Кодекс Магических Зверей II

Глава 8Р

Утро ворвалось в комнату тонкими лучами солнца. Я открыл глаза и первым делом увидел два внимательных взгляда. Люмин сидел на подушке, склонив голову набок, его длинные уши смешно свисали почти до самой кровати. Крох лежал у кровати, положив морду на вытянутые лапы, и смотрел на меня с выражением, будто говоря: «Ну, наконец-то проснулся, человек, мы тут уже целую вечность ждем».

Я улыбнулся и погладил Люмина по голове. Зайцелоп довольно зажмурился и тихо заурчал, издав вибрирующий звук, похожий на мурлыканье. Затем я сполз с кровати и присел рядом с Крохом, поглаживая его. Зверь сначала напрягся, но потом, с видимым усилием, расслабился и даже чуть заметно прикрыл глаза, приняв ласку.

У меня в груди разлилось тепло. Наконец-то он полностью принял меня не как источник еды или временного спасителя, а как своего, как того, кому можно доверять без оглядки.

— Доброе утро, мохнатая команда, — прошептал я, поднимаясь.

Люмин тут же спрыгнул с кровати и побежал к двери, всем своим видом показывая, что у него там важные дела.

Я натянул штаны, сунул ноги в сапоги и направился во двор. Оказавшись на улице, зажмурился от яркого утреннего света. Леннокс уже стоял у колодца и лил на себя ледяную воду из ведра. Вода с шумом обрушивалась на его плечи, разлетаясь миллионами сверкающих брызг. Парень фыркнул, провел ладонями по лицу и, заметив меня, широко улыбнулся.

— Доброе утро, соня! — крикнул он, отбрасывая мокрые волосы назад. — А я уж думал, ты до обеда проспишь. Присоединяйся, вода бодрит!

Я подошел к колодцу, зачерпнул второе ведро и, недолго думая, опрокинул его на себя. Холод обжег кожу, перехватив дыхание, но вскоре почувствовал, как тело наполнилось свежестью и энергией. Леннокс одобрительно хлопнул меня по плечу.

— Вот это правильно! — он вытерся какой-то тряпицей. — А теперь извини, меня ждет тренировка.

Я удивленно поднял бровь, когда он начал разминаться, делая выпады и наклоны, разогревая мышцы.

— Тренировка? Зачем она тебе? — переспросил я. — Ты же Мастер Зверей, у тебя для боя есть камнегрыз.

Леннокс, не прекращая упражняться, усмехнулся.

— Эх, Эйден, — сказал он. — Мастер Зверей должен быть разносторонне развит, ведь в бою всякое может случиться. Что, если твоего зверя ранят, и он не сможет сражаться? Что, если вы окажетесь в ситуации, где его размеры или особенности только помешают? А если враг доберется до тебя, пока питомец перегруппировывается? — он сделал паузу, перекатываясь с пятки на носок. — Сильный зверь — это основа, но и его хозяин не должен быть обузой.

Он закончил разминку и подошел ко мне, окинув критическим взглядом мою тощую фигуру.

— А тебе, лекарь, я вообще советую заняться собой, а то дрыщ дрыщом, — Леннокс хмыкнул и, не дав мне возразить, добавил: — Ты, конечно, в первую очередь целитель, и ценность твоя не в мышцах, но кто знает, где тебе придется оказывать помощь? Может, прямо в гуще боя, а таскать раненого зверя или уворачиваться от ударов с таким телосложением… Самоубийство.

Я задумался над его словами. В целом, он прав — в этом мире, где опасность подстерегала на каждом шагу, быть просто хорошим врачом недостаточно. Нужно уметь выживать. Согласившись с ним, кивнул.

— Обязательно подумаю над этим, — сказал ему. — Ладно, ты тренируйся, а я пойду займусь делами.

Леннокс махнул рукой и вернулся к своим упражнениям, а я, вытирая мокрые волосы, направился обратно в дом.

В главном зале было тихо. Люмин уже устроился на своем любимом месте — на табурете у стола, и внимательно следил за мной.

Я подошел к клетке, где лежал камнегрыз. Зверь не спал — его маленькие, умные глаза открыты и внимательно следили за мной.

