Кашитул

ГЛАВА 14

Я помню это ватное чувство. Та самая банка, что накрыла меня колпаком и отделила от окружающего мира год назад, вдруг сама собой появилась снова, приглушая звуки и останавливая мысли. Я, слегка покачиваясь, шагнула за Лиллайей следом, плохо соображая, чего от меня сейчас хотят.

Такой я видела её впервые. Она отвела меня в ванную и закрыла за нами дверь.

— Он, правда, в порядке? — наконец, тихо спросила я, когда она смазывала мою спину зелёно-коричневой жидкостью. Та сильно жглась, едко и резко воняя.

Я видела застывшее лицо Лиллайи в зеркале, она ответила не сразу.

— Да, — её подбородок дрогнул, она качнула головой вбок — Уже да, в порядке.

— О, Господи… Страшно? — прошептала я? — Все ужасно?

Она чуть-чуть улыбнулась, глядя в зеркало сквозь меня.

— Нет, совсем нет, — в глазах влажно блеснуло, — Хотя, какое-то время было действительно страшно. И все могло бы быть гораздо хуже. Но обошлось. И знаешь, тоже благодаря тебе. Часть удара пришлась на твой рюкзак.

— Нет, — прошептала я, закрывая глаза, — Всё из-за меня, — спрятала лицо в ладонях.

— Вовсе нет. Это странное стечение обстоятельств, что бы ни говорил Бадра, — Лиллайа задумчиво вела смоченной тканью по ссадинам, — Больно?

— Совсем немного, — соврала я.

— Это счастье, что вы оказались там вместе, — прошептала Лиллайа.

— Я могу с ним поговорить? — не открывая глаз спросила я.

— Да, — Лиллайа казалась отрешённой, и вдруг, словно очнувшись, с улыбкой в голосе ответила, — Думаю, да.

— Хорошо, — прошептала я еле слышно, с трудом сдерживая слёзы.

Он чуть не погиб из-за меня! И не нужно ждать никаких виритов. Все случилось сейчас. Просто в лесу, просто рядом с домом! Просто из-за меня! Это не страшно. Это чудовищно!

Губа дрожала, не желая слушаться. Я закусила ее, и теперь задрожал подбородок. Ещё чуть-чуть и из закрытых глаз хлынут слёзы.

— Эй-ей, Делия, — мягко произнесла Лиллайа, — Так больно, детка?

— Да, — шёпотом ответила я теперь совершенную правду, и две огромные слёзы скатились по щекам, капнули на сложенные на груди руки.

— Уже всё, я закончила. Нужно немножко подождать, чтобы не испачкать одежду. Пары минут будет достаточно, — она осторожно погладила меня по плечу. — Я оставлю тебя. Отдыхай.

Проект обречён. Слёзы устремились к подбородку. Всё так и есть.

Я бросила футболку на круглый каменный стол, он был ледяным, и легла на него грудью, давая спине высохнуть, ещё влажные волосы рассыпались вбок. Обхватила руками голову, шёпотом крича. Как же больно. И спина ещё. Хотя нет, пусть лучше больно будет спине. Пусть отвлекает. Пусть перебьёт.

Только почему-то это никогда не работало. И ещё ни разу попытка заменить одну боль другой не принесла мне облегчения.

Сжала в кулаке медвежий амулет: так это ты помог или наоборот? Или ты оберегаешь меня от моего будущего? Сейчас не узнать.

Это и впрямь такая странная судьба? В который раз все повторилось сначала? Во второй? В третий! После третьей неудачной попытки в делах моя мама обычно оставляет затею, не желая идти против мироздания. Сейчас и я должна поступить так же! Горячие слёзы падали на ледяной стол, и я всхлипывала в голос.

Снаружи меня кто-то позвал.

— Кто? — раздраженно хлюпнув носом, отозвалась я.

— Делия! — голос был низким и взволнованным.

Бадра. Ужасно назойливый.

— Убирайся, Бадра, — невежливо выкрикнула я двери, и уронила голову снова. Прошептала, давясь слезами: — Не хочу никого видеть!

