше сдерживаться. Патрик понимающе похлопал его по плечу.

Пресс-конференция прошла успешно, Сонни держался молодцом. Патрик заранее обговорил с организаторами, чтобы вопросов об ориентации его клиента не было, но журналисты всё равно нашли способ обойти этот запрет. Сонни тоже сумел выкрутиться, заявив о поисках себя, но не уточняя какие именно исследования своей личности имеет ввиду. Со стороны наблюдать за этой перепалкой было даже забавно, если не знать подоплёку.

Рэд не просто давняя знакомая, а лучшая подруга, с которой и в огонь, и в воду, и на концерт, который они как раз днём обсуждали в парке, и с которого возвращались вечером домой. Мэт? А что с ним такое? Без комментариев, пожалуйста. Причём это «без комментариев» выделялось одним конкретным жестом со стороны организатора конференции, и журналист быстро забирал вопрос обратно. Ответы, естественно, устроили не всех, а отказ от некоторых говорил о том, что скрывать Сонни всё-таки есть что. Однако, несмотря на пару неловких объяснений, страсти немного улеглись: достаточно, чтобы он мог продолжить съёмки в фильме Мишлена, но не чтобы журналисты отступили окончательно.

Теперь перед Сонни стояла другая задача, куда более трудная. Он должен был обсудить всё с Рэд. Патрик подкинул его до нужного дома, предупредив о необходимости быть осторожнее. В этот раз дверь открыли мгновенно. Рэд впустила его в квартиру и жестом пригласила на кухню, где как раз занималась готовкой.

— Не буду даже спрашивать, если ты в курсе. — Сонни стал сбоку от плиты, наблюдая, как на ней жарится мясо. — Скорее всего, интервью ты тоже смотрела.

— Смотрела, — подтвердила его догадки Рэд.

— И что ты думаешь по этому поводу?

Рэд пожала плечами, приподняла стейки поочерёдно лопаткой, проверяя степень прожарки, и опустила обратно.

— Тебе нужно моё мнение?

— Мне оно важно.

— Ладно. — Она задумчиво прикусила нижнюю губу, наконец выдыхая: — Ты поступил глупо.

— Но почему? — Возмутился Сонни.

— Потому что поставил под удар свою карьеру. Ты ведь не думаешь, что они успокоятся после таких расплывчатых ответов?

— И что мне нужно было сказать?

— Не знаю… Правду? — Рэд добавила перца в блюдо и накрыла сковороду крышкой. — Так и сказал бы, что живёшь с Мэтом, у вас всё давно и серьёзно. Что в этом такого?

— Это не спасло бы меня, — заметил Сонни. — Сейчас, конечно, люди более лояльны, но для участия в серьёзных проектах это может стать препятствием. К тому же, я бы солгал.

— Разве? — Рэд усмехнулась. — Ты итак им солгал, причём не очень хорошо.

— Скажи я им правду о тебе, они выяснили бы о де Лирио.

— А причём тут я? Я говорю о другой правде.

— Это единственная правда.

Рэд выключила плиту, делая вид, что не расслышала его слов. Сонни буквально ощущал, как между ними снова вырастает стена. Этого нельзя было допустить.

— Мы должны снова оказаться в центре внимания.

— Тебе не хватило?

— Ты не понимаешь, — заметил Сонни. — Раз ложь была недостаточно убедительной, нужно её подтвердить.

— Вот как. И что ты предлагаешь?

— Можем сходить вместе куда-то, в оперу, например, как друзья. Голливуд обожает истории, когда дружба перерастает в любовь.

— Ты не любишь оперу.

Как и всегда, Рэд акцентировала внимание на мелочи, чтобы не касаться серьёзной темы. Это вызвало у Сонни улыбку. Она переложила мясо на две тарелки, потянулась снова за специями, добавляя на одну из порций ещё перца.

— Так много… — Сонни нахмурился.

— Я люблю с огоньком, — парировала Рэд.

— Дай попробовать.

