Кашитул

ГЛАВА 3

Иринам был не городом, как я думала вначале. Это был, скорее, монастырь. Или маленькая крепость, или ашрам. Приземистый дом, с причудливой крышей и маковками широких куполов по углам, цеплялся за самую вершину пустынной горы, подобравшись одним краем к крутому светло-охристому обрыву. Хотя, вблизи он оказался довольно высоким и ещё более впечатляющим. Резные барельефы украшали деревянные колонны и окна. Я отметила алконоста — птицу Сирин и Лантикуса. Остальных я не знала, как, впрочем, и узоры. Хотя нет, некоторые были мне знакомы, повторяя различную ритуальную символику народов, населяющих Россию.

Удивительно, но, невзирая на разнообразие этносов, входящих в состав нашей страны, символы эти были довольно схожи, заметно изменяясь к востоку и обретая более округлые черты. Обитель хранителей, словом. Что же они охраняют кроме порталов, в таком случае? Я протянула руку к резному барельефу, но прикоснуться не решилась, так и застыв перед знаком Небесного Вепря — двойной левосторонней свастикой, означающей среди прочего соединение прошлого и будущего. Вот и Рысич, берегущий святилище. Знаки из коротенького спецкурса символики писанки нехотя всплывали в памяти. По телу побежали мурашки, и я поёжилась, наконец опустив руку.

Пушистые кубышки облаков корабликами проплывали рядом, на глазах клубясь, и то превращаясь из медвежонка в щепку, то сталкиваясь, то исчезая вовсе.

Куда ни обернись, до горизонта было бежево однообразно. Сухие ветреные горы. Острые и каменистые.

— Какие же это ручьи… — буркнула я себе под нос.

На Иллая даже смотреть не хотелось. Впрочем, как и ему на меня. Вообще не думаю, что эту пропасть между нами после сегодняшнего ужасного утра когда-то удастся перешагнуть.

Вчера мы шли в бешенном темпе часа четыре. Я не хожу с такой скоростью даже в городе, по асфальту, опасаясь запутаться в собственных ногах. А тут мы спешили по пересеченной местности с уклоном, всё ближе подбиравшимся к лицу.

Иллай двигался словно эльф, не сбавляя темпа. Легко перескакивая через поваленные деревья и небольшие камни. Я же то и дело спотыкалась, падала и задевала за всё, что можно и нельзя не заметить.

— И ты утверждаешь, что ты не хранитель?

— Нет. Я только сказал, что ты ошибаешься, и я не тот хранитель, которого ты ищешь.

Я фыркнула.

— Но ты и вправду не похож на хранителя, которого я ищу, — и мысленно показала ему язык. Потому что на того Иллая, которого я знала он действительно был похож едва ли. Хотя, если задуматься, вначале, наверное, он был почти таким же. Я не заметила, как усмехнулась.

— Конечно, не похож, раз ты пришла к Бадре, — язвительно отозвался он, всё же чуть-чуть запыхавшись.

— Во-первых, это не так. А во-вторых… — я хотела сказать, что прекрасно знаю, что Бадра никакой не хранитель, но неожиданно закипая, ответила: — Это — не так! — что за фигня происходит у него в голове?

Вечерело, и в лесу становилось темно. От земли веяло холодной сыростью, и я всё чаще поскальзывалась на влажных листьях. Мы были среди серых гранитных скал в почти осыпавшемся осиновом лесу. Огромные каменные глыбы были хаотично навалены друг на друга и густо усыпаны чернеющими листьями осинок, соседствующих с сердитыми тёмными елями. Место было жутковатым и откровенно страшным.

— Пришли, — к моему ужасу, сказал Иллай, внезапно остановившись. И бросил мне рюкзак, чуть не сбив мой еле живой организм с ног. Я едва успела выставить руки. — Портал закрыт, — насмешливо равнодушно заявил он мне, даже не потрудившись его проверить. — Откроется завтра. Прекрасно, что ты поторопилась, и мы успели до темноты.

Я не верила ушам. Острые ощущения этой ночью были гарантированы. Я никогда особенно не скрывала, что была трусишкой.

— Ты что, знал об этом с самого начала??? — я ткнула в окружающий хоррор рукой.

Рядом прокричала какая-то птица, и я подпрыгнула, взвизгнув.

Иллай тихонько засмеялся, усевшись прямо на земле.

— Да ты просто… просто… невыносимый… негодяй! — выкрикнула в отчаянии.