— Делия? — услышала рядом. Как я могла перепутать…

— Что? — прошептала, не поднимая головы, беззвучно сотрясаясь.

— Ты… Больно?

Если бы ты только знал, как. Но, слёз вдруг стало меньше.

— Ты сильно пострадал? — чуть повернула я голову, незаметно утерев нос.

— Не очень.

— Не очень?

— Несколько скрепок и сломанных рёбер.

— Несколько?

— Не очень много. Не беспокойся об этом.

Я осторожно, не оборачиваясь, распрямилась, прижимая футболку к груди. И прошептала:

— Спасибо, что спас меня.

Встала, повернулась. Господи, я почти голая. С прижатой локтями футболкой. Не так я хотела, чтобы ты впервые увидел меня раздетой.

— Это твоя заслуга, что ты вытащила нас оттуда.

— Будем рассыпаться во взаимных благодарностях?

— А как бы ты хотела? — усмехнулся, и глаза, наконец, улыбнулись.

— Мне нужно одеться, — почти улыбнулась в ответ.

— Помочь?

— Нет!

— Выглядит ужасно, — кивком показал на спину.

— Думаю, у тебя не лучше. Выйди, пожалуйста.

— Нет, — сказал уверенно и резко. — Ты ещё слишком слаба. Можешь упасть, если закружится голова. Я отвернусь.

— Очень разумно, — пробормотала я, и отвернулась сама, — Валяй.

Положила амулет на стол, осторожно, мужественно стараясь не стонать от болезненных движений, натянула футболку. Подошёл сзади, тихонько, почти не касаясь, убрал волосы со спины вперёд.

— Ты не отворачивался, — прошептала в плечо.

— Нет, — сказал совсем рядом.

Его тепло лёгкой аурой коснулось моего тела.

— Я хотел бы сам это одеть, — потянулся за медвежьим когтем. Медленно застегнул на шее. — Береги её, — прошептал наклонившись так, что дрожь прошла по позвоночнику, я почти чувствовала его губы кожей. — Теперь — всё.

И я знала, он не об одежде.

— Всё, — повернулась. Иллай был так близко и так далеко.

— Прости.

— Опять? — усмехнулась, едва сдерживаясь, чтобы снова не разрыдаться.

— Всегда. Столько, сколько потребуется.

Я могла бы не отвечать. Ты и так давно получил моё прощение. Тогда я сказала “Да” “нам”. Тогда я на недолгое счастливое мгновение поверила, вместе мы справимся и найдем выход. Теперь, я вижу, что это невозможно. И ты решил по-другому. “Нас” всё-таки не будет. Зато теперь мы оба понимаем это.

— Бадра прав. Я не для тебя. Вернее… ты не для меня.

— Он, вероятно, имеет в виду, что для него? — почти зло ответила я, — Но ведь и Лиллайа тоже права, когда говорила, что всему виной порталы, которые я прошла! И в прошлый раз было то же самое. А вовсе не ты! — я сжала ладони в кулаки и резко опустила вниз.

— Нет. Она имела в виду совсем другой случай, — слабо качнул он головой.

— Был и ещё?

— Был, — стоит, брови почти сведены, лицо строгое. Медленно взял мои ладони в свои. Сжал тихонько, — Спасибо за твоё искреннее сердце.

Что?

— За великодушие и веру.

Ясно. Мы прощаемся сейчас. Действительно всё.

— Только не стирай мне память, а то там тоже будет мозоль, — голос изменил мне, и я прошептала, — И на счёт сердца не беспокойся. Его забрал медведь, — сказала так, и стало легче.

— Делия, — прижал мою голову к себе, осторожно, не касаясь спины.

— Иллай, — выдохнула ему в грудь. Я так люблю твоё имя.

А я люблю тебя.

Прижался лбом к моим волосам.

— Я буду в Дадитаре.

— Зачем ты говоришь мне?

— Не знаю. Глупо. Хочу, чтобы ты знала. Может, от этого будет легче.

— Кому из нас?

Он чуть отстранился, грустно улыбаясь.

