Кашитул

ГЛАВА 17

Старая Шайла отпрыгнула, неловко перекувыркнулась, больно задев израненную лапу, так, что небо почернело. Заревела даже громче, чем грохнули падающие рядом камни.

Встать. Подняться. Надо подняться. Сейчас. Она встанет. Близнецы совсем малы ещё. Оставить нельзя их. И старший… Тот тоже мал. Охотиться не умеет толком. Добрый слишком увалень. А на одних ягодах зиму не проведут. Без неё они все под угрозой. Хоть беркут, хоть волк, хоть росомаха. Кто угодно, почуяв, что она, Шайла слаба теперь, будет для них угрозой. Встать. Надо встать.

Этих, что так похоже пахли, она смогла напугать. Верно, то был человек и его детёныш. Наверное, он хотел накормить его. Накормить её, Шайлы, детьми! Нет, они не сунутся сюда больше. Даже если скала пощадила их.

Но Шайла была уверена, что нет. Она была довольна. Семье ничего не угрожало.

Сейчас она встанет.

— Что за…?

— Чёрт…

— Что это? — Карим сдавлено охнул, задев в темноте мою коленку. Судя по звуку, ушибленным местом был лоб. — Ты хотела попасть в какое-то конкретное место?

— Понятия не имею, — я попробовала нащупать рукой, что здесь внизу, под ногами, потому что двигаться, да и просто стоять было почти невозможно.

— Где мы?

— Тут камни… — откликнулась мрачно.

— Это я понял, — Карим попытался подняться, — Не вставай. Курумы, — пояснил он, — Ноги переломаешь.

Я и не пыталась. Только развернулась, чтобы освободить зажатые между камнями конечности. Тьма была слепящей. Даже собственных рук сначала не было видно. Однако, постепенно приноровившись к разреженному блеску звёзд, я разглядела вытянувшиеся в небо ели неподалеку. Они-то и скрадывали тусклый свет, оставляя нас в неизвестности.

— Какого… гендальфа, там произошло? — раздражённо прошипела я, растирая ушибленное колено, спасибо, легко отделалась.

— Понятия не имею. Но это точно было не то, чего мы ожидали.

— А мы ожидали?

— Ну, у нас вроде был план. Разве не так?

— Ты можешь объяснить мне толком, какого чёрта ты за мной явился?

— О-о. Ты не слишком-то дружелюбна — тихонько посмеялся Карим.

Кто бы сомневался. Я устала и почти ничего не ела больше двух дней. А мой ещё тёплый обед продолжал одиноко остывать в очевидной недосягаемости. Я прорычала несколько славных междометий и повернулась, как надеялась, в сторону Карима.

— Начни сначала, пожалуйста, — угрожающе спокойно произнесла я.

И он объяснил, что долго наблюдал карту, пока не увидел незнакомый, перемещающийся из портала в портал сигнал, который вдруг стал крутиться вокруг одной из отметок. И расценил его, как приманку, конечно же. И когда пошел проверить, что же это, увидел плачевное состояние пространства вокруг. Одно это могло бы насторожить. И он отправился за Делией, чтобы очистить участок, заодно и опробовать, если это вирит, их план на практике.

Он привел меня в затопленный лес, чтобы рискнуть. Сейчас мы должны были бы убедиться, что вириты следуют именно за сигналом странников. Времени для эксперимента было отчаянно мало. Но мы убедились. Вот только совсем не в том, на что он рассчитывал. К слову, с прямыми обязанностями странника я справилась блестяще. Впрочем, Карим знал это и раньше.

Он выхватил меня из комнаты, как только понял, что нечто наблюдает за ним, но и схватить не торопится. Словно ждёт, когда он начнет транспортировать энергию.

— Ну а дальше ты всё видела сама.

— Да уж, — и мы замолчали на некоторое время.

— Почти полночь и почти лето, — вдруг произнес Карим.

— Как ты узнал?

— Обе планеты ещё на юге, — он указал рукой в сторону двух ярких звезд. — Шестая — слева, а это — Четвёртая, — указал на красноватую точку заметно правее. — И луны нет. Значит новолуние. И они на одной линии теперь, близко к горизонту. Значит, самое начало лета. И почти полночь, — я услышала, как он усмехнулся. Его голос прозвучал приглушённо, — Похоже, ты привела нас в памятный день.

