Кашитул

ГЛАВА 4

Борей встретил нас сам. Нам даже не пришлось стучать. Он вышел из здания ещё до того, как мы подошли. Бог ветра, вероятно, должен был выглядеть именно так. Высокий, даже выше Иллая. Огромный, широкоплечий с открытым, резким лицом и пугающе чёрной бородой. Цвет кожи Иллая был от отца, как и волосы, только у Борея длинные, с ручейками серебряных нитей. По бокам вдоль лба и лица спускались две чёрные аккуратные тонкие косицы. Видимо, это было удобно с густыми волосами подобной длины. Впрочем, я и сама обычно предпочитала разного рода косы.

Борей коротко обнял сына и перекинулся с ним парой фраз на незнакомом мне языке. Они о чём-то посмеялись и снова заговорили серьёзно.

— Так значит, ты новый странник? — голос Борея звучал обволакивающе и густо. Я неловко кивнула. — Унас Расвен, — кивнул он Иллаю. Тот заметно поморщился. И с видимой неохотой открыл дверь в дом. — И ты утверждаешь, что странники будут пропадать? — продолжил Борей и взглянул на меня с высоты своего нечеловеческого совсем роста.

— Да. Только не могу сказать точно, когда именно это случится, потому что во времени я не могу сориентироваться никак, — признаваться в этом было вообще-то стыдно.

— Думаю, тебе следует рассказать мне подробнее, что случилось, вернее случится.

Я помедлила, обдумывая, с чего именно начать.

— Примерно в то же самое время, как мы случайно собрали отметки в первом мире, во втором начали пропадать странники. В нашем времени это произошло в июле две тысячи четырнадцатого.

Борей слушал меня молча так страшно, что у меня подгибались колени. Будто сама причина всех несчастий, что обрушатся на этот идеальный мир.

— То есть, у нас — примерно через полтора года.

— Значит, я промазала не очень сильно?

— Ну, с некоторой натяжкой, не очень, — засмеялся старейшина.

— И мы думаем, что среди странников или, может, хранителей, или даже рулуюнгов, есть предатель.

— Смелое предположение.

— Потому что странники стали пропадать как раз почти в то самое время, когда порталы начали закрываться.

Сейчас мне пришла в голову аналогия с обрушением электрических сетей: если отключить одну подстанцию, нагрузка удваивается на соседнюю, и она, не справляясь, отключается тоже. И так может продолжаться до бесконечности.

— Не исключено. Зиранам выгодно закрыть проходы и иметь собственные механизмы их открывающие, когда им это необходимо.

— Честно говоря, я так до конца и не понимаю, зачем им это нужно. Сколько можно накапливать ресурсы и прочее. Даже если это и сделает счастливыми отдельно взятых людей, почему другие идут у них на поводу и позволяют превращать себя в орудие труда или войны? Им мало земель? Или воды? Или топлива? Или…? Чего им вообще не хватает?

Борей вздохнул.

— Всегда есть кто-то ещё, девочка. Кто руководит теми, кто руководит, — усмехнулся он моему недоумению. — Наша задача — сохранить планету.

— Так что же делать мне? — решиться сказать то, что рвалось с языка, всё никак не получалось.

— Ну же, смелее, — ровным, добрым голосом подбодрил Борей, осторожно взял меня за руку.

— Я пришла не только поэтому.

Он погладил меня по руке огромной смуглой ладонью, и глаза его тепло улыбнулись стрелочками морщинок.

— Иллай… — я обернулась убедиться, не слушает ли он нас сейчас.

— Он с Расвеном, — я вопросительно взглянула на мужчину. — Это странник. Они неплохо знакомы, хоть и неважно ладят, — басом усмехнулся Борей.

Качнула головой, не понимая.

— Иллу — день, Расвен — ночь, — пожал плечами Борей. — Да и не нуждаются они в этом.

— Иллу — день… — неуверенно кивнула. — Быть может.

— Разве нет? Не зря же над ним всегда солнце, — улыбнулся отец. — Так, что Иллай?

