Кашитул

ГЛАВА 7

Через день, в четверг в шесть сорок семь утра я выехала на восток, напевая «Maybe Tomorrow».

На самом деле, на завтра я не рассчитывала, прекрасно понимая, что тратить все силы на дорогу мне сейчас не следует и ночевка в Набережных Челнах будет верным, взвешенным решением. Слова песни успокаивали, обещая. Попав только в пару долгих пробок и ремонтов, и около восьми вечера, поборов соблазн рвануть всё-таки в Уфу, я, руководствуясь своевременно присланными Анькой координатами, свернула с М7 в гостиницу в Набережных Челнах с забронированным для меня двухместным номером.

Уезжая, я даже не стала ни с кем прощаться, чтобы не думалось самой. К тому же, с детства была отучена посвящать в свои планы посторонних, искренне веря, что чужие мысли не приносят успеха в дела. Только сказала маме, как настоящий Корбан Далас:

— Позвоню, когда всё закончится.

Мама усмехнулась, «Пятый Элемент» был одним из её любимых кухонных фильмов прошлого тысячелетия.

— Остальные твои родственники меня линчуют.

— Мы им не скажем, — подмигнула я ей. — В конечном счете, официальную версию никто не отменял, и я еду к брату, — я ободряюще улыбнулась родительнице. — Не беспокойся. Никаких дурных предчувствий или хотя бы волнения у меня нет. Уверена, всё будет в порядке.

— Неужели ты думаешь, я выпустила бы тебя за порог, чувствуй я хоть на мгновение что-то другое, — мама крепко прижала меня к себе. — Пусть твоё сердце останется целым, дочка. Пусть всё получится. И помни, если что-то случится, то не только с вами двоими, — она с отчаянием заглянула в мои глаза, и я поняла, что ничего более трудного и ужасного она не делала в своей жизни.

Моя мама, которая не отпускала ни меня, ни брата от себя ни на шаг, мама, которая была нерушимой крепостью для всей семьи во всех реальных и гипотетических опасностях, зачастую воображаемых ею самой, отпускала меня в рискованное и заведомо непредсказуемое путешествие, давая мне уникальный и, возможно, единственный шанс обрести своё счастье. Сказать, что я была благодарна, было бы неправильной, сухой оговоркой. Я была потрясена и ликовала, как орган, который только что собрали на новом месте. Если бы я была им, я бы дула и пыхтела во все восемь или десять тысяч труб одновременно, настолько счастлива и признательна я была.

— Я тебя обожаю, мамочка, — растрогано прошептала я.

— И я тебя, — она ещё чего-то не сказала вслух. А я не стала тянуть.

Чмокнула собаку в нос и взяла маленькую дорожную сумку. Остальные свои вещи я искренне надеялась получить у Борея. Да и, в конце-концов, я всегда могла попросить гуманитарной помощи у брата, поэтому о всяческом барахле беспокоилась меньше всего.

Все дни перед поездкой я размышляла о странной истории, что со мной приключилась, и которую я забыла и вспомнила. Мы рисовали с Анькой сложные многоуровневые схемы, которые должны были помочь мне сориентироваться, что и когда именно произошло. Сначала в компьютере, потом, запутавшись, плюнули и перешли на бумагу. По всей комнате были разбросаны склеенные простынями листы. Я чувствовала себя школьницей, разгадывающей карту сокровищ.

Начальной точкой был прошлый август, где я встретила Иллая из времени Икс. Потом попала в начало июня, откуда перепрыгнула в раннюю осень позапрошлого или, возможно, ещё более раннего года, где встретила молодого Бадру, Лиллайю, Иллая и Борея с Расвеном. Там же начались нападения на странников.

То есть, история с похищениями началась ещё до моего первого появления во втором мире. Вернее, она, возможно с моим первым появлением уже и закончилась.

Мы рассуждали с Анькой, пытаясь сложить вместе скудные крохи известной нам информации.

— Зираны, судя по всему, охотились именно на странников, а не на хранителей и их приводил к ним сигнал, который посылал кристалл, в котором была карта. Вероятно, к нам с Иллаем, когда мы были в избушке, привела вирит я сигналом своего кристалла, — задумчиво рассуждала я, медленно отпивая горячий кофе.