— Неужели? — ответил он с вызовом. И я вспомнила, что на Куперле на то же обвинение он ответил совершенно так же. Только тон его был тогда совсем другим. — Почему всё время меня оскорбляешь? — поинтересовался, вконец развеселившись.

Я насупилась, смешно раздувая ноздри, и отвернулась.

— Не дуйся, — примирительно мягко сказал он мне вдруг, — Полезай в дом, — и опять тихо засмеялся.

— Что?! — это что ещё за фокусы? Я огляделась, и не обнаружив абсолютно никаких домов, чувствую какой-то подвох, мрачная повернулась за разъяснениями.

— Ночлег там, вверху, — он показал на небольшую скалу, у которой мы стояли. Я подняла голову и недовольно выдохнула. Конечно, нужно было быть готовой к чему-то подобному.

В довольно узкой расщелине, между двух невысоких скал, метрах в четырёх над уровнем земли, в воздухе висела то ли избушка, то ли огромная борть, сверху прикрытая, словно крышей, каменным накидом. Вдоль отвесной скалистой стены к избушке шла деревянная кривенькая, вся покосившаяся, заросшая мхом и сорняками лестница. Я даже смогла разглядеть одну маленькую рябинку — двухлетку, не старше. Задний край избушки наполовину опирался на скалу. Так, что она оказалась не такой уж и воздушной. И над пропастью нависала только нежилая её половина.

Внутри было достаточно места, чтобы комфортно разместиться двоим, и даже очаг у дальнего края, того, что как раз являлся частью скалы. Ни стола, ни кроватей не было. Только стены, пол и печка. Наверное, достаточно, чтобы переночевать или переждать непогоду.

— Здесь часто бывают сильные дожди. И ночлег над землей — необходимость, — словно откликаясь на мои мысли, пояснил Иллай. — Всё, что строили на земле, вода разрушала раз за разом, а эта стоит уже лет двадцать, а может, и больше, — он вдруг весело рассмеялся. — Да не паникуй ты так! Вполне надёжная развалюха!

— Знаю я ваши надежные развалюхи, — скривившись, ответила я и поёжилась, вспомнив Радоглазовы мосты.

Мы согрели почти всю воду, что была у меня. Оставалось только ещё на один раз и умыться, не больше. Еды же не было вовсе. А после такого изматывающего дня есть хотелось ужасно.

Иллай достал из кармана банку, и я усмехнулась:

— Мм. Соленый зефир, — мечтательно произнесла я.

Он вопросительно взглянул на меня.

— Давай сюда эту гадость, иначе я умру с голоду.

— Чего ж ты раньше не сказала? — непривычно растерялся мой юный хранитель.

— А ты не спрашивал.

Отчего-то, сейчас я с ним не очень церемонилась. Но наши перепалки меня даже забавляли.

Он достал ещё маленький сверток — в нём оказался хлеб — и беспокойно протянул мне.

— Ешь!

— Спасибо.

В прошлый раз он оказался прав. Действительно, если очень хотеть есть, сладко-солёные зефирины были съедобны. Однако, я помнила предостережение и не стала есть больше двух. Не сказать, чтобы у меня перестало темнеть в глазах, но минут через пятнадцать живот сводить от голода перестало.

Солар говорила только с Иллаем, утверждая, что чувствует себя сносно и собирается продолжать с нами путь, хоть он и настаивал, чтобы она осталась ждать его где-то на склоне горы, которым мы шли ещё днем.

Меня она игнорировала, а может, пока не научилась меня слышать. Во всяком случае, на моё предостережение насчет опасности ничего не ответила.

— Делия, — позвал Иллай, когда мы уже устроились спать по разным сторонам избушки, и угли в очаге почти перестали отбрасывать оранжевый свет.

— Да? — слишком поспешно откликнулась я и мысленно чертыхнулась.

— Зачем ты здесь?

На этот раз я немного помолчала.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне интересно, — кажется, искренне ответил Иллай.

Тогда буду искреней и я тоже.

— Пришла предупредить об опасности.

— Мм… — думаю, он смотрел сейчас в каменную крышу избушки и размышлял о том, что бред, который я излагаю, вероятно, является результатом избыточного посещения порталов. — А зачем?

— Наверное, ты уже спишь и поэтому задаешь такие дурацкие вопросы.

— Нет. Не сплю, — и, помолчав, спросил: — Так что за опасность?

— Зираны.

— Хм, — усмехнулся незло. — С этой новостью ты опоздала лет на триста.

