Кашитул

ГЛАВА 8

Брат встретил меня в Сатке вечером понедельника.

Я не видела его лет сто, не меньше. Он был абсолютной копией отца. Только с огромными каре-зелёными глазами, как у мамы. Большой, красивый, широкоплечий, как гора. И бесконечно весёлый. Ученый!

Данила схватил меня в охапку, чуть не раздавил, смеясь. Я уткнулась в его широченную грудь лбом, даже не доставая макушкой ему до плеча. Он всегда был моим оплотом, надёжной стеной и самым верным другом, без осуждений и надежд.

— Выкладывай, козявка! От чего бежишь? — и взлохматил мне волосы.

Я покачала головой, радостно улыбаясь, и прошептала:

— Не от чего. Куда.

— И куда же? Неужто прямо в Зюраткуль? — недоверчиво усмехнулся он.

— Нет, не прямо, — честно ответила я, одновременно ощущая, что говорю не совсем правду. Коротко нахмурилась, прогоняя странную мысль, и воодушевлённо спросила, — Так, куда мы едем-то? — надо же мне было где-то переночевать. А к Радоглазу завтра.

— Недалеко совсем. Мы в лагере сейчас живём. Рядом с Лосем, — ободряюще улыбнулся он, радостно распахнув глаза.

— Супер, — пробормотала, вежливо улыбнувшись. Видимо, о душе не могло быть и речи.

— Но ты можешь остановиться здесь. У нас тут есть пара приличных гостиниц. И в Зюраткуле тоже, например.

Я покачала головой.

— Мне не нужна гостиница. Мне вообще, на самом деле, ничего из этого не нужно. Прошу тебя, не беспокойся, — я поспешила успокоить Данила, видя его вытягивающееся лицо, — Просто, должна же я кому-то оставить машину.

— А подробнее? — строго нахмурился Даня.

— Я уйду сегодня вечером дальше. А, может, завтра утром, — постаралась улыбнуться как можно веселее. — К друзьям. Не волнуйся.

— А-а, — протянул брат. И добавил: — А-аа.

Я радостно кивнула. Всё-таки, как славно было видеть родного человека чёрте где от дома.

Мы приехали в Зюраткуль ещё засветло, и по пути заскочив в магазин за всяческой провизией, оставили мой автомобиль под присмотром у знакомых брата, хозяев турбазы. Он уверил меня, что они люди надёжные и проверенные и знакомы с ним довольно давно. Посёлок был расположен на самом берегу одноименного озера. А сам хребет Зюраткуль было ещё прекрасно видно. Почти уже синим пунктиром он выделялся на севере вверху. Я искренне надеялась, что идти не очень далеко, потому что сил было всё меньше.

Данька увлечённо рассказывал мне про Лося, геоглиф, который нашёл на гугловых картах любопытный местный краевед.

И как Лось оказался настоящим, выложенным камнями рисунком двести восемнадцать на сто девяносто пять метров! Правда, спортсмены в сети потешались, что это проложенная ими лыжня так ”отразилась от света Венеры”, и никакой это не лось. Но самые же первые данные с раскопок подтвердили, что это действительно рукотворный рисунок, возрастом гораздо более старший, чем все известные геоглифы мира, и ему по разным данным аж от четырёх до восьми тысяч лет. И теперь его изучают три археолога, астроном, математик и геолог, Причем, один из ученых, я не запомнила какой именно, из Норвегии. Даня потрясал руками и фактами, ободрённый моим изумлением и интересом.

Геоглифы я видела до этого только на картинках, и взглянуть на настоящий, к тому же единственный известный российский было очень любопытно.

— И что же он означает, по-твоему? — спросила у брата.

— Трудно ответить, — воодушевлённо покачал он головой. — Теорий множество. И одна занятнее другой. Пока наиболее тиражируемой является та, что он указывал на высшую точку, в которой находится солнце в году. То есть, своеобразный новый год.

Даня засмеялся, глядя в моё растерянное лицо.

— Солнцестояние, — пояснил он. — Летнее, конечно.

— Ну, в ночь солнцестояния, это ж, вроде Купала настоящий, всегда большой праздник был. Вот, и те звёзды, которые в тот самый момент в зените были и отобразили на земле, получилось похоже на лося.

— Ммм, — протянула я. — Солнцеворот, это они тут, значит, праздновали.

Что ж. Удобно. И вокруг красиво. Я зажмурилась и приоткрыла один только глаз. Мне сейчас было вовсе не до ритуальной космографии древних. Я должна была собраться с мыслями и действовать чётко и расчётливо, если хотела, чтобы мой план удался.