— Но ведь у Иллая он был тоже, как и у любого другого хранителя, — Анька поставила свою чашку в центре, отметив ею срединный мир, — Ерунда какая-то выходит. Быть может, они охотятся и на хранителей тоже? Но зачем?

— Понятия не имею. Может, чтобы не путались под ногами?

— Какую они вообще опасность могут представлять, кроме того, что знают о том, где находятся порталы?

— Не знаю, может кто-то просто убирает конкурентов? Или тех, кто владеет информацией? — я поперхнулась кофе, отхлебнув сразу слишком много.

— То есть теория о негодяе внутри этого высокоорганизованного сообщества остается в силе? — Анька вытащила карандаш из собранных на макушке волос и пометила что-то на большом листке, лежащем между нами.

— Пожалуй, — пожала плечами я.

Расвен, по моему мнению, предателем точно не был. Хмурый Лунь? Возможно, но Расвен утверждал, что это не так, и он вне подозрений. Причин не доверять у меня ему не было. Сейчас Расвен был единственным из всех, чьему мнению я верила на все сто процентов. Человек, спасший тебе жизнь, особенно, таким образом, каким это сделал Расвен, у меня лично вызывал безусловное доверие и раз и навсегда расположил к себе. Анька кивнула и поставила около него жирный плюсик.

Борей? Нет. Я помотала руками и головой. Он тоже выглядел вполне благонадежным и вообще не сделал мне пока ничего плохого, к тому же Иллай из более позднего момента предупредил бы меня, будь с ним что-то не так.

— Кстати, на счет предупредил. Что ты можешь вспомнить из августовских ваших разговоров, когда он мог рассказать тебе о чем-то важном? Быть может, ты что-то упустила?

— Их было не так уж и много, — я подтянула колени к груди и потерла руками лоб, — Он сказал ещё почти в самом начале, что Земля выбрала меня, чтобы я была рядом. Тогда я подумала, что рядом с Землёй. Чтобы я была рядом с Землёй, — пояснила я Аньке, внимательно разглядывающей меня. — А потом, что рядом… — я сглотнула и тихо договорила, — рядом с ним.

— Возможно, ты была права, как раз в самом вначале, — Анька прищурилась и записала фразу на отдельном листке. — Вспоминай-ка дальше.

— Но я не помню больше ничего особенного, ничего такого, что могло бы подходить, — я пожала плечами.

— Постарайся вспомнить что-нибудь странное, нелогичное, неправильное, особенное, вызывающее недоумение. Чего-то, чего не должно было бы быть. Ну?

— Ну, не знаю, ты говоришь, как мамин педагог по гомеопатии, — засмеялась я. — Нетипичным мне показался только Бадра со своим павлинизмом.

— Кстати, это вписывается в концепцию, вполне. Он близок к административным кругам и владеет информацией. Он, вероятно, не очень расположен к Иллаю и расположен к тебе. И он вполне может оказаться тем, кого мы ищем, — Анька поставила знак вопроса напротив Бадры, — И ты ему не доверяла, когда вернулась в самый первый раз, — она посмотрела на меня, широко распахнув свои почти синие аниме-глаза, и поджала губы.

— Ну, не знаю, — я дёрнула плечом, — Во второй раз он показался мне очень даже милым.

— Это потому что он оказывал тебе знаки внимания, женщина, — издевательским тоном произнесла она. — И, как всем известно, женщина любит ушами, а умная женщина ушам не доверят.

— А я думала, сердцем, — прошептала я, мучительно сжавшись.

Не время, Делия. Сначала действовать, потом всё остальное.

— Ты же поняла, что я хотела сказать? — улыбнулась Анька, так привычно ткнув меня в рёбра.

Я сидела, положив подбородок на колени, спрятав лишние мысли.

«Не так» было всё. И всё было нелогично. Хотя нет. По крайней мере, две вещи были нелогичнее других. Во всяком случае, для меня.