— Не думаю, — я опять чуть-чуть помолчала, сомневаясь, стоит ли говорить. — Вириты начали похищать странников, — произнесла я наконец.

Я услышала, как он повернулся. И, спустя некоторое время, снова спросил:

— Зачем им странники?

Я вздохнула.

— Чтобы владеть миром, конечно. И не только этим. Наверное.

— Хм, — повторил он. — Это жестко. И неправильно. Я думаю.

— Поэтому я и пришла, — повернула голову и посмотрела туда, где был он.

Мы встретились глазами. Он долго смотрел на меня и, наконец, сказал:

— Я рад, что ты здесь. Со мной. Сейчас, — и добавил еле неслышно: — Я скучал.

Я не смогла сдержать улыбки, закрыла лицо руками, уставилась сквозь пальцы в каменный потолок, и прошептала:

— Спи! Хватит с меня одержимого Бадры.

— Ты спи! — не очень довольно отозвался он.

Отчего-то, я была совершенно счастлива этой ночью. Я дышала одним воздухом с ним, и он был совсем рядом. Если бы мы протянули друг к другу руки, наши пальцы бы встретились. А больше ничего и не надо — рядом и живой.

Спалось, тем не менее, плохо. Я была все ещё голодна и в животе отчаянно урчало. Честно говоря, никогда не могла заснуть на голодный желудок, к тому же, от голода я становилась язвительной, злой и совершенно несносной.

Утро, будто нарочно, выдалось сырым и промозглым, чем совсем испортило моё настроение. Я вышла умыться, стараясь не шуметь и никого не разбудить.

Голова закружилась некстати, когда я подняла взгляд к небу за внезапно блеснувшим солнечным лучом. Который, повинуясь преследующему меня наваждению, сверкнул точно над самой головой Иллая, стоящего в дверях избушки. Я хмыкнула и в следующее мгновение уже видела его лицо над своим. Я хотела спросить, но язык не слушался меня. Я, кажется, даже не смогла открыть рот.

— Говорили же тебе, что нельзя столько перемещаться, — отчаянно бормотал Иллай, растирая мои ладони. — Нет-нет, не закрывай глаза. Ты и так долго… Делия, не надо! — он нажал мне над верхней губой, у самого основания носа, и я широко открыла глаза. — Так-то лучше. Давай, выпей воды.

— Еда. Мне надо поесть, — прохрипела я, ощущая, как тело покрывается липкой испариной, а желудок затягивается узлом, — Это от голода.

— Это просто невероятно! Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? А если бы ты шла по этой… лестнице? — Он почти выкрикнул это, усаживая меня. — Я чуть не умер, когда ты упала прямо на камни!

— Прекрати истерику, — пробормотала я равнодушно. — И принеси мой рюкзак. У меня там был кусок шоколада. Это должно помочь.

Я сидела с закрытыми глазами, прислонившись к толстой, почти без веток осине, и рассасывала горький квадратик, слушая, как постепенно прекращается звон в голове. Если я в ближайшее время не поем, съеду в обморок снова. В любом случае, многокаллорийные нагрузки мне пока противопоказаны.

Иллай заварил мне чай из остатков воды и отправился с Солар поискать ручей или родник.

От горячего питья мне стало заметно лучше, а выглянувшее из-за туч солнце приятно согрело лицо. Я размышляла, стоит ли вставать или дождаться Иллая здесь. Подумав, всё-таки неторопливо поднялась и услышала его возглас:

— Делия!

Скрытые ресурсы организма активируются всегда внезапно. Так и сейчас я вскочила, не помня о себе.

— Я здесь! — и тут увидела среди деревьев его…

— Дели, — выдохнул он, измученно улыбаясь. — Я нашел… Наконец-то…

Небритый, обветренный, взъерошенный, усталый. Он. Боль шла за ним следом, и я согнулась, почувствовав её тоже.

— Нет. Нет-нет, — я бросилась вверх по склону, — Это не я. Не она. Нет.

Порывисто подняла руки, сплетая свои пальцы с его. Он прижался лбом к моему.

— Дели… — шептал еле слышно.

— Нет… Прости. Я не она… Прости…

Он отшатнулся и закрыл руками лицо. Взглянул на меня сквозь раскрытую ладонь с ужасом:

— Быть не может… Нет. Я не верю! Ты знала? Ты! Обо всем знала?! — его глаза были безумны. — Скажи мне, знала? — Иллай схватил меня за плечи.

Я кивнула.

— Почти. Я знаю почти.