Я осторожно поднялась, вглядываясь в небо. Шестая — это Сатурн, должно быть. А четвёртая — значит, Марс. Да, похоже, так и есть. Но в отличие от Юпитера, который радовал меня всю зиму и весну, Сатурн не был столько заметным, хотя и отличить его от неподвижных звезд было весьма просто. Стоило только подождать чуть-чуть. Но Карим не ждал. Он просто взглянул на небо и узнал время и день.

— Но как?

Карим опять тихо хмыкнул, и чуть слышно вздохнул.

— Месяц появится только завтра, — невпопад ответил он. И, помолчав, добавил, — Ночь была памятной не только для тебя.

Было тихо. Я вдыхала редкий мерцающий свет, прохладой заползавший в сердце, наполняя свой дух. И зрение моё вдруг схлопнулось почти в точку, зажатое темнотой со всех сторон. И так же неожиданно переродилось, раскрывшись. Зрачок необъяснимо расширился, вбирая в себя лучи далёких светил. Я видела сияющее тело домашней галактики и непривычно яркий, струящийся пульс звёзд — свидетелей бесконечности.

— Будет холодновато, конечно, — Карим после долгой паузы осторожно уселся в камнях. — Устраивайся. Часа три можно отдохнуть.

Я непонимающе качнула головой.

— Пешком доберёмся, — ободряюще пояснил Карим, — Когда рассветёт.

Шайла принюхалась и открыла глаза. Темнота. Кругом была спокойная темнота. Это только ночь. Хорошо. И лапа болит уже не так сильно. Она сможет теперь дойти.

Шайла перевернулась и попыталась встать. Движение острой болью разрушило умиротворение, и медведица взревела. Жгучая, такая, что невозможно вынести, знакомая уже ярость вдруг затопила её всю, до самых кончиков опаленным солнцем шерстинок на загривке. Медведица бежала. Не разбирая дороги. Её вела боль. И… запах. Их запах! Он ещё здесь. Тонкий, смазанный, забитый водой. Но она чувствует его! И на этот раз она не промахнется. На этот раз она успеет.

— Где мы? — настойчивым шёпотом спросила я.

— Ну, вообще-то тебе это должно быть известно лучше моего, — улыбнулся темноте Карим. — Кстати, почему ночь?

Ерунда какая-то.

— Мы прыгнули в твой портал, а не в мой, — я уловила нотку иронии в голосе.

— Я, ей-богу, понятия не имею, о чём ты.

— Ну и ладно. Не пугайся, я обниму тебя. Так нам будет теплее.

Я вовсе не была в этом уверена. Что теплее будет нам обоим. Однако, противиться не стала.

И всё равно вздрогнула, почувствовав его прикосновение. О чём он говорил всё это время? Мой портал и я должна знать, почему ночь и камни? Памятный день, новолуние? Если это та ночь, о которой я думаю, где-то рядом должен быть обезумевший от боли медведь. Я испугано дёрнулась и прижалась спиной к Кариму. Он был холодным и твёрдым. Очень осторожно прижал меня к груди, обхватив свои локти ладонями, чуть заметно дрожа. В тонкой, сырой футболке ему совершенно точно было не согреться. Да и я на роль грелки годилась едва ли. Точнее, совсем не годилась.

Я раздумывала, обуваться в мокрые кеды, или от этого станет только хуже? Потрогала обувь и штанины руками и отмела неудачную мысль. Вместо этого скрестила ноги по-турецки, спрятав ледяные ступни в сжатые подколенные впадинки. Теплее не стало, но хотя бы охлаждаться я перестала. Потом спросила, скорее, чтобы разбить неловкое молчание, ответ мне и так был известен:

— Почему мы не идём домой прямо сейчас? — отодвинула мысленно подальше неясную тревогу. И, скорее, на автомате, чем сознательно, накрыла нас обширным тёмно-голубым защитным колпаком. На сердце сделалось чуть спокойнее.

— Потому что темно и совершенно не видно, куда ступать.

— Я не такой путь имею в виду, — и почувствовала, как Карим пожал плечами.

— Мы уже сделали сегодня четыре перехода, — равнодушно сказал он, — Это одна из причин. Самая важная. Сложи-ка руки нужным образом, пока твои глаза снова не стали волнующего красного цвета, — напомнил он, тихонько смеясь.

Я фыркнула через плечо. Сам такой!

— А другие?

— Я уже все их назвал, — голос прозвучал низко и тихо, и внутри что-то болезненно сжалось. Что-то было не так, и я не понимала, что.

— И у тебя нет ничего с собой? Ни спичек, ни порошка для розжига? Ничего? — я постаралась не подать виду о своём замешательстве.

