Кодекс Магических Зверей II

Глава 17Р

Крейн поднялся и положил на стол лист пергамента.

— Второе задание, — объявил он. — Вам нужно составить зелье, обладающее следующими эффектами: ускорение регенерации костной ткани, снятие болевого синдрома, лёгкое противовоспалительное действие. Компоненты — любые, из имеющихся в лаборатории. Время на выполнение — один час.

Я взял лист, пробежался глазами по требованиям и задумался. Задача не из простых. Нужно не просто смешать первые попавшиеся травы, а создать сбалансированную композицию, где каждый компонент усилит действие других, а не вступит с ними в конфликт.

Принялся изучать содержимое стола. Корни, травы, порошки, эссенции, масла — глаза разбегались. Решение пришло не сразу. Я вспомнил недавний опыт с Крохом и отвар из окопника. Корень окопника был здесь в одной из емкостей — отлично, он станет основой, его свойства по сращиванию костей бесценны.

Я взял корень, повертел в руках, и система привычно отозвалась:

[Обнаружено: Корень окопника]

[Свойства: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет повреждённые связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство]

[Качество: Хорошее]

Дальше нужно усилить его эффект. Я перебрал несколько вариантов и остановился на звёздной пыльце. Система подсказала, что она обладала лёгким противовоспалительным действием, ускоряла метаболизм и усиливала регенерацию, но в чистом виде могла вызвать ожог тканей — значит, нужно её стабилизировать.

Я замер, лихорадочно перебирая в памяти страницы книг, прочитанных в библиотеке. «Трактат о редких кореньях»… «Алхимия консолидации»… Вспомнил! Корень «Медовой тишины» способен соединить почти любые ингредиенты, не подавляя их свойств, а лишь смягчая воздействие.

Нашёл его на столе в подписанной склянке. Он оказался мягким, с едва уловимым медовым ароматом. Система подтвердила:

[Обнаружено: Корень «Медовой тишины»]

[Свойства: Обладает уникальной способностью «соединять» множество разнообразных ингредиентов, не подавляя их полезных свойств. При применении в микродозах снимает спазмы и успокаивает нервную систему, не вызывая сонливости]

[Особенность: При нагревании выделяет сильный медовый аромат, по которому легко определить готовность зелья]

[Качество: Безупречное]

— Идеально, — прошептал я.

Оставалось добавить обезболивающее. Вот только какое? Осмотрев стол ещё раз, остановился на «Сонной одури». Система подсказывала, что её стоило добавлять в небольших дозах, чтобы зверь не впал в глубокий сон, а лишь потерял чувствительность к боли.

Определившись с компонентами зелья, приступил к работе. Первым делом настрогал корень окопника тонкими, почти прозрачными ломтиками, затем покромсал их до состояния крупной стружки, переложил в ёмкость, залил холодной водой и поставил на водяную баню вариться. Пока он нагревался, растёр в пыль «Сонную одурь» в отдельной ступке.

Затем взялся за корень «Медовой тишины». Он оказался на удивление мягким, податливым, нож входил в него, как в воск. Я измельчил его до состояния мелкой стружки, и по лаборатории поплыл тонкий, сладковатый запах.

Через пятнадцать минут, когда отвар окопника почти закипел и приобрёл нужную консистенцию, снял его с огня, процедил через чистую тряпицу в другую ёмкость и добавил щепотку звёздной пыльцы. Смесь зашипела, запузырилась, приобретая оранжеватый оттенок.

Я быстро всыпал измельчённый корень «Медовой тишины», и реакция мгновенно успокоилась — шипение стихло, пузыри осели. Осталось добавить обезболивающее. Я высыпал порошок «Сонной одури», тщательно всё перемешал и поставил её на слабый огонь ещё на пять минут, чтобы компоненты окончательно соединились.

Когда снял зелье с огня, оно представляло собой густую жидкость красивого медового цвета, от которой исходил сложный, многогранный аромат — терпкий, сладкий, чуть пряный.

— Готово, — сказал я, переливая зелье в небольшой флакон.

Крейн подошёл, взял флакон, повертел в руках, оценивая цвет и консистенцию, потом понюхал. Его лицо оставалось спокойным, сосредоточенным.

— Окопник, звёздная пыльца, «Медовая тишина» и «Сонная одурь», — пробормотал он. — Вы уверены в пропорциях? «Медовая тишина» — редкий и капризный компонент.