— Я не понимаю, — простонал он. — Ты знала, что это произойдет и всё равно сделала? — Он издал пугающий сдавленный звук, то ли сип, то ли стон, впившись пальцами в загрубевшее от солнца и ветра лицо.

Мне было нечем дышать. Чувствовать эту боль было невыносимо.

— Именно поэтому я и пришла, чтобы не дать тебе погибнуть, — тихо произнесла я.

— Смотри же, — прошипел он, — смотри, что тебе удалось! Ты убила нас обоих!

Он буквально ударил меня взглядом под дых. Я сжалась, шепча:

— Я люблю…

— Не смей… — он потрясал на меня вытянутым пальцем, — Не смей говорить, что любишь, — хрипел он, согнувшись, оперевшись рукою на дерево и мотнул головой. — Не смей… Ты бы не поступила так со мной, если бы любила. Ты лишила меня возможности жить дальше, неужели… — он почти задохнулся, — …неужели, ты не понимаешь?!

— Ты должен мне верить. Пожалуйста, — умоляла я его.

— Верить? Я ищу тебя по всем семи мирам. Я обошел их все! Нет никаких даже признаков… — он зажмурился в отчаянии и сильно прижался к дереву головой.

— Я прошу тебя верить, — я опять вплела свои пальцы в его ладони, крепко сжав их. — Разве когда-то я заставляла в себе сомневаться?

Он взглянул на меня, потом неожиданно притянул к себе и горько усмехнулся:

— Ты пахнешь шоколадом. Значит, именно сейчас он и будет сомневаться, — Иллай распрямился. И зашептал, уткнувшись в мои волосы, — Ты голодна, я помню. А он не найдет ничего кроме воды.

Потом медленно отстранился, не отводя от меня усталых, с красными прожилками глаз, вытащил из рюкзака холщёвый мешочек и протянул мне.

— Ты должна поесть. Чтобы тебе опять не стало плохо.

У меня задрожал подбородок, и я бросилась ему на шею, шепча:

— Умоляю тебя, дождись. Я буду готова и смогу, слышишь, я справлюсь. Только, пожалуйста, верь!

Он покачал головой, глядя на меня безжизненным взглядом.

— Это… трудно.

— И всё же.

Моё сердце разрывалось.

— Не делай этого, прошу. Ты же ещё можешь всё изменить, — Иллай выглядел очень усталым.

— Ты сильнее меня. Я не смогу это пережить, — неловко улыбнулась я.

— Господи…

— И ты ещё должен будешь спасти меня, к тому же. Первый раз я исчезну у Куперлинского водопада в середине августа, примерно. И ты должен будешь помочь мне вернуться, иначе мне грозит опасность. Ты слышишь? — я смотрела в его глаза, они были затуманены, и было непонятно, слушает он меня или нет. — Четырнадцатый год будет.

— Да, — прошептал он, бессильно уронив плечи. — Не делай этого, умоляю.

— Кто же тогда спасет меня? — улыбнулась я ему, уговаривая, словно ребенка, чувствуя себя при этом самым дурацким образом.

Он поднял на меня напрочь лишённые искры глаза.

— Где же ты…? Ты так нужна мне…

Мы стояли среди сырых серых камней, голых стволов деревьев, мха, редкой тощей травы и чернеющих листьев, вцепившись в пальцы друг друга, сжав до белых костяшек. Лбом ко лбу, сердцем к сердцу. Тяжелый воздух было почти не вдохнуть. Или это легкие отказывались дышать от горького спазма и невыносимой боли?

Чтобы заставить его двигаться дальше, чтобы жить, нужна надежда, нужно что-то впереди. Я тихо прошептала:

— Ты должен встретить её.

— А ты должна остаться жива.

— Я постараюсь.

— Ты обещала.

— Люблю.

— Он возвращается. Я должен идти, — обветренные губы сухо скользнули по губам. Не поцелуй, короткое дыхание. — Поешь, — разжал медленно пальцы. Остались белые следы. — И помни, ты обещала.

— Я помню. И помни ты. Я люблю. Что бы ни случилось.

— Не сердись на него сильно, — улыбнулся криво, отвернулся. Пошёл. Отпустил мою руку только, когда шагнул уже слишком далеко.

Я смотрела на белые полосы на ладонях, готовая выть и кричать. Боль, что было унялась, вспыхнула снова. Как с этим жить? Всё ещё хуже, чем казалось. Во что я превратила его? Неужели, он прав и я убила нас обоих? И, кажется, его смерть оказалась куда мучительней и страшнее.