Он похлопал себя по карманам, демонстрируя нашу ограниченность.

— Ты что, отправился в портал абсолютно пустой?! — я сдвинулась в пол оборота, так, чтобы смотреть в сторону, где, как думала, было его лицо. — Как холостой патрон?!

Карим снова сдавлено гмыкунул.

— Что-то вроде того. Я не намеревался задерживаться там дольше нескольких минут. У меня нет с собой даже карты. Всё дело не стоило…

— Но ты позвал меня, говоря, что одному тебе не сладить, — догадка разворачивалась передо мной, подобно лепесткам одуванчика на солнце. Он не взял кристалл, чтобы по его карте не смогли найти меня и Иллая! Чтобы его сигналом не могли воспользоваться! И этим он заведомо лишал себя возможности послать просьбу о помощи.

— Это не то о чём ты думаешь, — резко перебил он меня.

— Но ты не знаешь, о чем я думаю! Так?

Он, помедлил немного и затем кивнул, я почувствовала, как влажные холодные волосы коснулись моей шеи.

— Почему ты не предупредил меня? — я осторожно перевела дух, чтобы не выдать волнения.

— Ты бы не согласилась, а времени на раздумья было маловато, — спустя некоторое время, просто ответил Карим.

— Верно, — произнесла я через точно такой же промежуток, — Но откуда ты, чёрт возьми, знал?

— Что ты будешь против, чтобы я подставился вириту? Трудно было бы представить, чтобы это было наоборот. Вопрос не в этом.

— Тогда в чём?

— Почему ты затащила нас двоих именно сюда и именно ночью?

Я на мгновенье запнулась, прежде чем расхохотаться.

— Ты подумал… Ха-ха-ха… Ох… Ха-ха…, — Карим забеспокоился, когда я начала всхлипывать, поскуливая.

— Ладно-ладно, — тихо сотрясаясь похлопывал меня по плечу, — Я не имел в виду ничего такого.

— Ну да, конечно. Не имел. Ыыы… Ха-ха-ха… Уф, слезу вышиб.

— Ну да, я немного удивился только, зачем ты, босая, отправила нас именно сюда, в холод и камни? Но теперь подумал, что возможно…

— Возможно, это и не мой портал был, а? — добродушно ткнула я его локтем. Осторожно в этот раз.

— Это ведь впервые после того раза, так? Ты не делала этого довольно давно?

— Я тебе больше скажу, я в принципе делала это не больше десяти раз за всю жизнь. Я о порталах, — на всякий случай пояснила я. — И ты разве не слышал о моей чудовищной неуклюжести?

— Ты о том, что не всегда попадаешь, куда тебе нужно, про «прицел» и всё такое?

— Вроде того. Откуда знаешь?

— Бадра долго пережёвывал ту вашу встречу. Чуть с ума не свёл. Даже разок пришлось ему… в мозгах подправить, — Карим засмеялся приятным шелестом.

— Уверен, что ты из рулуюнгов? — спросила с сомнением.

— О, можешь не сомневаться, — заверил он меня убеждённо.

— Хоть я и не понимаю, о чём ты, давай сейчас оставим эту желейную тему, и вернёмся к моим неправильным настройкам.

— То есть, ты хочешь сказать, что привела нас сюда не специально?

— Абсолютно. К тому же я совершенно не уверена, что это именно я, — и с вызовом повернула к нему подбородок. — Кстати, пока не забыла, почему у тебя лицо в земле и траве было? Хотя, оно и сейчас, наверное.

— Правда? — Карим коснулся рукой сначала одной щеки, потом другой. — Я слушал эту штуку. Которая блокирует ток силы. Ох, она страшно жужжит, — беспечно пояснил он.

— Я заметила.

— Я опускался под воду. Там слышно вернее, — Карим пожал плечами. — Но я так и не понял, что же это.

— Ясно. Ты испачкал пол в моей комнате, — между прочим заметила я.

— Ну, тогда всё в порядке. Они поймут, что ты со мной и не будут беспокоиться.

Я некрасиво вытаращила глаза. Все равно в темноте ничего не было видно.

Запах был уже близко. Совсем близко. Она дойдет. Разделается с ними, и, может быть, ей хватит сил вернуться к близнецам. Старший, ещё даже не подросток, не сможет защитить их, но зато сможет спрятать. Хе-хе. О, она хорошо его научила! Славный ребёнок.