В лагерь мы поднялись в ранних сумерках.

— Уверена, что хочешь ещё сегодня куда-то идти? — спросил брат, приобнял меня за плечи. И я прекрасно поняла, что хочу только спать. Всё равно уже где.

Данькина жена встретила меня, радостно заключив в объятия, и я окончательно почувствовала себя дома.

— Я и не думала, что ты тоже здесь, — вручила ей сумку с продуктами.

— Куда ж я, денусь? — наигранно вздохнула она. Я прекрасно знала, что экспедиции она обожает чуть ли не больше, самого Даньки. Высокая, черноволосая, живая, она была ему верным спутником и главным авантюрогенератором в семье. — Давай-ка, быстро есть и быстро спать. А то слишком долгий день сегодня, а мне сейчас перегрузы тут не нужны, — быстро пробормотала она, бросив на меня короткий сосредоточенный взгляд хозяйки лагеря.

Я не совсем поняла, какие именно перегрузы она имеет в виду, но пожав плечами согласилась, и предупредив, что я в гости совсем ненадолго, принялась за маленький ужин. В конце-концов я тоже очень устала.

Возрадовавшись, что мне хватило ума взять хотя бы одну кофту и пару тёплых носков, я завернулась в спальник и немедленно заснула.

Разбудил Кересс. Громкий птичий крик и гулкое «вжух-вжух» — взмахи огромных крыльев — были слышны прямо тут, над палаткой, словно медленные лопасти. Мне потребовалось секунд десять, чтобы сообразить, что к чему и выбраться наружу.

Всходило солнце. Тонкий розовый краешек его только-только показался на северо-востоке почти у самой правой оконечности хребта. Над верхушками леса в нежной фиолетовой дымке на глазах ширился, не давая отвести от себя взгляда.

Луч, торопливо проведав верхушку хребта, наконец, бросился вниз пронзительной красно-малиновой стрелой, ликуя птичьими голосами и жужжа во всех слышимых диапазонах, растворил халцедоновую дымку, наливая багрянцем травы, вплетая золото в облака. Звенело свежестью и тишиной. Я глубоко и часто дышала, широко распахнув глаза, зачарованная миром.

Совсем рядом вскрикнула птица и поднялась тяжело, медленно взмахнув крыльями, полетела в сторону солнца. Я смотрела вслед, силясь разглядеть, действительно ли это Кересс, и никак не могла. С красным шаром напротив получались сплошные синие круги и пятна. Я потёрла глаза и медленно двинулась в направлении, в котором полетела птица. Я прошла метров пятьсот и снова услышала крик. На этот раз птица двигалась строго на север, к вершине хребта. Я повернула туда тоже. Кажется, птица желает, чтобы я поднялась на гору.

Мне пришлось пройти километра два. Или, быть может, чуть меньше. К тому моменту, как я обернулась, чтобы взглянуть вниз, солнце поднялось довольно, и мир окончательно ожил, проснулся. Застрекотал кузнечиками, и зачирикал вьюрками, зашуршал травою с радугами росинок на редких ещё паутинках. Я чуть подняла глаза — вдалеке сверкала сине-серебристая гладь то ли озера, то ли… Я едва не задохнулась. Не может быть!

Дадитар. Это же Дадитар! Это же то самое место, где должен быть он. Мы вышли тогда с Бадрой чуть правее. А потом он провожал меня наоборот значительно восточнее, левее. У меня почти выпрыгивало сердце, громко бухая в шее. Значит, я прямо сейчас могу оказаться в Дадитаре? Только сделать шаг.

Даня, не увидит меня утром, и может напугаться. Или нет. Я, кажется, предупредила их, что не задержусь и уйду рано. Жаль, на лося так и не взглянула.

Поверить не могу, Дадитар на Зюраткуле! Я думала, это совершенно мифическое место и их мир так глубоко, вернее высоко от нас, что в нашей плотности не существует того же. А оказывается вот оно, здесь!

Я забралась ещё повыше, туда, где на склоне не было деревьев, чтобы ничего не скрывало обзор, и только уселась на уступ, как услышала, чей-то оклик.

— Делька! Вот ты где! Зачем удрала без спросу? — брат ласково журил меня, улыбаясь. — Красиво, правда? — он уселся рядом, приобняв меня за печи. — Не возражаешь?

Я помотала головой.

— Конечно, нет.