— Думаешь, если скажу вслух, будет не так больно?

— Обними меня крепко.

Прижал осторожно.

— Я растревожу твои ушибы. У тебя вся спина сплошной синяк.

— Нет. Так они скорее заживут.

Шёпотом. В волосы.

— И ты меня. Крепче.

Сейчас я умру, потому что то, что ещё оставил медведь, рвалось и разлеталось на тысячи болезненных осколков.

Я проснулась с Солар. Она снова лежала в моей кровати, просунув голову под мою руку, и тарахтела, как старый грузовик.

— Признавайся, ты делаешь это специально? — промямлила хрипло и осторожно потянулась.

“Ты очень много спишь. Бадра заходил уже четыре раза”.

Ох уж этот Бадра.

— Что же ты делаешь здесь, котейка, кроме того, что мешаешь мне спать?

“Сторожу”.

— Разве я собираюсь сбежать?

“Ты можешь потеряться”.

— Не думаю. Иллай?

“Он в Дадитаре”.

— Как же я оказалась здесь?

“Он принёс тебя”.

— Он опять заставил меня заснуть, — теперь я знаю, Иллай делал это специально, чтобы дать мне возможность восстановить силы после переходов в порталах. Мне было грустно. Я не видела, как он уходил. Конечно, это было очень великодушно с его стороны. — Спасибо, что оставил мне память. И как же он принёс меня?

“Осторожно”.

— Ему, должно быть, было очень больно, — хриплым шёпотом произнесла я.

“Должно быть”.

Я поморщилась и глубоко вздохнула. Рано или поздно мне придётся подумать о произошедшем.

Бадра оказался удивительно полезен. Он приставил ко мне молодую женщину Алли, которая занималась со мной упражнениями для моих помятых рёбер и довольно скоро я чувствовала себя не просто сносно, а временами даже великолепно.

Лиллайа навещала меня каждый день. К слову, я жила в доме, принадлежащем их семье. Визиты её были в основном короткими и исключительно информативными, и ограничивались выяснением уровня моей жизнеспособности и показателей систем жизнеобеспечения самым корректным и ненавязчивым образом. И вроде нельзя было сказать, что отношение ко мне было натянутым или подчеркнуто вежливым. Но что-то в её облике тревожило меня.

Оставаться здесь дольше, чем было бы достаточно для моего выздоровления, сейчас виделось неразумным. С другой стороны, Бадра был нужен мне в качестве тренера и уже пообещал оказать в этом услугу.

— Что с твоей мамой, Бадра, — поинтересовалась я во время одного из занятий. Техника никак мне не давалась, и я была готова махнуть на все рукой. — Я злоупотребляю вашим гостеприимством?

— Что за чушь? — фыркнул Бадра, — Сосредоточься. Проецируй свой образ, то есть информацию о себе в задуманное мгновение. Думаю, мы неправильно начали с расстояний. Давай попробуем сформировать образ во времени. Это обычно легче удается.

— Грррр, — мотнула я головой. — Это не чушь! Я же вижу, что ей не по себе!

— Тебе просто показалось. Не отвлекайся! Поэтому у тебя и не получается. Беспокойство в этом деле плохой помощник.

— Бадра! — расстроено всплеснула я руками, — Я знаю Лиллайю довольно давно. И, поверь мне. Такой я вижу её впервые.

Бадра коротко закатил глаза и сел на диван.

— Ничего страшного. Она была немного расстроена из-за всего произошедшего и переживала за вас обоих. Потому что за тебя мы тоже несём ответственность. Как никак, это брат виноват в том, что произошло.

— Ты прекратишь когда-нибудь обвинять во всём Иллая? — почти выкрикнула я.

— Вот, значит, как… — вспыхнул Бадра.

— Что за спор между вами? Зачем ты так?

— Потому что его ответственность несколькими порядками выше, чем у всех остальных.

— Нет, Бадра. Я думаю, дело не в ответственности.

— А в чём? Он должен быть отшельником хотя бы! И жить с Бореем в Иринаме! Или ещё выше. Да! Точно, ещё выше!