Дурнота подступила к горлу. Где-то вдалеке грянул гром. Я медленно отступала назад, вниз, прижав к себе обеими руками холщёвый мешочек, когда услышала за спиной сбивающийся голос:

— Кто это был?!

— Какая разница? — устало ответила я.

— Что значит, какая? Кто это был, чёрт побери! Делия!

— Ты чертыхаешься? Это новость, — вяло пробормотала я, медленно бредя к хижине.

— Ты рассказываешь мне про охотников и тут же встречаешь кого-то, после чего на тебе лица нет! — Иллай схватил меня за руку и с силой развернул к себе. — И как ты можешь поступать так с Бадрой? Этот человек, кажется, целовал тебя!

Ну, это уж слишком!

— Да причем тут Бадра?! — закричала я, резко выдернув руку. — Он мне не интересен и откровенно неприятен! И что с того, что тебе показалось, что меня кто-то там целовал?! Какое тебе дело?!

— Какое мне дело?! — яростно выкрикнул он. — Какое МНЕ дело?!

— Уходи! — безразлично прошептала я. — Я справлюсь и одна.

Так будет лучше для всех и для тебя в особенности.

Белая вспышка оглушила меня, опрокинув на землю. Молния ударила совсем рядом. Электрический треск прошуршал за спиной, обнимая жаром. Я выронила мешочек и, оглушённая, зажмурилась, зажала уши руками.

Иллай смотрел на мешок несколько секунд, меняясь в лице, потом схватил меня за руку и, резко дёрнув, выкрикнул:

— Идём! Ну же, скорее!

Мы едва успели взобраться в хижину, как небо изверглось сплошным безудержным потоком.

Иллай отпустил мой локоть, который крепко держал, пока мы поднимались, и сунул мне в руки мешок.

— Ешь! — рявкнул он. — Воду мы принесли с Солар.

Я вжалась в каменную стену, дрожа от холода. Аппетита не было совсем.

Юноша посмотрел на меня и, сердито вздохнув, завозился около печки.

Я с трудом проглотила пару бутербродов — в мешочке оказался хлеб и завернутый в просоленную ткань сыр. Вкусный ужасно. Но и от этого мне стало лучше. А от горячего чая я перестала трястись.

Иллай от еды отказался. Вероятно, принимать еду из рук другого мужчины было для него оскорбительным. Я усмехнулась про себя. Он кивнул на мешочек и тихо сказал:

— Такие носят хранители. — и, помолчав, добавил, — Солар сказала, что мешок с едой пахнет только мной.

Конечно. Кем бы он мог пахнуть еще?

— А мой запах она не почувствовала? — ехидно спросила я.

— Она не смогла различить больше ничей. Так она сказала.

— У неё слабый нюх, — мрачно отозвалась я.

“Не настолько”, — услышала я знакомо рычащий голос.

“Ну, тогда и оставь своё мнение при себе”! — мысленно улыбнулась я Солар. И, подумав, добавила, — “Драная ты кошка”!

“Сама такая”!

“Я рада, что ты наконец-то разговариваешь со мной. Иначе, я бы умерла от отчаяния”.

“Ты спасла меня. Я тоже рада”.

— Или у него хорошая маскировка, — совсем тихо пробормотал Иллай, так, что я едва расслышала. — Кажется, он и вправду очень любит тебя, твой хранитель, — сверкая глазами, с вызовом поднял подбородок.

Это всё было бы очень смешно, если бы не стало так грустно… Я сделала то же самое, повыше задрада нос.

— Любит. Очень! Будь уверен.

— Откуда мне знать, что это не шпион, как, впрочем, и ты?

— Что? — я не могла поверить в то, что только что услышала.

— Если это война, а ты говоришь, что зираны ни перед чем не останавливаются, похищая даже странников, почему бы тебе не быть их шпионом? И этот, как он появился здесь, если портал ещё закрыт?

Действительно, как? И куда он ушёл в таком случае?

Я смотрела на такого нужного мне юношу самым презрительным взглядом, на который была способна. Пусть даже не думает об этом.

— К тому же, вириты всегда были только разведчиками или грузовиками, но никак уж не похищали кого-то.

— Всё когда-нибудь случается.

— И как же ты сможешь доказать это?

— Просто убедишься сам, когда это произойдет, — резко ответила я.

Треск и грохот раздались снова.

— А вот и доказательства, — ужаснулась я, вскочив.

— Это гром! Или… нет? Пожалуй, нет.

Я помотала головой. Я знала, что это.