Шайла двигалась всё медленнее, и дышать становилось всё труднее. Крупная осыпь курумов под лапами теперь пугала её. Медведица ступала осторожно. Больше в эту ловушку она не попадёт, кто бы её не придумал: человек или хозяин горы — теперь она будет осторожна.

Прошлым утром она охотилась на куницу, и камень под лапой неожиданно кувыркнулся, заминая её в замок. Шайла мучительно и долго вырывалась, ревела, просила, сердилась. Наконец, ослёпленная болью, отбросила постылый кусок горы, ринулась прочь, в безопасность, отсюда. Прочь.

Поздно… Лапа была сломана. Она это понимала. Для старой медведицы это конец. И для её детей тоже. Беспомощная свирепость, слепая злость — всё, что ей оставалось. Шайла бежала вперёд. На запах.

— Вернёмся к прицелу?

— Я попала в нужное место только трижды, если не ошибаюсь, — медленно произнесла я.

— Угу, — я почувствовала, как Карим осторожно кивнул и положил подюородок мне на плечо. — Расскажи.

— Ну, самый первый с Расвеном, когда я привела нас из Сарантама. О. Вспомнила ещё один. Но он был спустя несколько минут, когда я вернулась домой, и в тот раз, вероятно, мне помогла мама, — Карим нетерпеливо махну. — Потом, когда я вернулась к Радоглазу, в тот же самый день, когда встретила тебя. Но тогда мне было прямо очень надо. Потом, удирая от медведя. — Я задумалась на мгновение, — получается чуть больше, чем я думала — всего четыре.

— Ну, моё прекрасное дитя, я бы не был так самокритичен.

— Sweet child of mine? — с подозрением спросила я, обернувшись.

— Что?

— Ерунда, — махнула рукой. Откуда бы ему знать? — Почему тебе не отправиться домой? Ты вполне способен сделать ещё один переход.

Он расхохотался так, что у меня зазвенело в ухе.

— За кого ты меня принимаешь, девочка?

— За вполне хорошего парня, вообще-то, хоть он и использует меня, как полотенце. И которого будет очень жалко простудить.

Карим снова засмеялся, тихонько на этот раз, покрепче прижав меня к себе.

— Мы подождём несколько часов, и я открою портал, чтобы мы очутились в тепле сразу же. Думаю, этого времени хватит, чтобы твой организм снова не начал расплющиваться, — и со вздохом добавил: — но они, конечно же, всё равно меня распылят, когда узнают.

— Не знаю, кого именно ты имеешь в виду, но я не собираюсь совершенно никого ставить в известность о твоей выходке.

— Ну, Бадра будет в бешенстве. А Лиллайю и вовсе не проведёшь. Да и Иллай…

— Иллай… — шёпотом вырвалось у меня.

Я отчаянно о нём тосковала. Чаще мне удавалось заглушить разумом эти неуместные вспышки чувствительности, которые уж точно никак не способствовали выполнению задуманного. Но иногда, когда небо было вот таким заманчиво звёздным, или солнце дарило ослепительный закат или рассвет, или… их было много этих «или». Слишком. Безусловно, действовать нужно было как можно скорее, потому что выносить эти чувства, сдерживаемые невидимый из рогатки камень (причём, этот был размером с Австралию, как мне казалось), короче говоря, выносить это было совершенно невозможно.

— И всё-таки, зачем ты с ним так?

Ох, мне и самой теперь все это казалось ужасной глупостью. Но я, помедлив, ответила:

— Я не хочу, чтобы он когда-нибудь переживал о том, что случится.

— И как же ты можешь ему запретить? — усмехнулся Карим.

— Ну, если он не будет ко мне привязан… — неуверенно пробормотала я. Карим недовольно заёрзал. — Ну, да. Да. Согласна. Решение было невзвешенным и незрелым.

— Давай начистоту. Оно было идиотским. Бадра не первый год пытается убедить его, что он представляет угрозу для окружающих. И, поверь мне, после случая с Расвеном ему это вполне удалось. Иллу поверил. Да собственно, и повод был, что уж там, — Карим коротко пожал плечами. — Но тогда он был мальчишкой. За эти несколько лет он научился нешуточным вещам. Он и ждал, и боялся встречи с тобой.

— Я тоже боялась, — прошептала еле слышно и тут же спросила: — Но почему он ждал?

— О, пусть это будут его слова. Тут я вмешиваться не буду, уж прости, — Карим обнял меня крепче. — Хоть мне и хочется хорошенько прочистить вам обоим мозги.