Я помотала головой.

— Соображаешь, что несёшь?

— Мы с тобой — люди!

— Не могу с этим поспорить.

— А они — почти Боги.

— Ну. С этим, пожалуй… Ох.

— Вот именно. Ты думаешь, это не большая ответственность?

— Я вообще в этом ключе не думаю. Но так же, я уверена, что они, прежде всего, люди. Иначе они не могли бы быть здесь. Так я считаю.

Бадра издал странный звук, очевидно означающий возмущение.

— Знаешь, я был свидетелем гнева Борея однажды. Когда был ещё маленьким. И я совсем не думаю, что он только человек.

— И что случилось?

— Лес, над которым он в то мгновение был, едва не опустел.

Я подняла брови.

— Мы с Иллаем повздорили из-за правил игры и отколошматили друг друга, и я укусил Иллу за ухо.

— За ухо?

— Ну да. Так, я слышал, поступают с собаками, чтобы показать им своё превосходство.

— И что же?

— Борей пришел в ярость, что его дети дерутся, как животные, не умея достойно договориться. И отчитывал нас час на пролёт, пока вокруг нас не начали валиться деревья. Поняв это, он рассвирепел ещё сильнее. Тогда он исчез. До сих пор не знаю, куда именно и как. Полагаю, просто растворился в воздухе. А может, просто переместился в Иринам.

— Он, что, тоже может?

Бадра пожал плечами, снова закатив глаза.

— Безусловно. Как бы он был хозяином ветра? И всего остального.

— Остального? Иллай? Он тоже может перемещаться в пространстве?

— Ну, не везде, но в рамках нашей мерности, кажется да. И во времени тоже. Честно говоря, у меня давно не было времени с ним это обсудить. Его способности эволюционируют. Иногда даже против его воли. А он и не думает относиться к этому серьёзно! Вот в чём проблема. Ты понимаешь? Он чуть не убил тебя.

— Да ничего подобного!

— Ты просто не понимаешь, о чем речь. Знала бы, не отрицала.

— Я полагаю, ты об инциденте с Расвеном? Но это была дурацкая ошибка!

— Я про медведя!

— Да, чтоб тебя. Причём тут медведь?! Вот именно в этот раз это и была чистая случайность!

— Создатель! — простонал Бадра, — Сегодня всё. Моё терпение истощилось Бодание с тобой чрезвычайно утомительное дело. Отдыхай.

— Спасибо, — мрачно буркнула я.

— И тренируйся. Формируй фантом в прошлое. Это у тебя должно легко получиться.

Чтоб ещё я понимала, что это такое. Пару часов после, я пыталась спроецировать фантом на крышу здания, куда Бадра водил меня на прошлой неделе, чтобы показать вид на город. Я, конечно, впечатлилась. Очень. Башня, то есть дом, в котором мы жили, был и вправду очень большим, возвышаясь над окружающими строениями на добрых двадцать метров. Хотя, я могу и сильно ошибаться, потому что составить представление о размерах было возможно только относительно соседних зданий. А оценить их достоверно я была не в состоянии. Что касается домов, казалось, что материал, из которой они сделаны — переплавленный в различные формы кварцит или его содержащая порода. Огромные пласты самых разных форм были идеально подогнаны друг к другу, будто заливались для этого в форму, отчего каждое здание выглядело совсем не похожим на другое. И здесь тоже было невероятно светло и много воздуха. Ни смога, ни шума. И это в огромном городе!

— Скажи, Бадра, — спросила я на самом первом занятии, — Моё тело после того, как я спроецировала его в нужное место, переместится туда, или останется без присмотра валяться там, где я до этого находилась?

— Не совсем так. Ты останешься в том самом месте, откуда оперируешь своим фантомом, более того, ты останешься в сознании и будешь видеть оба места одновременно. Ну, это в идеале. Да. Так и должно быть.

— Я буду видеть две реальности одновременно?

— Ну, что-то в этом роде. Я уже и не задумываюсь об этом, — хмыкнул Бадра.