— Уверен, — ответил я твёрдо. — «Сонная одурь» в микродозах снимает боль, не вызывая глубокого сна. «Медовая тишина» смягчает агрессию звёздной пыльцы, сохраняя её регенерирующие свойства, и дополнительно успокаивает нервную систему. Окопник — основа для сращивания кости. Компоненты сбалансированы.

Крейн молча обдумывал услышанное, потом осторожно макнул кончик мизинца в жидкость и лизнул. Несколько секунд он прислушивался к ощущениям, затем вернулся к столу комиссии и передал флакон магистру Фосс.

Та проделала ту же процедуру — оценила цвет, запах, консистенцию. Её лицо оставалось бесстрастным. Когда все члены комиссии изучили зелье, Ингрид Фосс поднялась и подошла ко мне.

— Третье зелье, господин Моррис, — произнесла она ровным, безэмоциональным голосом, — должно обладать следующими свойствами: нейтрализация яда сумрачного паука, который вызвал магический паралич, и восстановление повреждённых магических каналов. Время — один час.

Я замер. Сумрачный паук. Его яд вызывал не просто паралич, а блокировку магических каналов, делая зверя беспомощным. Лечение требовало сложного, многокомпонентного зелья, рецепт которого я видел лишь мельком в одной из старых книг.

Начал лихорадочно перебирать в памяти страницы фолиантов. Сумрачный паук… Яд проникал в каналы, блокируя течение маны… Нужно нейтрализовать токсин, не повредив каналы, и сразу же начать регенерацию.

Обычные средства здесь бессильны — нужно что-то особенное.

Начал медленно вчитываться в этикетки на ёмкостях. Корни, травы, порошки, эссенции, масла… Глаза нервно разбегались, но я заставлял себя сосредоточиться.

И вдруг увидел небольшую склянку из прозрачного стекла, на этикетке которой значилось: «Светоносная роса». Внутри была прозрачная, чуть тягучая жидкость. Я открыл крышку и осторожно понюхал — никакого запаха, только лёгкое покалывание в носу.

Система отозвалась мгновенно:

[Обнаружено: Светоносная роса]

[Свойства: Обладает мощным очищающим действием против магических ядов и токсинов. Проникает в повреждённые каналы и нейтрализует чужеродную энергию]

[Особенность: В чистом виде может вызвать ожог слизистых. Требует разбавления]

[Качество: Эталонное]

— То, что нужно, — прошептал я.

Неподалеку стоял крошечный флакончик, доверху наполненный светящейся голубоватой пыльцой. «Пыльца мотылька-лунника», значилось на этикетке. Я открыл его — внутри мерцала бледно-голубая пыльца.

[Обнаружено: Пыльца мотылька−лунника]

[Свойства: Уникальный регенератор магических каналов. Пыльца не просто заживляет повреждения, а восстанавливает структуру каналов, делая их даже более эластичными, чем прежде. Особенно эффективна при повреждениях, вызванных магическими ядами]

[Особенность: При передозировке может вызвать временное «засорение» каналов]

[Качество: Безупречное]

— А это для восстановления, — кивнул я своим мыслям.

Продолжил перебирать ёмкости, пока не наткнулся на тёмную бутыль с надписью «Экстракт из корня белого лотоса».

[Обнаружено: Экстракт из корня белого лотоса]

[Свойства: Мощное детоксицирующее и общеукрепляющее средство. В отличие от агрессивных детоксикантов, действует мягко, связывая остаточные токсины и выводя их через естественные пути, не нагружая печень и почки. Обладает лёгким седативным эффектом]

[Особенность: Придаёт зелью приятный, чуть сладковатый вкус]

[Качество: Высокое]

Отлично. Экстракт лотоса станет ингредиентом, который подготовит организм и мягко выведет остатки яда после того, как роса его нейтрализует.

И наконец, почти в углу стола, я заметил маленький флакон с этикеткой «Эссенция вечернего тумана». Жидкость внутри была мутноватой, сероватой, но стоило мне встряхнуть флакон, как она засветилась мягким, рассеянным светом.

[Обнаружено: Эссенция вечернего тумана]

[Свойства: Прозрачная, чуть вязкая жидкость, собираемая с паутины серебристых пауков. Не обладает собственным целебным действием, но идеально связывает разнородные компоненты, не давая им расслаиваться и обеспечивая усвоение зелья организмом]

[Особенность: Придаёт зелью лёгкую текучесть и прозрачность]

[Качество: Безупречное]

План сложился в голове за секунду. Первым делом взял ступку и высыпал туда щепотку пыльцы — она захрустела под пестиком, рассыпаясь на ещё более мелкие частицы и испуская слабые голубоватые искры. Пальцы приятно покалывало от магии, заключённой в пылинках.