Что значит, не будет вмешиваться “тут”? Значит, где-то всё-таки вмешался? Хотя, конечно, как ещё назвать наше сомнительное партнерство. Я тихонько застонала и уронила голову на руки.

Шайла остановилась, ткнувшись во что-то носом. Угрожающе порычала. Ничего. Даже воздух не двигался. Но запах, теперь он был совсем близко. Она чувствует его. Он изменился. Наполнился каким-то ещё. Это… Шайла опять принюхалась, и вытянув голову осторожно коснулась препятствия. Махнула лапой. Будто по воде прошла. Медведица попятилась немного. Запах был ей знаком. Она часто встречала его здесь, в её лесу. Это — вечно идущий человек. Он, как слепой волк, кружится тут и кружится, появляется то тут, то там. А-а. Давно пора разделаться и с ним тоже. Этот лес — её, Шайлы. Её и её детей! И человеку тут не место!

А с ним тот самый детеныш. Украл его? Сам съесть хочет? Но нет, Шайла сделает кое-что получше. Она потрогала преграду носом, надавила посильнее. Та растянулась, кажется, пропуская её.

Шайла переступила лапами, боль пронзила тело до самого уха, и с глухим рыком прижавшись к земле приготовилась прыгнуть. Помоги, охоте, Земля.

— Шайла, нет! — строгий голос матери ледяным ударом остудил порыв.

Медведица неловко дёрнулась, нешуточно испугавшись (дух леса забрал Шарму много лет назад), сломанная лапа попала в щель меж камней, и отчаянная боль сделала её слепой на мгновение. Шайла обмякла, привалившись на прохладные обломки горы.

— Они под моей защитой, — глухое рычание сверху выжимало дух и обласкивало одновременно. — Не причинят вреда. Как и ты им.

— Нет! — проревела Шайла. Из последних сил рванула к препятствию.

— Каждая мысль, что появляется, абсолютно абсурдна, — сказала я теперь своим коленкам.

— Я тогда подумал, что это Бадра всё-таки смог тебя убедить.

— В чём?

— Он уверен, что Иллай должен жить среди птиц на высокой горе, или что-то вроде того, в безмолвном уединении, посвящая себя миру.

— А ты? — спустя некоторое время осторожно спросила я. — Ты тоже так считаешь?

— Делия, Иллай — человек. Как ты и я, — сердце легонько трепыхнулось, когда он произнес наши имена одно за другим, я повернулась к Кариму, насколько позволяло положение. — Ведь не зря же Боги решили, что он должен родиться среди нас? — Клянусь, что почувствовала, как он подмигнул мне. — Словом, я думал, твои закидоны дело рук Бадры. Может, идея и была неплоха, только вот ты с ней прилично опоздала, — очень тихо проговорил Карим.

— Я боялась, что будет только хуже.

— Что ж, возможно, так и вышло.

— И я боялась тебя.

— Меня?

— Ну… — я смущенно высвободилась из его рук, — Что ты можешь мне понравиться. Или нет, не то, — я даже зажмурилась, чтобы точнее выразить мысль. — Что ты ожидаешь, что должен понравиться мне, — и добавила растерявшись ещё больше, — Но нет. В смысле, ты понравился мне, конечно. Только не так, как я того боялась. Как друг. Или, может, даже, как брат.

Карим ответил не сразу.

— Поверь, я ждал совсем не этого. Но я рад тому, что ты сказала, — он ободряюще сжал мою руку. — Спасибо. Тем приятнее мне делить с тобой тепло.

— Ты хотел сказать, греться об меня? — фыркнула я, не имея понятия, как исправить возникшую неловкость.

Послышались странные булькающие звуки

— Светает. Пойдём. Иначе я рискую схватить насморк, — просмеялся он, наконец. — Думаю, нам лучше убраться отсюда поскорее.

Я не стала возражать.

Она была близка, прорываясь сквозь невидимую пелену. О, она чувствует их тепло, слышит, как бьётся сердце большого человека, и как трепещет у детёныша. Да! Она у цели! Страх и безудержная ярость ослепляли и окрыляли одновременно. Один, нет, три небольших прыжка и всё будет кончено.

Остановить Шайлу мог только он. О, она была взбешена! Боль была ярко красной, пылающей, невыносимой, придавая неистовой силы. И всё равно он остановил её.

— Тише, Шайла… Шшш… — она лишь бессильно капала слюной на его руки, обездвиженная и немая. — Сейчас пройдет. Тише, старушка. Я поправлю твою лапу.

— Прочь, Ветер! — но из раскрытой пасти вырвался лишь хрипящий стон.