У меня сжался от волнения желудок, я забрала у него свою руку и, пару раз выдохнув, решительно выпалила:

— Ему угрожает опасность, — и добавила мысленно: “Возможно из-за меня”.

— Делия, — вздохнул Борей, — Он сын мой и Лиллайи, опасность ему угрожает всегда.

— Почему? Вернее, причем тут вы?

— Он — последний наследник владык стихий.

Я поморщилась. Звучало, как издевательство вообще-то.

— Он может невероятные вещи, но почти никогда этого не использует. Ему подчинялась бы сама природа, а он только ходит по лесам с кошкой, всё ищет чего-то.

За рёбрами болезненно заныло.

— А владыка стихий — это вы?

— Не совсем, — засмеялся Борей. — Но ты почти права на счет ветра.

— Как вы узнали?

— Жена рассказала мне, — всё ещё посмеивался Борей.

Интересно, сколько времени прошло с нашей прошлой встречи с Лиллайей? И, может быть, они теперь ждали меня специально?

— А Лиллайа? Вы сказали, он сын ваш и её, и поэтому ему грозит опасность.

— Она — необыкновенный целитель. Она может исцелять целые земли и леса, даже жизни.

Ничего себе. Хотя, ожидать чего-то меньшего было бы глупо, конечно. У меня чуть заметно тряслись руки. От волнения, наверное. Что я, убогая, делаю с этими людьми рядом?

— Хранителей стихий почти истребили. Иллай — последний. Его защищает сейчас только то, что его дар не активен. И тем, кто ищет, его не разглядеть.

Сердце бумкало слишком высоко в груди. Что же делать? Это же такая ответственность. Как меня вообще угораздило? Ладно, хоть не какой-то там принц.

«Именно этого ты всегда у меня и просила»

Верно. Или, наверное. Я рада, что ты вернулся.

— Поэтому, пусть бегает по своим лесам до поры. Крепче будет, — Борей хитро блеснул глазами.

Я смотрела на огромного, почти устрашающего мужчину передо мной из неприкрытого шока, понимая — Ангел прав. Всё ведь так и есть. Я просила у него того, кто будет близок мне, понимая мои причуды, и сам владеть какими-то чудесами. Это нужно было мне, как влага дереву, как воздух огню, чтобы тот, кого полюблю был необычным. И сейчас я видела, что вот именно таким он и должен был быть, с такими мыслями, голосом, глазами, ртом, руками. Таким я мечтала его себе в своих мыслях. Я не могла не влюбиться с первого взгляда. Потому что я уже любила его много лет. Именно его. Только его.

Борей нахмурил брови и вдруг произнес:

— Идём, я всё-таки покормлю тебя. Совершенно непонятно, как с такой конституцией тебе удаётся хоть куда-нибудь перемещаться. Готов поспорить, ты легче этого облака, если его отжать в кадушку, — он показал на плывущий мимо завиток и втащил меня в дом.

За столом Расвен с усмешкой смотрел на меня и на Иллая, в конце концов заявив, кивая на повязку на его руке и на фиксаторы на моих запястьях:

— Да ты подрался с девчонкой!

Мы впервые с утра переглянулись. Хранитель сидел напротив, чуть заметно хмурясь.

— Мы попали в сильную грозу утром, — быстро произнесла я.

Тогда Солар не отходила от меня ни на секунду, защищая в уголке, куда я забилась. Она грозно рычала, не давая Иллаю приблизиться, и посторонилась только, когда он что-то показал ей.

Я была чудовищно зла и взволнована, и хотела только одного — чувствовать его губы на своих, жар его тела рядом. Извинения поцелуем — были единственной возможной причиной, по которой я позволила бы ему приблизиться ко мне. Но я знала — этого не будет.

Он осторожно склонился ко мне — Солар только посторонилась, но не ушла — и аккуратно приподнял мою руку, осматривая запястья. Они уже почти не болели. Я даже не открыла глаза, зная, что непременно расплачусь и сразу же перестану сердиться, стоит встретиться с ним взглядом. Он осторожно смазал чем-то сустав, отодвинул мой большой палец и надел что-то тонкое и плотное мне на руку. Это и был фиксатор запястья. Медленно сделал то же самое со второй рукой, осторожно ведя пальцами по ладони. И ушёл к другой стене комнаты. Начал обрабатывать разодранную Солар руку.