— Доброе утро, — тихо сказал, открывая клетку. — Как самочувствие?

Камнегрыз моргнул, но не пошевелился. Я осторожно подхватил его на руки и перенес на стол, стараясь не делать резких движений. Уложив пациента поудобнее, опустил ладони на его бок, закрыл глаза и сосредоточился.

Каналы откликнулись мгновенно, послушно направляя поток маны в руки, в пальцы, в тело зверя. Чужеродная мана, пульсировавшая в нем, истончилась, став менее плотной.

Я начал вытягивать остатки. На этот раз мне не больно. Тонкие нити чужой энергии неохотно втягивались в меня и бесследно растворялись. Наконец, я почувствовал, что сил больше не осталось, и убрал руки.

Стоило открыть глаза, как передо мной вспыхнуло знакомое уведомление системы:

[Уведомление: Процесс нейтрализации чужеродной маны завершен]

[Рекомендация: Поврежденные магические каналы будут восстановлены организмом существа самостоятельно в течение 2–3 недель благодаря собственной регенерации. Для ускорения процесса и полного выздоровления рекомендуется использовать травы]

Я выдохнул. Ну конечно доведу дело до конца! Зачем зверю мучится еще несколько недель, если в моих силах сделать так, чтобы ему стало лучше? Однако какие травы могут помочь восстановить поврежденные магические каналы? Я пробежался глазами по склянкам, но не нашел ничего подходящего.

Тогда выпрямился и посмотрел в сторону двора, где недавно посадил заветное растение — серебряный колокольчик.

В его описании чётко говорилось: «При внутреннем употреблении в составе зелий стимулирует регенерацию внутренних органов, восстанавливает повреждённые магические каналы». Именно то, что нужно.

— Система, — мысленно позвал я, глядя на зверя. — Как приготовить корень, чтобы восстановить каналы камнегрыза?

Строчки вспыхнули перед глазами почти мгновенно, будто система только и ждала этого вопроса.

[Запрос: Приготовление «Серебряного колокольчика» для восстановления магических каналов]

[Рецепт найден: Настой «Живая нить»]

[Сложность: Низкая]

[Ингредиенты: Корень «Серебряного колокольчика» (свежий) — 15 грамм]

[Способ приготовления: Тонко нарезать корень кружочками (не толще 2 мм), залить чистой водой комнатной температуры в пропорции 1:5, настаивать в тёмном прохладном месте ровно 4 часа, затем процедить. Полученный настой не кипятить и не нагревать! Скормить зверю в течение часа после приготовления]

[Эффект: Восстанавливает повреждённую структуру магических каналов, снимает болевой синдром]

Я перечитал рецепт дважды, чтобы ничего не упустить. Проще некуда — никаких сложных манипуляций, никаких редких катализаторов, только корень, вода и время.

— Отлично, — выдохнул я. — Тогда за дело.

Направился во двор, прихватив с собой небольшой совок и пустую миску. Люмин тут же спрыгнул с табурета и увязался за мной, с любопытством заглядывая в руки.

Грядка с «Серебряным колокольчиком» находилась справа от входа. Растение выглядело здоровым, голубовато-серебристые листья поблёскивали на солнце, стебель был крепким, упругим. Я присел на корточки и осторожно начал разгребать землю пальцами, стараясь не повредить корневую систему.

Люмин тут же сунул нос в ямку, явно пытаясь понять, что там такое интересное, и я легонько отодвинул его.

— Не мешай, путешественник.

Зайцелоп обиженно фыркнул, но послушно отошёл в сторону и уселся наблюдать, смешно склонив голову набок.

Вскоре из земли показался корень.

— Красавец, — прошептал, разглядывая его.

Система тут же выдала подтверждение:

[Обнаружено: Корень «Серебряного колокольчика» (Корень Живой Воды)]

[Состояние: Безупречное]

[Вес: 42 грамма]

Я достал нож, замер на секунду, прикидывая на глаз, где лучше сделать разрез, чтобы не повредить основную корневую систему растения, и быстрым, точным движением отрезал примерно треть корня. Оставшуюся часть с сохранившимися ростками тут же вернул в землю, присыпал, примял ладонью и полил водой из стоявшей рядом лейки.