Не реагируя на её тихий протест, Сонни потянулся за ножом с вилкой, отрезал кусочек и отправил в рот, тут же едва не поперхнувшись.

— Тьфу, какое острое!

— Привыкнешь.

Рэд фыркнула, забирая тарелку из его рук и отходя к разложенному столу. А у Сонни дыхание перехватило вовсе не от остроты. Привыкнешь? На что это она намекает? Если он всё правильно понял, то…

— Пообещай мне кое-что. — Сонни занял соседний стул, уставившись на Рэд немигающим взглядом.

— Ну?

— В нашей семье готовить буду только я.

На этот раз пришёл её черёд подавиться. Откашлявшись, Рэд помахала рукой, не позволяя ему помочь, и потянулась за водой.

— Я не даю глупых обещаний, — прохрипела она.

— Ладно, — согласился Сонни. — Мы придумаем, как разделить обязанности.

Рэд закатила глаза, не ответив. Ещё одна незначительная с виду, но очень весомая лично для него победа. Она вернулась к прерванной трапезе и неожиданно поинтересовалась:

— Так что там насчёт оперы?

Сонни хитро улыбнулся. А может, и не одна.

— Это платье буквально кричит о том, что ты — Лили де Лирио, — отверг уже пятый наряд по счёту Сонни.

— Они все такие, — ощетинилась Рэд.

Вот уже битый час они пытались подобрать одежду для оперы. На самом деле, Сонни просто нравилось наблюдать за ней, нравилось смотреть, как она перевоплощается из привычного пацанского стиля в элегантную женщину, но признаваться в этом не спешил, раз за разом находя новые «недостатки». Вообще, день для него складывался удачно: интервью прошло в меру успешно, Рэд на него не рассердилась и даже согласилась выйти в свет, они пообедали, обсудили вчерашний концерт и её будущую книгу, а теперь вот готовятся к новому мероприятию — и всё вместе.

— Тебе легко говорить, твой костюм привезли по специальному заказу, — бормотала Рэд, стягивая платье.

Сонни возился в шкафу, предназначенном исключительно для образов де Лирио. Поразительно, как эти вещи, с виду кажущиеся обычными, преображались на ней. Раньше он как-то не особо интересовался в чём ходят окружающие его женщины. Каждый раз, оказавшись на красной дорожке, Сонни отключался от мирского, не обращая ни на кого внимания. Теперь же столь банальный вопрос со стороны — «Что надеть?» — представлялся ему чрезвычайно важным.

— Красное? — Предложил Сонни, демонстрируя платье.

— Перебор. — Рэд, оглянувшись на него, покачала головой.

— Шампань, — снова выдвинул предложение Сонни.

— Уже лучше. — Она кивнула. — Посмотри там во втором ряду сзади.

В указанном ряду оказались более простые наряды. Честно говоря, они ему больше импонировали, так как лучше вязались именно с образом Рэд, а не вычурной писательницы. Сказал бы кто Сонни ещё год назад, что он будет заниматься таким — в жизни бы не поверил.

— Я нашёл. — Улыбнувшись, Сонни достал длинное шифоновое платье оливкового цвета. — Подойдёт к линзам.

— И правда.

Рэд тоже подключилась, рассматривая наряд. Она прижала его к телу, посмотрела в зеркало и, недолго думая, начала надевать. Сонни застегнул молнию сбоку, в тайне наслаждаясь невесомым прикосновением к нежной коже. Приготовления были практически закончены, оставалось только вызвать машину. Пока Рэд разбиралась с обувью, Сонни позвонил водителю. Ему уже было всё равно, успеют ли их заснять у оперы, ведь главное, что они снова проведут совместный вечер, похожий на свидание. Он успел вернуться в спальню ровно к тому моменту, когда Рэд подбирала украшения из подаренной им шкатулки. Как бы она себя ни вела, было ясно, что презент пришёлся ей по душе.