Я подошла так же, не глядя в глаза. Молча подал руку. Я осмотрела глубокие царапины на загорелом плече.

Что за сабли у тебя, Солар?!

«Он спросил то же самое», — усмехнулась кошка.

Промыла жидкостью, что он подготовил, и так же медленно, как и он, обернула тонкой тканью. Тоже мне, танец ухаживания. С трудом удержалась, чтобы не фыркнуть.

Потом не очень деликатно повернула его голову к свету и вверх. Опустил ресницы, прикрыв глаза. Как же ты невероятно красив, аж щемит… Взглянула на подбородок — даже не покраснело. Хмыкнула про себя: что с меня взять — чахлик. Или, как ты сказала, Солар? Тщедушный котёнок? Ушла на свою половину.

“Когда это я такое говорила”?

Потом. Однажды. Скажешь потом.

С Иллаем мы не произнесли больше ни слова.

— Я испугалась, когда рядом ударила молния и упала. Повредила руки. А Иллай поранился о камни, когда помогал мне выбираться, — уточнила я все ещё хихикающему Расвену.

Он был альбиносом. На вид лет тридцати. На голову ниже Иллая. Белые редкие длинные волосы, ресницы и брови, и почти белые глаза. Весь такой розовенький, в веснушках. Даже щетина на щеках, и та была белой! Понятно, почему ночь — попробовал бы он выйти днём на солнце, усмехнулась я.

Черный Иллай — день, белый Расвен — ночь. Интересно.

Расвен воспринял усмешку, как добрый знак.

— Куда ты собрался отправить нас, Борей, — спросил он у старейшины.

Иллай коротко, беспокойно взглянул на отца.

— Я бы хотел кое-что проверить. Думаю, вдвоём вам удастся разузнать больше, — Борей заговорщицки прищурился. — В Сарантам. Заодно и оценим твою теорию, — повернулся ко мне.

Иллай выпрямился, глядя на стол прямо перед собой, и крылья его носа угрожающе раздувались. Но спустя мгновение, всё прекратилось. Возможно, мне показалось.

Расвен оказался невероятно болтлив. Но проблема была не только в этом. Болтал он в основном сам с собой, а ещё с кустами, грибами, деревьями и камнями, при этом сам себе же за них отвечая. Это был откровенный дурдом.

Боже мой, неужели, меня ждёт то же самое?

— Расвен, — попытка дурацкая, но попробовать стоило, — мы надолго в этот поход?

— Да уж постараемся поскорее, — не очень адекватно хихикнул альбинос.

Мы шли через светлый лес и в сочной июньской траве путались ноги.

— Хоть ты-то знаешь, чего нужно делать, потому что я ничегошеньки не поняла.

— Так слушать надо было Борея-то, а не этого сопляка, — Расвен сначала поморщился, а потом совершенно издевательским образом заржал.

— Тогда зачем нас отправили сейчас, если ничего ещё не произошло?

— Ну, как это не произошло? Хмурого Луня же мы не можем найти. Может, его как раз и украли?

Кого-кого?

— И как мы будем его искать? — вдохнула глубоко. Воздух был почти сладким. Тепло.

— Это оставь мне. Я Хмурого Луня хорошо знаю. Если он жив, мы его найдем.

— Я-то тебе зачем? Я ни в одном из этих миров не то что не разбираюсь, ходить могу с трудом, — взглянула вниз. Ботинки успешно маскировались в буйной зелени.

— А вот мы и узнаем, засланная ты или нет.

— А так-то не видно, — с трудом удержалась, чтобы не рявкнуть это зло, — что я из первого мира вывалилась с выпученными глазами и всего боюсь.

— Нормально ты вывалилась, парня-то вон как приложила, — уверил меня Расвен.

— С чего ты взял? Это несчастный случай, — голос предательски дрогнул, а при мысли о парне, в солнечное сплетение плеснуло тонким волнением.