— Расти дальше, — сказал я растению. — Ты ещё пригодишься.

Люмин, наблюдавший за этим ритуалом, одобрительно пискнул.

Вернувшись на кухню, тщательно вымыл отрезанный кусок корня, счистил с него остатки земли и взял самый острый нож. Рецепт требовал тонких кружочков, не толще двух миллиметров, так что пришлось постараться. Корень был плотным, сочным, и нож входил в него с лёгким хрустом.

Когда образовалась горка почти прозрачных, влажно поблёскивающих ломтиков, переложил их в небольшую глиняную миску и залил чистой водой из ведра, прикинув пропорцию на глаз.

— Осталось подождать четыре часа, — сказал я вслух, ставя миску в самый тёмный угол кухни, подальше от окна и очага.

Затем вернулся в главный зал к камнегрузу.

— Еще чуть-чуть, и все будет хорошо, — я погладил зверя по голове.

Камнегрыз, будто поняв, лизнул мою ладонь теплым языком. Я улыбнулся, осторожно перенес его обратно в клетку и налил в миску немного воды. Камнегрыз тут же припал к ней, жадно лакая.

Люмин, наблюдавший за мной, одобрительно пискнул и, убедившись, что все в порядке, вновь убежал во двор — видимо, проверить, чем там занимался Леннокс.

Я оглядел главный зал. В лавке царил относительный порядок, но мелкие детали мозолили глаза. Привычка к стерильности, въевшаяся в кровь еще в прошлой жизни, давала о себе знать.

Прошелся по помещению, расставляя все по местам. Пока наводил порядок, мысли вертелись вокруг предстоящего вечера. Троица бандитов… Интересно, они придут сегодня или завтра? Леннокс рядом, но легкая тревога все равно зудела где-то под ложечкой.

Закончив с уборкой, услышал, как хлопнула дверь на кухне и в главный зал вошел Леннокс. Он был разгоряченным после тренировки, мокрые волосы прилипли ко лбу, но выглядел он бодрым и довольным жизнью.

— Ну что, лекарь, — весело спросил он, оглядываясь. — Пожрать у тебя что-нибудь есть? А то я после тренировки как с голодного края.

— Есть, — кивнул, направляясь на кухню. — Запеченное мясо и хлеб.

— То, что надо! — обрадовался Леннокс, плюхаясь на табурет.

Я достал остатки мяса, каравай хлеба и отрезал несколько ломтей. Люмин, услышав заветное «пожрать», тут же материализовался из ниоткуда и уставился на меня янтарными глазищами, в которых читалась немая мольба.

— И тебе, малой, достанется, — усмехнулся я.

Взяв капусту, положил в миску несколько листьев и поставил перед Люмином. Зайцелоп с энтузиазмом набросился на еду, довольно похрустывая.

Крох, услышав хруст, жалобно заскулил в спальне. Я отрезал небольшой кусок мяса, мелко порубил его, сбегал в зал за нейронником и посыпал им мясо, после чего положил в миску и отнес Кроху. Зверь обнюхал угощение и, подняв на меня взгляд, полный одобрения, принялся есть.

Понаблюдав за ним несколько секунд, я почувствовал, что нить, которая связывала нас, стала чуть сильнее. Отлично! Не став стоять над душой, занялся едой для камнегрыза, которому также нарезал остатки мяса и поставил в клетку.

Принеся из кухни еду, мы с Ленноксом уселись за стол. Мясо, хоть и холодное, было невероятно вкусным, а хлеб мягким. Ели молча, наслаждаясь едой и тишиной, только Люмин довольно чавкал капустой.

Когда тарелки опустели, я с сожалением посмотрел на остатки. Точнее, на их отсутствие — в доме снова стало шаром покати.

— Ну вот, — констатировал я. — Придется снова идти к Борку или на рынок.

— Ничего, — отозвался парень. — Главное, что сыты, а до ужина нужно ещё дожить.

— Слушай, Леннокс, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Мне нужно приготовить лекарство для Кроха, а ты пока можешь… Да что хочешь делай, только мне не мешай.

Леннокс понимающе кивнул.