Закончив с пыльцой, по подсказке системы отмерил нужное количество экстракта лотоса — ровно десять капель, и добавил в ступку. Смесь загустела, приобрела молочный оттенок и начала слабо светиться изнутри.

Теперь самое сложное — ввести Светоносную росу. Я открыл склянку и, затаив дыхание, начал добавлять её по капле, постоянно помешивая палочкой.

При первом касании жидкость в ступке вскипела, резко меняя цвет с молочного на розовый. По лаборатории разнёсся резкий, металлический запах, от которого защипало в носу.

— Осторожнее, — прошептал я сам себе, добавляя вторую каплю.

Смесь снова вскипела, цвет стал ещё насыщеннее. Я помешивал жидкость — нужно не переборщить, чтобы жидкость не вызвала ожёг слизистых. Ориентировался по цвету и запаху. В книгах писалось, что идеальная пропорция даёт ярко-лиловый оттенок и цветочный аромат.

Третья капля. Четвёртая. Пятая. Шестая. Я начал сомневаться, не ошибся ли в расчётах. Может, нужно больше? Но если переборщить, роса сожжёт каналы, и никакая пыльца не поможет.

Седьмая капля. И вдруг, словно по волшебству, розовый начал становиться ярче, превращаться в ярко-лиловый, а резкий металлический запах смягчился, уступив место тонкому, едва уловимому аромату цветущего луга.

— Хватит, — выдохнул я.

Оставалось связать всё воедино. Я взял флакон с эссенцией вечернего тумана и добавил ровно две капли. Жидкость в ступке вдруг стала прозрачной, с лёгким перламутровым отливом.

Перелил зелье в ёмкость и поставил её на водяную баню ровно на пять минут, чтобы компоненты окончательно соединились.

Пять минут тянулись бесконечно. Я стоял, не сводя глаз с ёмкости, и чувствовал, как по спине бежал холодный пот. Комиссия молчала, но я ощущал их взгляды — оценивающие, сверлящие, ожидающие.

Когда время вышло, снял ёмкость с огня и перелил содержимое во флакон. Зелье мягко светилось изнутри перламутровым успокаивающим светом. На свету оно переливалось, играло оттенками, но оставалось прозрачным и чистым.

— Готово, — сказал я, ставя флакон на стол перед комиссией.

Теодор Крейн первым взял флакон, долго рассматривал его на свету, поворачивая так и эдак, потом осторожно понюхал. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Обоснуйте выбор компонентов, — потребовал он.

— Светоносная роса в разбавленном виде нейтрализует яд, при этом не обожжёт каналы, — начал я, стараясь говорить ровно и уверенно. — Пыльца мотылька−лунника восстановит повреждённые магические каналы. Экстракт лотоса мягко выведет остаточный яд, а эссенция вечернего тумана свяжет всё воедино и обеспечит усвоение зелья.

— Почему вы выбрали именно такие пропорции?

— Я ориентировался на изменение цвета и запаха, — ответил ему. — Светоносная роса в чистом виде агрессивна, и её нужно добавлять до появления ярко-лилового оттенка и цветочного аромата. Пыльцы взял ровно столько, сколько нужно для восстановления каналов для зверя класса D. Эссенция тумана — две капли — стандартная доза для связывания трёх и более компонентов.

Ингрид Фосс взяла флакон из рук Теодора, понюхала, потом осторожно макнула кончик мизинца и лизнула. Она задумчиво постучала пальцем по столу, потом передала флакон главе комиссии.

— Потенциал высокий, — констатировал он, оценив содержимое флакона.

Когда все члены комиссии изучили зелье, Вейд поднялся.

— Господин Моррис, — произнёс глава. — Вы успешно прошли два этапа экзамена. Теоретическая часть и приготовление зелий показали, что ваши знания соответствуют требованиям.

Он выдержал паузу.

— Однако остался третий, заключительный этап — работа с живыми зверями. Вашей задачей будет осмотреть их, выявить проблемы и решить их.

Магистр Фосс чуть заметно кивнула. Крейн откинулся на спинку стула, всем видом показывая, что готовился к самому интересному. Верра Даль замерла, внимательно наблюдая за мной. Профессор Старк поправил дужку очков.

— Пройдёмте в смотровую, — Вейд поднялся и жестом указал на боковую дверь в дальнем конце лаборатории. — Там вас ждут пациенты.