— Ну-ну, заливай кому больше! — странник рассмеялся совершенно детским смехом. — На морде-то синяк за тряпками не спрячешь,

— Какой синяк? — растерялась и очень некстати покраснела. — Не было там никакого синяка!

— Ага! — Расвен хохотал так, что ему пришлось схватиться за свой тощий живот, словно опасался, что хлипкие ребра не выдержат и треснут. — Не было… Ха-ха-ха! Синяка… Ха-ха-ха-ха… Ух… — в конце концов ему пришлось сесть в траву, потому что к передвижению странник был временно не способен.

— Хватит ржать, — грубо одёрнула его я. — Лучше объясни мне кое-что на счёт порталов.

— Что именно? — он всхлипывал, утирая слёзы.

— Я всё время сбиваюсь во времени и не очень точно попадаю в нужные места.

— Ну не знаю даже, — он, уже совершенно серьёзный, пожал плечами и, кажется в задумчивости, выпятил губу, — я и не помню, как у меня стало получаться. А сейчас просто вижу, мне нужно вон туда, прямо в конкретную точку, и точно туда попадаю.

— Не очень понятно, но я попробую, — пробормотала, морщась. Начинала болеть голова.

— Получится, конечно, не переживай. Лет через десять, — и, сильно хлопнув меня по плечу, так, что я согнулась. Обнадеживающе рассмеялся. — Используй время, как четвертую точку координат.

Я вопросительно и непонимающе скривила лицо.

— Да просто всё. Представь картинкой объёмной просто и добавь время. Точку во времени. Ну, поняла?

Я помотала головой.

— Пока нет.

Расвен махнул рукой и поднялся:

— Тренируйся, в общем.

— Да как тренироваться, — натурально возмутилась, — если больше одного портала в два дня проходить не разрешают?

— Ну, в общем, правильно делают, конечно. Так ты тренируйся тренироваться.

—?

— Ну, зарядка там и всё такое.

— А, физическую форму?

— Ну!

— Вот что терпеть не могу, так это дело.

— Ну уж, тут без этого никак, — развёл руками Расвен.

Я недовольно вздохнула.

Поток пришёл неожиданно. Расвен остановился и прислушался.

— Чувствуешь?

— Я чувствую, что мне хреново.

— Разувайся-ка, — Расвен резво сбросил обувь, и утопил стопы в траве. — Давай!

Я недоверчиво присела на камень и расшнуровала ботинки. Привычные ощущения разрывали на части. В голове гудело, а тело начинало трясти. Хотелось сбежать, скрыться, чтобы душа перестала метаться и вновь наступила тишина и покой.

— Холодно же. Босиком, — я тихонько шмыгнула носом.

— Ну, и что ж теперь, — пожал плечами белобрысый.

— Что мы делаем?

— Пытаемся остаться живы, — усмехнулся Расвен. Кажется, он тоже не был в восторге от своих обязанностей. Хотя, я против своих, в принципе, не возражала.

— Вместе?

Расвен кивнул:

— Ты могла бы вместить всю эту энергию — ту, что приходит, в себя и перенести туда, где она необходима, — он, пошире расставил ноги и выровнял позвоночник. — Главное, не передержать слишком долго, — сказал уже немного хрипло. — И не заполняться под завязку. Лучше не спешить и сделать спокойно парочку рейсов, — выдохнул резко и замолчал.

Вдвоём поток проводить было гораздо быстрее. Зелёный на этот раз, столб света в несколько сот метров шириной извивался над нами, и я видела — через нас как через воронки, энергия вливается в землю.

— Что с тобой, девочка? — Расвен недоверчиво окинул меня взглядом. — Полегче! Сколько страсти. Надо поберечь организм и не нужно так торопиться.

— Я думала, мы спешим, — пожала плечами, искренне недоумевая, о чём он.

— А я думал, ты пробьёшь дыру в земле. Поберегла бы ты себя, Делия, мальчишка-то не переживёт ведь, если с тобой что случится, да и мне попадёт…

Я вспыхнула: боюсь, что так и есть.