— Он сказал про поцелуй тогда «Твой первый и мой последний». Я помню, как внутри меня всё буквально закричало «Нет!». А ещё, что он у меня будет всегда, даже если я не вернусь. Но это же невозможно!? — внутри больно сдавило и стало трудно дышать.

Анька в задумчивости коснулась пальцами лба.

— Ну, про поцелуй всё вполне объяснимо, тут даже и останавливаться нечего.

— А мне нет, — искренне возмутилась я. — Я в это не верю. Не хочу верить!

— Ну, он, вероятно, имел в виду, что у тебя их ещё будет некоторое количество. А у него, раз ты уйдешь, — она развела руками.

— Но если бы я ушла, как он того хотел и не возвращалась, то это тоже был бы мой последний, — чуть слышно проговорила я.

— Не знаю, — нахмурилась Анька. — У меня впечатление, что вы оба тогда были в горячечном бреду. А вот, что он у тебя будет, даже если ты не вернешься, это действительно странно.

— Может, он имел в виду что-то, чего мы не знаем, или тогда не знали?

— Интересно, что?

— Ну, например, тогда я не знала кто он, — задумчиво произнесла я.

— И кто? — Анька нетерпеливо хмурилась.

— Наследник владыки стихий. Так, кажется, сказал Борей, — медленно, осторожно выговаривая каждое слово, словно сам факт того, что я говорю это вслух, может подвергать Иллая опасности, сказала я. — Но я не помню наверняка и могу ошибаться в формулировках.

— Сильно, — Анька на мгновенье даже перестала тереть лоб. — Не больше и не меньше, — она улыбнулась. — Ну, ты даешь, Лайге!

— Я тут совершенно не при чём, — испугано прошептала я.

Анька покачала головой.

— И я не хотела бы, чтобы об этом ещё кто-нибудь знал, — так же шёпотом добавила я.

Анька коротко серьёзно кивнула.

— Может быть… — Анька в задумчивости повернулась к окну, — Может быть, он имел в виду, что, когда его не станет, он всегда будет рядом в качестве одной из них? Одной из стихий? Нет-нет-нет, — испуганно добавила она, увидев моё изменившееся лицо, — Это только идиотская гипотеза.

Лютый холод ослепил и обездвижил.

— Может, хватит на сегодня догадок, пока ты меня не убила? — проскрипела, с трудом удерживая вертикальное положение.

— Нет уж, давай покончим с этим и собираться.

Придти к какому-то однозначному выводу нам так и не удалось. Кроме того, что Радоглаз, Олень, Мышь и Лиллайа с Бореем были точно вне подозрений, а делегация из Дадитара, в которую входили Терлина, Самана и прочие рулуюнги, включая Бадру, были под вопросом. По всему выходило, что хранители выглядели благонадежнее остальных. Однако, было решено, что опасаться надо всех и не доверять никому, что у меня и без этого условного мозгового штурма неплохо получалось.

Ночь в гостинице прошла ужасно. Надо заметить, что я никогда прежде не оставалась на ночь вне дома одна, и уснуть, несмотря на усталость, оказалось чрезвычайно трудно. Ещё было неуютно, и, если уж говорить откровенно, просто страшно, а слишком широкая для меня одной кровать была холодной и чужой. В голове никак не выключалась какая-то дурацкая мелодия, видимо, что-то из того, что попалось по радио в дороге. Я долго и безнадёжно ворочалась, и так и лежала, сердито уставившись в потолок на свет фонаря.

Уже глубоко после полуночи, раздраженная тем, что так и не могу заснуть, я решила встать выпить воды и вдруг физически ощутила, что в комнате кроме меня есть кто-то ещё, пространство будто изменилось. Я осторожно приоткрыла глаза, на всякий случай готовая закричать и слова застряли у меня в горле. У окна был темный силуэт. Фигура тенью метнулась ко мне, я вдохнула, намереваясь отчаянно визжать, и человек мягко прислонил пальцы к моим губам. Я узнала его. Села на кровати, облегченно засмеялась, выдохнув в темноту его имя. И услышала около уха встревоженный шёпот:

— Беги!