Среди немногочисленной бижутерии Сонни заметил то самое кольцо с чёрным камнем, что постоянно носила де Лирио, но особенно его заинтересовала прозрачная овальная брошь из эпоксидной смолы с мелкими белыми цветами, которая совершенно не сочеталась с другими побрякушками.

— Это откуда? — Он указал на брошь.

Рэд нахмурилась, дёрнула плечом и резко захлопнула шкатулку.

— Да так, старая вещица.

— Не расскажешь?

Телефон зазвонил, оповещая, что водитель уже на месте. Они в тишине вышли из квартиры, Рэд заперла дверь, и Сонни протянул ей руку. На удивление, она не отказалась. Уже сидя в машине, Рэд заговорила первой.

— Это не моё.

— О чём ты?

— Та брошь принадлежала моей старой подруге.

— Той, что рисует для тебя иллюстрации к книгам?

— Нет. — Она как-то грустно улыбнулась. — Той девушки уже давно нет в живых. На самом деле именно благодаря ей я стала писателем. Помнишь… — Рэд запнулась, сглотнула шумно и продолжила. — Помнишь ту сказку про мальчика в лабиринте? — Не дожидаясь ответа, она добавила: — Это её авторства.

— Ты продолжила дело близкого человека. — Сонни коснулся её ладони, нежно сжимая в пальцах. — Думаю, она была бы рада.

В этот момент в глазах Рэд промелькнуло то, что он и не надеялся когда-либо увидеть. Впервые Сонни разглядел уязвлённую душу, истинную Рэд, так тщательно скрываемую за многочисленными слоями. Ту, чьего имени он всё ещё не знал.

— А что за опера? — Она отвела взгляд, спрятавшись за привычной отстранённостью.

— О, тебе понравится. Это «Травиата».

Рэд тихо рассмеялась.

— А ты знаешь толк в иронии.

— Кто бы говорил.

Сначала всё было мирно: папарацци не поджидали их у входа, убранство местной оперы располагало к расслаблению, три акта пролетели, словно один миг. Сонни даже растрогался, впечатлённый сопрано главной героини, а Рэд отметила пение юного тенора, играющего героя истории. Из лоджии они вышли последними, при этом Рэд шла уж слишком медленно, чем привлекла внимание Сонни. Когда он поинтересовался всё ли в порядке, она только отмахнулась. Уже на выходе из здания театра, Рэд одёрнула его.

— Могу я за тебя подержаться?

— Конечно. — Сонни подал руку, и Рэд обхватила его за локоть.

— Спасибо.

— А в чём дело?

Она поморщила кончик носа, поджала губы, явно не желая признаваться, но всё-таки сдалась:

— Кажется, натёрла. Чёртовы туфли.

Сонни аккуратно снял её ладонь с локтя, опустился рядом, присаживаясь на одно колено, и немного приподнял подол платья. Действительно натёрла, об этом свидетельствовала кровь на жемчужном заднике. Без капли сомнения Сонни поднялся, обнял Рэд одной рукой под спину, второй перехватил под колени и поднял в воздух. Он просто не мог допустить, чтобы его любимая страдала. Какой вообще мужчина на такое способен? Сонни донёс её до машины, кивнул поспешившему открыть дверь водителю, и усадил на заднее сидение. Закрыв за ней дверцу, он обогнул автомобиль, присаживаясь на своё место.

— Нормально?

Рэд не ответила, отвернувшись к окну.

— Ты чего? Неужели смутилась? — Попытался пошутить Сонни.

— Ну тебя.

Она пнула его ногой и тут же зашипела, видимо задев раненую кожу. Сонни опустил ладонь ей на бедро, успокаивая, а сам подумал о том, насколько драгоценную ношу только что держал в руках. Пока он её нёс, то размышлял только над тем, как облегчить боль, но сейчас пришло осознание произошедшего. Рэд не сопротивлялась, хотя это было бы в её стиле, не требовала отпустить. Что это: понимание его правоты или нечто другое? Сонни хотелось, чтобы было то самое другое.