— Что он сказал тебе, когда мы уходили?

— Что тебя нужно вовремя кормить и ещё… — Расвен поёжился, — Обувайся, девочка. Холодно же!

Тогда, в Иринаме, мы стояли у портала, слушая наставления Борея. Вернее, слушал их Расвен. Я, не отрываясь, смотрела на Иллая. А он смотрел на меня. И хмурился. Прочитать что-то в его глазах было невозможно. Нельзя было сказать, что они были пусты. Напротив. В них был лёд. А, может, расплавленный в плазму огонь. А, может… Собственно, какая разница, что в них было? Я хотела смотреть в них и никогда не отрываться, раз уж и он смотрел на меня тоже. Он был невесел. Да и мне, впрочем, было не до шуток.

Расвен ухмылялся рядом. Борей махнул рукой, и я перестала их слышать, чувствуя трепет ветра в моих волосах. Наконец, Борей сказал:

— Самое время.

Расвен с очередной ухмылкой повернулся ко мне, и Иллай шагнул вперёд. Подошёл, без паузы взял за подбородок и поцеловал. Прямо на глазах у застывшего Расвена и незаметно улыбающегося Борея. Ещё раз. И ещё. А когда я ответила ему, медленно отстранился. Сказал тихо, коротко вспыхнув взглядом:

— Будь осторожна, — потом Расвену жёстко, — Ты за неё отвечаешь! — и добавил что-то на том незнакомом языке, на котором говорил с отцом.

Гадкая ухмылка сползла, наконец, с розовой физиономии, и Иллай повернулся и встал рядом с Бореем. Его взгляд изменился.

Что это было? Я дотронулась до губ пальцами, посмотрела изумленно на них, на Иллая, опять на пальцы. Что это ты делаешь? Пометил территорию? Или это такое напутствие перед опасной прогулкой? Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, а правый уголок предательски дрожит. Ты играешь? Но с кем? Со мной или с Расвеном? Я прикрыла глаза, чтобы не улыбнуться тоже. В конце концов, я ещё сердилась.

Сарантам меня удивил.

Обычный город с обычными людьми. Другими были только машины. Они двигались над землёй, очень похожие на рулуюнгские платформы, только совсем непрозрачные. Видно, это тоже была заслуга похищенных учёных. Рулуюнгские кофты я оставила в Иринаме, переодевшись в футболку без надписей. Мы вообще с собой не взяли никаких вещей, кроме…

— Расвен, у нас есть с собой что-то, чтобы себя защитить?

— А что тебе для этого нужно, кроме тебя самой, — усмехнулся белобрысый странник.

— Я не знаю, — растерянно дёрнула плечами, — Что нам делать, если нас схватят или нападёт вирит?

— Вириты здесь не нападают, Расвен незаметно оглянулся, — это их территория и тут им это не нужно. Старайся только выглядеть естественно, и всё.

— Издеваешься? Я тут впервые. Откуда мне знать, как быть естественной?

— Так же, как и дома, — Расвен коротко глянул по сторонам и потянул меня в переулок. — Люди здесь ходят по земле и дышат воздухом. Едят овощи, рыбу и молоко. Что еще? Ах да, только говорить, если что, буду я. Языка ты, скорее всего, не знаешь.

Да уж, пожалуй. Я неплохо знала английский и совсем чуть-чуть латынь. На параллельных северных наречиях я, конечно, не изъяснялась.

— Как ты собираешься найти, кто там у вас пропал?

— Как всегда, — он беззаботно пожал плечами. И добавил важно: — У меня есть карта.

Карта была и у меня тоже.

— А что, разве из Рулуюнии это не видно? Или из Иринама что, эту местность не разглядеть?

— Сейчас нет, — Расвен неожиданно был очень доброжелателен и подробен. По сравнению с тем, каким я нашла его вначале. Тогда я серьёзно опасалась, что весь путь превратится в пререкания. — Борей подозревает, что сигнал искусственно заглушен.

— Интересно, что это значит? — пробормотала себе под нос.