Он первым направился к двери, за ним потянулись остальные члены комиссии. Я двинулся следом, но на мгновение задержался, обернувшись к Люмину и Кроху, которые стояли у входа в лабораторию. Зайцелоп смотрел на меня янтарными глазами, в которых читалась тревога. Крох сидел неподвижно, но я видел, как были напряжены его мышцы, как подрагивали уши.

— Пойдёмте, — тихо сказал я, и они тут же сорвались с мест, бесшумно подбежав и пристроившись у ног.

Вместе мы шагнули за дверь. В лицо ударил резкий, спёртый запах болезни, который я научился распознавать за годы практики. Запах зверя, который боролся за жизнь.

Помещение оказалось просторным, но каким-то давящим. Гладкие стены, ровный, холодный свет магических светильников под потолком. Вдоль одной стены тянулись шкафы с инструментами и склянками, у другой стоял длинный стол для комиссии, рядом с которым находилось два человека в белых халатах.

А в центре, на массивном металлическом столе, лежал зверь.

Я замер на пороге, вглядываясь в него, и система привычно отозвалась:

[Обнаружено существо: Серебристый гривач]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

[Состояние: Критическое]

Зверь великолепен даже сейчас, в своём жалком состоянии. Размером с небольшого пони, он напоминал помесь горного козла и снежного барса. Тело покрывала густая, длинная шерсть необычного серебристого оттенка, которая в нормальном состоянии должна переливаться и струиться при каждом движении. Теперь же она тусклая, безжизненная, и висит космами.

Голова изящная, с высоким лбом и длинными, чуть загнутыми назад рогами, которые тоже когда-то сияли перламутром, а теперь потускнели и покрылись какими-то тёмными пятнами. Глаза огромные, раскосые, были открыты, но взгляд казался мутным, отсутствующим. Зверь не отреагировал на наше появление, только тяжёлое, прерывистое дыхание вздымало худые бока.

Из приоткрытой пасти вырывался тихий, свистящий звук. На губах засохла белёсая пена, а из уголков глаз сочилась какая-то мутная жидкость.

Я подошёл ближе, стараясь двигаться медленно и плавно, чтобы не напугать зверя, хотя вряд ли он вообще способен на какую-то реакцию в таком состоянии. Остановился рядом со столом и начал осмотр, забыв о комиссии, о времени, обо всём на свете.

И только сейчас, уже положив руки на тёплую шкуру, я осознал нечто странное — тело не сопротивлялось. Не было привычной липкой дрожи в позвоночнике, не перехватывало дыхание, не деревенели мышцы. Я стоял вплотную к зверю класса D, касался его, а во мне царило лишь спокойное, сосредоточенное внимание врача.

«Неужели… — подумал я. — Повышение каналов до уровня „Ручей“ притупило боязнь зверей D класса?».

Мысль мелькнула и исчезла, уступив место делу — не время для лишних размышлений.

Первым делом — внешний осмотр. На шерсти были проплешины, кожа под ними сухая, шелушащаяся, местами покрытая мелкими язвочками. На боках несколько глубоких царапин, явно нанесённых самим зверем, будто его мучил нестерпимый зуд.

Я осторожно прикоснулся к шее, нащупывая пульс. Сердце билось часто, неровно, с перебоями. Температура тела высокая.

— Давно он в таком состоянии? — спросил я, не оборачиваясь.

— Две недели, — ответил Вейд.

Я кивнул, продолжив осмотр. Осторожно приподнял веко — слизистая была бледной, почти белой, с желтоватым оттенком. Заглянул в пасть — язык обложен серым налётом, дёсны воспалены, кое-где кровоточили.

Гривач дёрнулся, когда я коснулся его живота, и тихо, жалобно заскулил. В этом звуке было столько боли, что у меня сжалось сердце. Люмин, стоявший у двери, тоже это почувствовал, тихо пискнул и прижался к Кроху.

Я начал пальпировать живот, осторожно, но настойчиво прощупывая внутренние органы. Печень увеличена, селезёнка тоже. В правом подреберье явное уплотнение, и при надавливании зверь реагировал особенно остро.

Что-то не так. Обычные болезни, которые я знал по прошлой жизни, не давали такой сложной картины. Слишком много симптомов, слишком разнородных, не укладывающихся в одну схему.

Я закрыл глаза, сосредоточился и попробовал ощутить магический фон зверя. С тех пор, как мои каналы достигли уровня «Ручей», стал чувствовать магию гораздо тоньше.