— А. Это как, например, ворона. Правым и левым глазом. Две картинки.

— Не думаю, что сравнение подходит. Нет. Не совсем так. Трудно объяснить. — Бадра почесал макушку, чуть заметно морщась. — Если честно, я учился этому на протяжении восьми лет у одного из самых лучших. И это часть одного большого искусства. А ты просишь меня вырезать кусок из, ммм… Это, как если в пироге испечь только один кусочек, остальные оставив сырыми, понимаешь?

— Я не очень сильна в кулинарии, если ты это имел в виду, — кисло пожала плечами, — Но общий смысл мне, кажется, ясен. Иллюстрация вполне тебе удалась.

Бадра вообще оказался вдруг очень отзывчивым и внимательным, ежедневно навещая меня в моём вынужденном заточении. Сказать откровенно, никто меня насильно здесь не держал. Проблема была в том, что самостоятельно я не могла выбраться далеко и надолго. Стоило мне самой подняться на крышу, всего пятнадцать этажей, как снова лопнули сосуды в глазах и носу. Хоть я и шла спокойно и чувствовала себя до этого великолепно.

Бадра расспрашивал меня о том, как устроен наш мир, что нового случилось в стране и что из себя представляет наша система образования. Совершенно не понимаю, как у него оставалось время на службу, потому что большую часть дня он проводил, присматривая за мной и упражняясь в расслоении моей личности на всевозможные эфирные составляющие. Поначалу занятия и беседы забавляли меня, отвлекая от ненужных мыслей, однако, чем тщетнее оказывались мои усилия, тем раздражительнее я становилась.

Сегодня марило и было душно. Наверное, где-то рядом гроза. Пусть бы уже дошла до нас, наконец-то. Настроение моё портилось вместе с небом за окном. Близкие тучи перемешивались уже совсем рядом, крутясь и свиваясь грязным одеялом. Вдали прорезала восток сине-белая вспышка, задержавшись на кроткое мгновение, оставив пар на память. Я сосчитала до двадцати, прежде чем ударил гром, потом разделила на три. Не слишком близко, но и недалеко. Грозу я стала бояться совсем недавно. Раньше наоборот, она меня восхищала. Пока однажды в деревне, не забыла книжку на садовых качелях и побежала забирать. Молния ударила в пяти метрах от меня за сплошным высоким соседским забором. Там потом ещё долго окалина на дорожке держалась. Мама в это мгновенье была на крыльце на таком же расстоянии, и вдохнув от ужаса, получила ожог дыхательных путей. Тогда я узнала, что один единственный разряд может распространяться на шесть километров от места удара. В нашем случае двухметровый, хоть и ветхий забор, послужил той самой спасительной преградой, защитившей меня и маму. С тех пор, в грозу я предпочитала находиться в закрытом помещении и с выключенными из сети электроприборами.

Здесь таких, кажется, совсем не было. Да и, к тому же, теперь я вообще очень мало беспокоилась, совершая ту самую, классическую ошибку любого туриста на отдыхе: всё представлялось мне само собой разумеющимся и необъяснимо безопасным, я ощущала себя тут как минимум бессмертной и была до идиотизма наивна.

Вот и сейчас, позволила себе отдаться стихии. На крыше было ветрено. Наконец-то. Свежий озоновый запах дразнил нос. Я стояла на восточном краю круглого пространства башни, чувствуя себя неудачливой волшебницей, когда увидела меня.

Вначале я и не сообразила, что именно произошло. Небо снова озарила молния. Теперь уже рядом. Я дернула головой, прогоняя наваждение, но прозрачное видение и не думало исчезать. Оно деловито кивнуло мне, отчетливо и утвердительно сказав:

— Все получилось, видишь? Легко. Это не фантом. Послание. У Бадры другая система координат. Действуй чутьём на кончиках пальцев, — и я подмигнула сама себе из-за спутанных ветром волос.

И всё. Со следующим разрядом всё исчезло. Или это я не в состоянии была удержать внимание дольше?