— Мы больше не видим маяки на их территориях и вынуждены приходить сюда вслепую. Да, — он поджал губы, — не очень приятно.

— И что же вам тут может быть нужно? Не ходите просто, — на мой взгляд, решение было очевидным.

— Постоянные пространственные порталы иногда сбоят и выводят не туда, куда договаривались, — усмехнулся Расвен.

— Точно, — хлопнула себя ладонью по лицу, я вспомнила, об этом говорил и Иллай.

— Но я не вижу тут никаких военных или боевых машин. Все звучало так, что весь народ в состоянии войны.

— Да ну, брось. Воюют политики и торговцы. Причем, зачастую, между собой, — усмехнулся Расвен. — Людей же только настраивают должным образом, чтобы в нужное время получить поддержку для смены правящих кланов или без шума поднять налоги. Эти, например, считают, что рулуюнги хотят захватить их несметные богатства. При том, что у них и ресурсов своих толком-то и нет, — он брезгливо поморщился. — Одна вонизма, словом. Люди как коровы, пережёвывают всё, что им дают.

Я угрюмо кивнула.

— Ну что, поищем вредного крючконоса? — Расвен выдохнул и достал свою карту. Его кристалл был белым, как и у Иллая. Только у странника — совершенно непрозрачным.

Мы находились на окраине города, в какой-то полулесной зоне. Казалось, поблизости никого, и Расвен открыл карту.

— Смотри, — медленно произнёс он, увеличивая изображение. — Угу. А вот и старый мошенник. Вернее, его сигнал, — Расвен почесал небритую щёку и показал на точку на юго-востоке карты. Там моргало серой палочкой. — Всё-таки, он здесь. Это на другом краю города. Пешком не добраться. Интересно, что бы это значило? — он взглянул на меня с видимым интересом. — Предложения?

— Нашёл, у кого спросить. Я вообще не понимаю, что происходит и где мы.

— Ну, мы можем вернуться за ним, скажем, завтра, чтобы тебе не пришлось проходить сегодня ещё два портала. А можем прямо сейчас пойти и проверить его. Что скажешь?

— Я за завтра, — мне было неподдельно страшно, к тому же, жутко хотелось вернуться назад, к Иллаю. Я заметила, как снова коснулась пальцами губ.

— Пусть будет так, — и посмотрел на меня, прищурившись, — Нет, не тянешь ты на шпиона.

— Потому что я и не он! — воскликнула, пожалуй, чересчур громко. — Разве, сразу не было понятно?

— Ладно, давай возвращаться, — Расвен спрятал карту и нас кто-то окликнул.

Это были мужчины, кажется, похожие на полицию или охрану. Люди в форме что-то спросили у Расвена, он что-то ответил и, повернувшись ко мне, прошептал:

— Я сказал, что ты моя беременная жена и тебе стало плохо.

Я немедленно приняла измученный вид и взглянула на мужчин, прижав руку ко рту. Они брезгливо замахали на нас и удалились. Мы подождали ещё некоторое время, и, пройдя немного, открыли портал в Иринам.

Иллай сидел, прислонившись к стене обители, и поднялся, только завидев нас.

— Вы быстро, — сказал коротко и хмуро.

— Здесь приятней, — непонятно почему съязвил Расвен, что не совсем соответствовало правде.

В отличие от солнечного утра, в Иринаме сейчас дул жуткий ветер, было серо и космато от рваных взъерошенных туч. Ветер то бил в лицо, то задувал сбоку, то трепал мои волосы, заставляя меня сутулиться и дрожать. Я стояла, не решаясь спросить, а в дом меня никто не приглашал. Наконец, поёжилась и робко шагнула к двери. Иллай распахнул её для меня, всё также, не говоря ни слова.

Я услышала, как Расвен коротко ухмыльнулся, но тут же затих. За спиной слышалась молчаливая возня.

В обители тоже было холодно. Расвен отправился обсуждать что-то с Бореем. А я пошла поискать в рюкзаке во что утеплиться.