Когда машина остановилась у её дома, Рэд стянула туфли и выбралась на улицу босиком. Сонни вздохнул, ведь ещё теплилась надежда, что она позволит отнести себя в квартиру таким же образом, но у него были и другие варианты. Отпустив водителя, он поспешил следом за Рэд. Та, вроде, не возражала. Как только дверь захлопнулась за ним, Рэд перешла в наступление.

— Ты целый день тут торчишь, не стыдно?

— Почему мне должно быть стыдно? — Решил сыграть в дурачка Сонни.

Туфли отлетели в угол, а Рэд уже расстёгивала платье.

— Мэт будет волноваться, — попыталась она давить на больное.

— Я просто прослежу, чтобы всё было в порядке.

— Всё в порядке. Было.

Сонни пропустил замечание мимо ушей, так просто от него не отделаться. Видимо, он тоже перенял у Рэд эту привычку игнорировать неугодные ему слова.

— В следующий раз надень что-нибудь удобное, чтобы не натёрла, может, на низком каблуке.

— Ага. — Она фыркнула. — И будем смотреться, как гном с великаном.

— Не думал, что тебя смущает твой рост.

Сонни улыбался и не собирался этого скрывать, ведь Рэд не стала возмущаться насчёт следующего раза.

— Я в душ, а ты сделай чаю.

— Чай? Не кофе? Неужели…

— Не ехидничай, — крикнула Рэд уже из спальни.

Сонни скинул пиджак, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и закатал рукава. Чай, так чай. В навесной тумбочке на кухне помимо разнообразных сортов кофе и впрямь обнаружилось несколько видов чая, а ещё ситечко для заварки, прямо, как он любил. Выбрав наугад розу с личи, Сонни дождался, пока чайник закипит, использовал ситечко и заварил две чашки. Он успел уместить поднос на столике в гостиной, когда Рэд вышла к нему, ероша влажные волосы пальцами и уставившись в телефон.

— Вот, глянь-ка, твой план сработал.

Перехватив телефон на лету, Сонни сразу заметил фото, где сам стоит на коленях перед Рэд. Дальше всё было как на кадрах в фильме: он опускает подол, поднимается, берёт её на руки, несёт к машине.

— А теперь комментарии почитай.

Рэд плюхнулась на диван и потянулась за чаем, вдыхая сладкий аромат. Она с удовольствием пригубила напиток, наблюдая за его реакцией.

— Каждая женщина нуждается в таком друге, — процитировал Сонни вслух. — Если и дружба, то только такая. — Он перевёл взгляд на Рэд. — Кто вообще это пишет?

— Пользователи соц-сетей. — Она пожала плечами. — Теперь у тебя не только репутация настоящего джентльмена, но и лучшего друга-гея.

— Скажи ещё, что ты специально выбрала эти туфли.

Сонни отложил телефон на столик, притворившись, будто его не задела последняя фраза. Чтобы как-то отвлечься и компенсировать себе неприятный осадок, вызванный её словами, Сонни решил поставить Рэд перед фактом.

— Я ночую с тобой.

— Вот уж нет.

— Уже поздно, никуда не поеду.

— Сонни…

— Боишься оказаться со мной в одной постели? Снова.

Рэд смерила его тяжёлым взглядом, затем неопределённо хмыкнула.

— Кому ещё надо бояться.

— Вот и проверим.

Провокация была слишком явной. Купится ли она? Сонни ждал ответа.

— Со мной, так со мной. — Рэд изобразила равнодушие.

— Отлично. И в обнимку.

— Не перегибай.

Даже если он и перегнул, уже нельзя было сдать назад. Сонни понимал, что нельзя давить слишком сильно — обретённая идиллия и без того была слишком хрупкой. Тем более неразрешённым оставался вопрос с таинственным мужчиной, в которого Рэд безответно влюблена. У Тадео не получилось заставить её позабыть об этом незнакомце и полюбить его, но Сонни отчего-то был уверен, что он справится с невыполнимой миссией. В конце концов, не попробует — не узнает, но будет жалеть об упущенном шансе до самой смерти.