Я тряхнула головой, тщетно пытаясь понять, не привиделось ли мне. Однако, спустившись в странном оцепенении в свою комнату, как раз к тому моменту, когда хлынул дождь, я была абсолютно убеждена, что имею ключ к разгадке практики Бадры.

Я припомнила случай тремя годами ранее, который посчитала тогда, галлюцинацией на фоне перегрузки. Дело было как раз в самом начале летней сессии, которой я невероятно опасалась, хоть и успешно занималась весь год. Я уже знала, что сделаю, потому что три года назад видела себя же, успокаивающую саму себя перед экзаменом, убеждая, что эту ерунду я сдам едва ли не лучше остальных. Теперь я знала, что имел в виду Бадра. И знала, что делала это уже не единожды.

Оставалось выбрать подходящий момент. Но отправлять свой нынешний взъерошенный и колючий образ в прошлое было бы негуманно. К тому же, я не могла припомнить, что когда-либо являлась себе в том непрезентабельном виде, что имела сейчас. Поэтому, решила оправить тестовое послание на полчаса вперёд, в будущее.

Поудобнее уселась на диване, мысленно настроилась на мгновение, по моему мнению, подходящее к определению «полчаса спустя» и сказала окошку:

— Бороться и искать, и да пребудет с нами сила! — после чего, довольная идеей, откинулась на спинку дивана и задремала.

Спустя некоторое время в голове у меня всплыли слова «борьба и сила».

Я тряхнула головой, пытаясь одновременно прогнать дрёму, такую обычную в грозу и пытаясь сообразить, получилось у меня или нет. Видимо нет. Ни слова не были теми, что я произнесла, ни себя я не увидела. Долго сидела, силясь сообразить, что же не так. Прикинула и так, и эдак, и решилась. Представила себя сидящую здесь на диване, как сейчас, подогнувшую под себя колени и с наброшенным кремовым пледом на плечи. Увидела, будто со стороны, как слежу за серыми каплями, прозрачными червями извивающимися по стеклу. И искренне произнесла обнадеживающие слова. Они так мне сейчас нужны!

Когда через десять минут я увидела перед собой своё собственное улыбающееся лицо, убеждающее, что мы справимся, и всё пройдет, как надо, я едва не разрыдалась. Получилось! Ответ был на поверхности с самого начала. И ничего сложного, просто нужно было знать с какой стороны подойти! Нужно было вернуться в момент, который хорошо помнишь, вызвав в памяти наиболее подробный образ себя и своего внутреннего состояния в тот момент, и произнести послание!

Хоть что-то! Я достигла пустяковых, но всё-таки результатов. И всего за три недели! И это значило, что времени на промедление не осталось. Моя спина была во вполне сносном состоянии. Лекарства рулуюнгов оказались весьма эффективны. Как и упражнения Алли, которая занималась со мной дважды в день. Бегать по пересечённой местности с нагрузкой я бы пока не стала, а одолеть небольшой переход от портала до портала с небольшим рюкзаком мне было вполне по силам. Но чем больше я размышляла о своих дальнейших действиях, тем отчётливее понимала, что мне нужна помощь.

Я часто возвращалась мысленно к каждому из наших прощаний с Иллаем. А их оказалось больше, чем можно было ожидать от таких коротких не-отношений. Боюсь, мы оба с самого начала были настроены отнюдь не на совместное будущее. Сердце сейчас болезненно отмеряло удары, как в тот день, когда мы стояли, крепко обнявшись, слушая этот самый стук. Ни один не отпускал руки. Как долго, я не знала. Дышать больно было и сейчас, спустя почти двадцать дней.

Я подошла к серому, волнистому от дождя окну, медленно опустилась на колени, и прижавшись к нему ладонями неожиданно для самой себя прошептала строчки из «Resistance».

Hold me

Our lips must always be sealed

Руку неожиданно обожгло, и я недоуменно вытерла тёплое сырое пятнышко. Коснулась влажной дорожки на шее. Я же не плакала. Я бы знала. Ведь, когда плачешь, знаешь об этом?

Помощь откликнулась сразу, стоило мне позвать.