В просторной светлой комнате, у дальней от входа стены, в открытом очаге горел огонь. Помещение было круглым, с восемью красивыми резными деревянными колоннами. Чудные лампы из прозрачных кристаллов украшали промежутки между ними, роняя мягкий рассеянный свет. Едва заметно пахло деревом и совсем немного дымом. В правой части комнаты стоял большущий, длинный белый стол с множеством стульев с низкими спинками. Такие я видела в прошлый раз в Дадитаре. Наверное, здесь собирается много людей. Вдоль левой стены с окнами, ближе к середине, стоял светлый диван человек на восемь, не меньше, с низким столиком и узким топчаном с другой стороны. На нём я и нашла свой рюкзак.

— Так и будешь молчать? — услышала я позади тихий голос. В солнечном сплетении ёкнуло, а свитер оказался теперь совершенно не нужен.

Я обернулась. Иллай стоял, небрежно облокотившись на деревянную колонну и вертел что-то в руках. Волосы непослушными прядями закрывали половину его лица так, что я видела только один прищуренный глаз, угловатый резкий подбородок и левый уголок губ. Невероятно. Он выглядел просто невероятно. Я вонзила ногти в ладони, отвлекая себя и силой заставила сделать вдох.

— Я думал, — сказал он и оттолкнулся от колонны, сделав шаг в мою сторону, — Что мои извинения приняты, — Иллай смотрел на меня, склонив голову и выразительно приподняв бровь. Кажется, мои глаза расширились против желания.

— Что? — пробормотала, ничего не понимая, и судорожно сглотнув.

— Разве не так ты сказала? Что извинения поцелуем — единственные извинения, которые ты примешь, — тихо произнес он. В его глазах плескался опасный, завораживающий сине-зелёный огонь, искрясь от пламени открытого очага за моей спиной.

Воздух вокруг неожиданно разогрелся, и мне сделалось жарко.

— Что? — ошарашенно повторила я. — Но откуда ты…

Он же сказал, что не слышит меня! Только дома…!

— Солар! О, нет… — простонала я и закрыла лицо раскрытой ладонью, стараясь не улыбнуться.

Иллай приблизился ещё на шаг.

— Нет? — уголки губ дёрнулись, и он чуть качнул головой.

— Нет, — я закусила предательски растягивающиеся в улыбку губы и покачала головой, будучи ничего не в силах поделать с глазами. В конце концов, мне тоже следовало извиниться.

— Ты ответила на поцелуй, Делия, — сказал он вкрадчиво, подойдя близко. Слишком близко. И тоже закусил расползающиеся в красивую линию губы.

Невидимое, жаркое, электризующее притяжение настойчиво влекло меня к нему, парализуя волю.

— Я только… хотела убедиться, что Расвену не придет в голову ничего подобного… — прошептала я, глядя туда, куда смотреть в этой ситуации совсем не следовало.

— И что же? Ему не пришло? Надеюсь, потому что…, — правый уголок губ дёрнулся одновременно с бровью.

— Не знаю, что ты сказал ему, — я отступила на шаг, — но нет. Не пришло. Он, конечно, абсолютно ненормальный, но вёл себя исключительго корректно. К тому же, Расвен, категорически не в моем вкусе.

Боже мой, я говорю очевидные глупости. Мне бы поскорее заткнуться.

— Расвен — бабник, каких поискать! И не останавливается ни перед чем. У него есть подружки во всех обитаемых мирах. И… — он коротко ухмыльнулся, совсем как я, — подозреваю, что в необитаемых тоже.

— Так что же ты сказал ему, прежде чем мы ушли? — мне действительно было интересно.

Иллай вспыхнул взглядом и, фыркнув, ответил:

— Что и как именно ему оторву, если он только подумает к тебе прикоснуться.

Я ахнула:

— Так и сказал? Поверить не могу!

— Вот именно! — Иллай медленно кивнул, явно веселясь, и шагнул за мной следом. Приблизился вплотную.

— А ты, оказывается, грубиян, — прошептала я.

— Не такой, как Бадра, — его глаза опасно блеснули.