— Когда планируешь идти? — спросил он, глядя вперёд, туда, где озеро и призрачный Дадитар.

— Сейчас, — так же ответила я ему.

— Уверена, что знаешь, что делаешь?

— Нет, Дань. Я ни в чем не уверена.

— Тогда, может, не стоит?

— Не так. Я не уверена в том, что именно делать. Не знаю с чего начать. Но попытаться должна, — я взглянула на него в надежде, что он поймет.

Брат кивнул.

— Мне жаль, что я не могу помочь. Я бы очень хотел. Но это область, которую я давно оставил, — он легонько взмахнул рукой, — Когда встретил Алю. А вместе мы делаем то, что нам интересно.

— Вот и мне с ним интересно. Очень, — сказала тихо, почти про себя.

Даня взглянул одновременно с опаской и удивлением.

— Никак не могу привыкнуть, что ты выросла.

— Я тоже. Что ты почти доктор, — я засмеялась и толкнулась плечом.

— Может, обсудишь со мной план? — осторожно предложил старший брат.

— Хочешь убедиться…

— Хочу. Делька, я волнуюсь! — с жаром перебил меня Даня. — И мама волнуется. И отец. Он с ума сойдет. Пожалуйста!

— Я тоже очень волнуюсь. Мне тоже очень страшно. За вас. К тому, что случится со мной, я готова. А вот, что с вами или с ним — нет.

Я опустила голову на руки, сложенные на коленях.

— Давай попробуем вместе, — Даня крепко прижал меня к себе.

— Я даже не знаю с чего начать, — произнесла я снова, не поднимая головы.

— Начни с того, что планировала в самом начале, с Радоглаза.

Я изумленно подняла голову.

— Откуда ты знаешь?

Данька пожал плечами:

— Анна рассказала мне в прошлый раз.

— Что значит, в прошлый раз? Ты, что тоже был здесь?

Даня кивнул.

— Я совсем не помню, — прошептала я, опять уронив голову на руки.

— Если ты заслонила собой парня…

— Нет, он сказал, что я прыгнула в пропасть, оттолкнув его, — слова Иллая эхом звучали у меня в голове: «Гораздо проще быть отважной самой, Делия…». Я зажмурилась и потерла лицо.

— И он так и не смог найти тебя?

— Нет.

Я не была точно уверена, но, кажется, именно так он сказал, когда я видела его в осинках.

— То есть кто-то пришел за ним?

— Не знаю. Мне на ум приходит только вирит. И он мог придти так же за мной. А Иллай мог пытаться защитить меня.

Я поморщилась. У меня начинала болеть голова.

— Если он так и не нашёл тебя, понимаю, звучит ужасно, на дне пропасти, значит, вирит забрал тебя. Или ты открыла портал и нырнула в него. Значит, у тебя есть шанс.

Я пожала плечами.

— Для такого сложного маневра нужен опыт. А у меня совсем его нет, — очень тихо сказала я.

— Значит, ты должна тренироваться.

Я хмыкнула. Единственный, кто мог бы мне помочь был уже мёртв.

— И я понимаю, что нужен кто-то, кто тебе поможет, — сказал брат, — Но я очень не рекомендую тебе ввязывать в это парнишку.

— Кого?

— Иллая, — мягко произнес он.

— Почему?

— Не надо, Делька, — Даня сочувственно покачал головой. — И тебе не надо. Ты мучаешься сама, и убиваешь его, привязывая к себе, разве ты не видишь?

— Я видела его всего несколько раз в жизни, — я поджала губы. — Не думаю, что успела.

— И тем не менее. Представь, что ему так же тяжело, как и тебе. Если ты все равно уйдешь оттуда, предположим, что все получится, зачем его напрасно обнадеживать? Сохрани ему жизнь, — брат невесело улыбнулся. — Мужчина тоже может чувствовать, поверь.

— Почему ты решил, что я уйду оттуда?

— Потому что я знаю, — убеждённо поджал губы и отбросил травинку, которую накручивал на палец.

Медленно покачала головой.

— Почему я должна выбирать между вами? Между людьми, которых люблю? Почему?

— Пусть чувствует себя обязанным, но не брошенным и виноватым. Он нужный там человек, и ты за это тоже отвечаешь.

— Откуда ты всё это знаешь? — чуть отодвинулась возмущённо.

— Я разговаривал с Анной, — загадочно повторил Даня.

— Бог знает, что такое! — фыркнула я.