— Затуши огонь, чтобы не было дыма, — выкрикнула я.

— Ничего не будет, они не могут видеть сквозь предметы и наша одежда защищает.

— Уже нет. Теперь защитит только камень!

Иллай рассмеялся.

— Может, твоя одежда не такая. Но… откуда ты знаешь? — он смотрел на меня с ясно различимым подозрением.

— Я знаю, потому что видела!

— Так это ты и этот парень привели сюда вирит?

— Ты с ума сошел? Я, наоборот, пытаюсь уберечь тебя от них!

— Не похоже!

— Так ты затушишь огонь или нет?! — я давно уже кричала.

— Нет, я выйду и докажу, что ты лжёшь!

— Солар! — выкрикнула я, спешно заливая очаг. — Беги! Для тебя они не опасны, уведи их отсюда!

Иллай схватил меня за руку, свирепо сверкая глазами:

— Ты что себе позволяешь?

Солар выскользнула из избушки и быстро помчалась прочь.

— Не больше, чем ты! — теперь за руку схватила его я. Главное, не дать ему выйти. Ведь не зря же я закрывала его от кого-то там, в будущем. Вполне возможно, это был вирит.

Он резко дернул плечом, с омерзением стряхивая мою руку. Ох, как это было… Как же тебя остановить? Я размахнулась, как учил брат, и попала снизу, слева. К этому он готов не был. Голова с глухим звуком стукнулась о каменную стену, и он легко, как подпиленная в двух местах жердь, осел по скале на пол.

— Прости, — я подвигала кистью. Кулак я сложила правильно, и было почти не больно. Для серьёзной травмы силёнок у меня маловато, так что, думаю, зубы на месте, — Прости, — повторила, сочувственно морщась. — Я должна была тебя остановить, это и вправду очень опасно. К тому же, надеюсь, теперь тебе не придет в голову влюбиться в девушку, что лупит тебя кулаками по лицу.

Он был без сознания. И внутри у меня сжалось от тревоги, безысходности и… нежности. Я осторожно провела пальцами по его красивому высокому лбу, коснулась юной щеки. Не удержалась, поцеловала краешек брови. И ещё в уголок губ, — Я так скучаю по тебе.

Боль в запястьях я почувствовала прежде, чем сообразила, что произошло. Непонимающе вытаращила глаза на перекошенное, пылающее гневом лицо хранителя надо мной.

— Прости, — мой шёпот был почти неразличим на фоне удаляющегося рокота вирита.

— Ты что это делаешь? — он задыхался от гнева.

Боже, как он сейчас выглядел! Я могла только восхищенно смотреть на него снизу-вверх.

— Что! Ты! Делаешь?! — заорал он, ещё сильнее прижав мои руки к полу. И волосы скользнули ему на лицо.

Я тихо вскрикнула. Кажется, тонкие кости хрустнули. Он чуть заметно ослабил хватку. Я тихо проскулила:

— Пусти, — пытаясь высвободиться, и снова вскрикнула от боли.

Он перехватил меня за предплечья. Было не легче. Пошевелиться под его весом я так и не могла.

— Как… ты…, — он окинул меня, распластанную на полу, взглядом. — Как ты можешь поступать так? Выходит, я прав? — презрительно выдохнул он, и тепло коснулось моей щеки. — Ты, всё-таки, шпионка и… Что ты там ещё собираешься наплести отцу?

— Дурак, — прошептала я и почувствовала, как горячая капля скатилась по шее за шиворот.

— Именно! В этом ты несомненно права, — язвительно прошипел Иллай, чуть встряхнув меня. — Другой бы даже разговаривать с тобой не стал! — его волосы почти касались моего лица, так близко он был. А я не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. — Жаль, здесь я не слышу тебя. Будь я дома, я бы вывел тебя на чистую воду! Что?! — он обернулся и рявкнул: — Нет!

Мокрая Солар стояла, широко расставив лапы, била коротким хвостом и рычала, не сводя жёлтых глаз с Иллая.

— И не подумаю даже!

Солар махнула лапой, и Иллай отдёрнул руку. Я вырвалась, вжавшись в угол комнаты у печки. Сквозь одежду хранителя проступала кровь. Он непонимающе переводил взгляд с неё на меня, ошарашенно вымолвив в конце концов:

— Что? Быть не может, — потом закрыл ладонью глаза и тихо сказал, — Прости. Она сказала, вириты теперь устроены по-другому. Плхоже, ты оказалась права, — и уже отвернувшись, повторил, — Прости.