— Мы, что же, обсуждаем Бадру теперь? — я давно не пыталась сдерживаться и теперь открыто улыбалась.

— А ты хотела бы обсудить кого-то ещё? — брови едва заметно приподнялись.

Я чувствовала его тепло, видела каждую черточку на его губах, как пульсирует вена на шее. Для меня это было слишком.

— Так ты приняла мои извинения? — неожиданно серьёзно спросил Иллай, осторожно убирая прядку волос мне за плечо, одним-единственным движением лишая меня опоры.

— Не уверена, что все их расслышала, — почти беззвучно ответила я, абсолютно убежденная, что стук моего сердца сотрясает воздух на квадратную сотню метров вокруг.

— Тогда, я повторю… — прошептал невозможный хранитель, медленно запуская руку в мои волосы.

То, что Борей и Расвен вернулись не вовремя, как раз, когда я оказалась в объятиях Иллая, было вполне закономерно. Просто потому, что так всегда бывает. Мне даже показалось, что они как раз поджидали удобного момента, чтобы зайти. Но нет, конечно же, это была чистая случайность.

Он разжал руки, неохотно выпуская меня. А я отчаянно покраснела, поймав на себе короткий взгляд Борея.

Как же мне было неловко! А ведь я собиралась действовать совсем иначе. То есть, вообще наоборот! Но сейчас понимала, что Иллай, кажется, уже влюблен в меня так же, как и я в него. Непонятно было только, когда мы успели настолько сблизиться. Или хотя бы просто познакомиться. Хотя, наверняка, я узнаю об этом в будущем.

А, может, я ослеплена гормональным всплеском, и он лишь выясняет мою причастность к истории с виритом? Или, что ещё хуже… Господи, да этих «хуже» может быть сколько угодно! Мысль жгуче полоснула меня, оставив косой след у сердца, и я осторожно вытянула руку из его ладони.

Расвен криво улыбался, неприлично двигая бровями.

Было решено: назавтра отправить нас двоих на юго-восток города за Хмурым Лунем, если он окажется ещё там. Иллай недовольно морщился, время от времени вставляя какие-то замечания отцу. Что утром, что сейчас, я мало чего понимала и начала неприятно волноваться. А учитывая, что день оказался длинным и эмоционально напряжённым и то, что я чудовищно устала, волнение моё было заметно нервным.

Иллай буквально сводил меня с ума, причем во всех возможных смыслах. За весь этот долгий день он был разгневанным, покровителем и даже, как сейчас, обаятельным парнем. Что я сейчас должна была со всем этим делать, и как всё это воспринимать, я понятия не имела. Мне не давалась ни одна разумная мысль на этот счёт. Я думала исключительно о его руках, губах и объятиях. Совершенно позабыв обо всех своих планах, я готова была отдаться ему вся без остатка, всем своим существом желая только одного. Быть его — полностью. Немедленно.

От ужина со всеми я отказалась, опасаясь, что присутствующие поскользнутся в розовой луже, позорно заливающей всё пространство вокруг меня, или у кого-то случится несварение от моей блаженной улыбки, то и дело всплывающей на физиономии. Счастье, что в этом состоянии меня не видел отец, потому что путешествие, в лучшем случае, на другой материк, а, в худшем — под присмотр бабушки на дачные грядки, было бы мне обеспечено. Причём, второй вариант представлялся куда более перспективным.

Я искренне подозревала, что выгляжу как настоящая влюблённая идиотка, млеющая и противно краснеющая вблизи объекта обожания, источая романтические флюиды зомбеобразным взглядом. Поэтому сидела, забившись в угол, забравшись с ногами на диван и обхватив колени руками. И отчаянно пыталась не смотреть на Иллая. Вернее, я вообще ни на кого пыталась не смотреть. Потому что на Борея смотреть было неловко, на Расвена — противно, а на Иллая — опасно.

Сославшись на усталость, я отправилась в предложенную мне для ночлега комнату и честно, как и обещала, немедленно заснула. Мне даже не удалось хоть сколько-то порассуждать или помечтать, потому что я закрыла глаза, и тут же наступило утро.