Глаза расширились, сердце ускорилось в три раза, я рванулась из комнаты, распахивая дверь. Из ослепительной желтизны коридора на меня был направлено странно широкое дуло не менее странного оружия.

— Этого не может быть, — пробормотала я вслух.

Не может. Потому что я в гостинице в Набережных Челнах. И у меня с собой никаких наводок нет. Ни кристалла, по которому можно определить местоположение, ни отметок из прошлой экспедиции. То, что я здесь, знает только мама и Анька. Не знает даже мой брат, который будет встречать меня завтра вечером. Этого не может быть и потому, что Иллай не придет ко мне. Это сон! Это только кошмар! Какое счастье!

Прицел растаял, я помотала головой и проснулась. Как хорошо. Это только сон. Надо встать попить. И я вдруг всё-таки почувствовала кого-то рядом. Невероятно. Немыслимо! Неужели Иллай действительно здесь? Он шагнул ко мне из темноты, и резко скомандовал: Беги! Снова дверь и снова угроза, и опять я поняла, что всё ещё сплю. В отчаянии тряхнула головой, и всё повторилось сначала.

Я просыпалась в этом кошмаре восемь раз! И никак не могла его прекратить. Это был самый настоящий, невероятно реальный, физически ощутимый кошмар. Я могла трогать предметы, чувствовать прикосновение Иллая, ощущать движение. Всё было реальным. Слишком настоящим. И я не могла это закончить…

Голос. Я должна идти на голос, осенило меня. И я чудовищным, почти невозможным усилием заставила себя закричать. Прямо во сне. Сознание ухватилось за спасительный звук. Сначала он был похож на еле различимый скрежет. Я слышала, как мой собственный голос звучит со стороны, теперь напоминая то ли рык, то ли стон, наконец, выводя из захватившего меня пространства.

Я проснулась. Включила свет и всё-таки налила воды. Выпила стакан. И ещё. Плеснула в лицо. В голове зудело.

Неужели, вот так это и начинается? Или так меня встречают? Или ты пытаешься предупредить меня? Но о чем? Или я много о себе думаю? Захочешь ли ты вообще говорить со мной теперь? Или просто моё астральное тело так спешит?

Взглянула на часы. Два сорок шесть. Сна совсем не осталось. И вставать ещё рано. Усну ли после такого? Вроде бы тихо и ничего не угрожает. И тут полно людей вокруг, — успокаивала себя, — Надо ещё поспать. Да. Завтра ещё целый день дороги. Надо спать. Спи, Делия. Пусть тебе присниться он.

И я поспала. Крепко и быстро. Будильник зазвонил через минуту. Было даже немножко обидно. Я нехотя поднялась, и уставилась в окно. Мама говорила, что если хочешь сохранить в памяти сон, то ни в коем случае нельзя смотреть в окно, иначе он сразу забудется и его будет уже не восстановить. Не понятно почему, но со всеми хорошими и интересными снами всё было именно так. Стоило присниться чему-то чудесному, красивому, забавному, и потом незадачливо посмотреть в окно — сна как не бывало, словно он улетучивался, отправляясь жить в мир. Но, видимо, к кошмарам это совсем не относилось. Потому что я помнила его во всех самых страшных подробностях, невзирая на окно и ясное небо в нём.

Поёжилась и отправилась рассказывать сон на бегущую воду.

Я долго собиралась и тянулась, пытаясь войти в нужную колею. В результате выбилась из графика почти на час. Из Набережных Челнов я выехала почти в восемь, опасаясь, что сегодня дорога окажется тяжелее. Всё-таки второй день в пути и после такой непростой ночи. Однако, всё вышло совсем наоборот. Меня словно вели, помогая выбирать нужное окно в движении. Убирая грузовики с дороги — они просто сворачивали на обочину, кто обедать, кто заправляться, кто по другим очень важным делам. Даже ремонты я проезжала исключительно под зелёный. К обеду я была не только благодарна невидимому водительству, но и заинтригована, и, пожалуй, слегка взбудоражена, не понимая пока, чего же именно от меня ждут.