— Хорошо, — строго сказал брат, — не хотел этого говорить, но, если так, скажу. Не дай ему влюбиться в тебя и тогда, даже, если твоя затея не удастся, и случится то, что случится, хотя бы один человек будет действительно спасён. Если уж ты выбрала такой путь… Хотя, я категорически против всей затеи целиком.

Я посмотрела на него из-под руки.

— А что если, в Китай тебя учиться отправить? Лет на шесть это тебя займёт, я думаю, — неожиданно сказал Даня.

— Ты бредишь сейчас?

— Совсем нет. Вернёшься, устроим тебя в университет, выдадим замуж…

— Точно бредишь. Ну всё, я пошла.

— Да ладно тебе. Оставь всё как есть, Делька, прошу тебя, а? Ведь не стоит того.

— Стоит, — прошептала я, окончательно убеждаясь, что сделала правильный выбор. — Стоит так, что и сказать не могу. Неужели ты думаешь, в Китае я перестану быть странником? Или поток перестанет находить меня? Или моё сердце зачерствеет? Хотя, возможно да, зачерствеет! Но и ты, захочешь ли ты, чтобы у тебя была такая сестра?

— Какая?

— Никакая! — выкрикнула я.

Данила вздохнул, опуская руки, и севшим голосом произнес:

— Тогда уж постарайся сделать так, чтобы твоих племянников было кому баловать.

— Что? — радостная догадка немедленно отрезвила меня, вот о чём говорила вчера Алька, когда сказала, что перегрузки ей не нужны! Я вцепилась в руку брата, почти визжа, — Вы?!

Он кивнул, смущённо улыбаясь. Вопросительно подняла вверх два пальца. Он снова кивнул, ещё шире улыбнувшись дрожащими губами. Я, всё-таки, восторженно взвизгнула и обхватила его руками.

— Угу, а тут ты со своими глупостями, — Даня похлопал меня по спине, моргая влажными глазами. — Честное слово, как маленькая.

— Ну, я пока она и есть, — засмеялась я, — Пока! Ух ты, как я рада!

— Теперь останешься? — с надеждой взглянул на меня брат.

— Ты рушишь все мои сложно выстроенные планы! — Осуждающе прикрикнула я на брата. — Это запрещённый приём! — и тут же добавила расплываясь в улыбке, не сдержавшись, — Ми-ми-ми. Я внезапно счастлива!

— Ну так что? Домой? — Даню надо было видеть.

— Данька, это нечестно, — смеялась я.

— Ну, теперь, ты хотя бы весёлая, — грустно вздохнул брат.

— А знаешь ли ты, — сказала я, заговорщески глядя на него, чтобы взбодрить и сменить тему, — Что мы сейчас находимся прямо у Дадитара?

— Где?

— Посмотри вперёд на Зюраткуль. Туда, где озеро. Дадитар как раз был бы прямо перед ним. Он в полутора измерениях от нас сейчас, — прошептала я, голосом, каким открывают страшную тайну.

— В полутора? Делька, не смешно. Полуторапроцентный бывает кефир, но не измерение, — хмыкнул брат.

— А вот и нет.

Я объяснила, что к чему, как могла.

— Занятно, — пробормотал Даня, почесав давно нуждающийся в уходе подбородок. — Вот, значит, куда ты собираешься удрать. Интересно, как они связаны с нами? И с лосем?

Я хмыкнула. Учёный. Всегда мыслит с прикладной точки зрения.

Даня проводил меня на вершину хребта, откуда было немного видно площадку с геоглифом — еле различимые полосы среди деревьев. Не знала бы, что это он, подумала бы, что это тропинки или странно выкошенная трава. Но и то было дело, а то, неизвестно, когда удастся побывать тут снова, слукавила самой себе.

Брат, чуть заметно улыбнувшись, сунул мне в карман горького шоколада, со словами:

— Я всё помню, пожалуйста, ешь.

— Не беспокойся, там все в курсе, что меня надо вовремя кормить, — и вдруг ужаснулась этой мысли. Да я сплошная проблема! А вовсе не помощь!

— Ну и ладно. Постарайся вернуться.

— А ты постарайся не переживать, — улыбка вышла не очень. С мамой держаться было легче. Сейчас перспектива мне радужной не казалась.

— Пока, Делька, — тихо сказал брат, держа меня за руку.

— Пока, Данька, — ответила я, — Береги Алю и козявок. Вернусь, проверю! — сказала больше для самой себя. Кажется, мне становилось по-настоящему страшно.