И почувствовал. В магических каналах гривача пульсировало что-то чужеродное. Не чужеродная мана, как у камнегрыза, а нечто более… организованное. Будто внутри него жило что-то своё, отдельное, медленно пожирающее хозяина изнутри.

Я открыл глаза, и в этот момент система выдала сообщение:

[Анализ состояния…]

[Обнаружена аномалия: Магический паразит класса «Кристаллический червь»]

[Локализация: Магический канал в жёлчном протоке печени]

[Описание: Редчайший магический паразит, поражающий исключительно зверей класса D и выше. Попадает в организм через заражённую воду или пищу, мигрирует в печень и закрепляется в жёлчных протоках. Питается магической энергией хозяина и выделяет токсины, разрушающие ткани. Со временем вокруг паразита образуется плотная капсула из кристаллизовавшейся маны, что делает его нечувствительным к лекарствам]

[Прогноз: Без удаления паразита летальный исход в течение 7 дней]

[Рекомендация: Хирургическое вмешательство единственный способ спасения]

Я перечитал сообщение дважды. Кристаллический червь. Читал о нём в одной из книг в библиотеке, это невероятно сложное заболевание. Все попытки вытравить паразита зельями заканчивались смертью зверя, потому что капсула не пропускала лекарства, а попытки разрушить её магией приводили к разрыву протоков.

Необходимо хирургическое удаление…

Я обернулся к комиссии. Пятеро человек сидели за столом и внимательно смотрели на меня.

— Знаю, что с ним, — сказал я тихо, но твёрдо.

— Говорите, господин Моррис, — произнёс Вейд.

— Кристаллический червь, — произнёс я. — Паразит закрепился в магических каналах в жёлчных протоках печени. Скорее всего, вокруг него уже успела образоваться капсула из кристаллизовавшейся маны, поэтому зелья не помогают. Они просто не проникают внутрь.

В комнате повисла тишина. Комиссия внимательно смотрела на меня, оценивая каждое слово.

— На чём основан ваш вывод? — спросила Верра Даль.

— Внешние признаки: алопеции, язвы на коже, самоповреждения от зуда — характерны для отравления продуктами жизнедеятельности паразита. Небольшая желтушность слизистых указывает на застой жёлчи, и главное — магический фон, — я говорил спокойно, перечисляя симптомы. — В каналах зверя ощущается чужеродная структура, пульсирующая с собственной периодичностью. Это не просто магический яд — это живой организм, потребляющий ману хозяина.

— Почему вы исключаете, например, магическое отравление от контакта с существом класса С? — уточнил Вейд. — Симптомы могут быть схожи.

— При магическом отравлении чужеродная мана распределяется по каналам более равномерно, — ответил я. — Здесь же очаг локализован в правом подреберье, и именно там магический фон искажён сильнее всего. Кроме того, отравление не даёт такого системного поражения кожи и зуда, это характерно именно для червей, когда яд выделяется постоянно и накапливается.

— Предположим, вы правы, — сказал Вейд. — Что вы предлагаете?

— Операцию, — ответил я без колебаний. — Капсула из кристаллизовавшейся маны нерастворима, её нельзя разрушить извне, не повредив протоки. Единственный способ — хирургическое удаление паразита вместе с капсулой.

— Операцию на жёлчных протоках? — спросила Верра Даль. — Вы понимаете, что это сопряжено с огромным риском? Одно неверное движение и зверь умрёт от внутреннего кровотечения или перитонита.

— Понимаю, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Но если ничего не делать, он умрёт через семь дней.

— Откуда такая уверенность в сроках? — подал голос Вальтер Старк.

— Из книги «Редкие магические паразиты и методы борьбы с ними», издание триста сорок седьмое, — ответил я. — Там описаны три случая заражения кристаллическим червём. Во всех случаях летальный исход наступал через три недели после появления первых симптомов. У этого зверя симптомы длятся две недели, значит, у него осталось в районе семи дней. Нужно как можно быстрее провести операцию.

Вейд переглянулся с остальными членами комиссии.

— Хорошо, господин Моррис, — произнёс глава комиссии. — Мы даём вам разрешение на операцию.

Повернулся к столу, где лежал зверь. Люмин и Крох по-прежнему стояли у двери, и я поймал их встревоженные, но полные веры взгляды.

— Всё будет хорошо, — сказал я им тихо.

И начал готовиться к операции.

Ребята, просим вашей поддержки в виде лайков! Кинге их очень не хватает…