— Без проблем, я тогда во дворе посижу, воздухом подышу, если что зови.

Он вышел на кухню, хлопнув дверью. Я же, вымыв всю посуду и миски зверей, направился в главный зал к стеллажам с лекарствами, где взял в руку корень окопника.

— Как тебя использовать? — спросил сам у себя.

Система, будто бы ждавшая моего вопроса, тут же отозвалась:

[Обнаружено: Корень окопника]

[Свойства: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет поврежденные связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство]

[Качество: Хорошее]

[Рекомендуемый способ приготовления для максимальной эффективности:]

[1. Измельчить корень до состояния крупной стружки]

[2. Залить холодной водой в пропорции 1 часть корня на 10 частей воды]

[3. Довести до кипения на медленном огне, но не кипятить! Варить в течение 15 минут]

[4. Снять с огня, укутать емкость и дать настояться 2 часа]

[5. Процедить. Хранить в прохладном месте не более 3 дней]

— Ну вот и решение, — пробормотал я, вчитываясь в строчки.

Прошел на кухню, достал небольшую кастрюльку, разделочную доску и самый острый нож. Корень окопника оказался твердым, как камень — пришлось приложить немало усилий, чтобы настрогать его тонкими, почти прозрачными ломтиками, а затем превратить их в крупную стружку. Пальцы быстро устали, нож то и дело соскальзывал, но я упорно продолжал.

Когда на доске образовалась горка чуть влажной стружки, пересыпал ее в кастрюльку и залил холодной водой из ведра, прикинув пропорцию на глаз.

Поставил кастрюльку на очаг, разжёг огонь и начал следить за процессом. Вскоре вода стала нагреваться, от нее пошел легкий, травяной, чуть терпковатый пар. Как только появлялись пузырьки, я чуть сдвигал кастрюльку в сторону.

Пятнадцать минут пролетели незаметно. Сняв кастрюльку с огня, накрыл ее чистой тряпицей и, за неимением ничего лучшего, укутал кучей тряпья. Теперь нужно подождать два часа.

Время тянулось медленно. Я вернулся в главный зал, проверил камнегрыза, который спал, ровно дыша. Люмин, наевшись капусты, тоже устроил сиесту на своем табурете, свернувшись медовым клубочком.

Я сел за стол и просто смотрел в одну точку. Мысли перескакивали с одного на другое — слишком много всего навалилось за последние дни.

Наконец, отведенное время истекло. Я вернулся на кухню, размотал тряпьё и снял тряпицу с кастрюльки. Внутри была мутноватая, буроватая жидкость, от которой исходил густой, терпкий, не самый приятный аромат.

Процедил отвар через чистую тряпицу в миску, стараясь, чтобы в жидкость не попала стружка.

— Крох! — позвал я, заходя в спальню.

Зверь, дремавший у кровати, посмотрел на миску в моей руке с явным подозрением. Его нос задвигался, втягивая запах, и на морде отразилось откровенное отвращение. Он фыркнул и отвернулся.

— Ну уж нет, боец, — я присел на корточки и поставил миску на пол перед ним. — Тебе нужно это выпить.

Крох посмотрел на миску, потом на меня, в его сапфировых глазах читалось: «Ты серьезно, человек? Эту гадость? Да ни за что!».

Я вздохнул. Ну вот как заставить его выпить эту… дрянь? Крох — хищник, его нос в сто раз чувствительнее моего, для него это, наверное, хуже любой отравы.

Стал думать, как уговорить его выпить отвар, как вдруг в голове что-то щелкнуло. Мятный корректор вкуса!

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Чёрт, совсем о нём забыл!

Крох покосился на меня с подозрением, будто спрашивая: «Ты чего там радуешься, мучитель?». Я встал, забрал миску, пошёл в главный зал к полкам, и взял веточку, которую сорвал в Лесу.

[Обнаружено растение: Мятный корректор вкуса]

[Класс: Бытовой компонент]

[Эффекты: Нейтрализует неприятные привкусы в зельях и отварах, придаёт свежесть дыханию. Магической ценности не представляет]

— То, что нужно, — подумал я, срывая пару листьев.

Вернулся на кухню, растёр листья между пальцев, пока они не превратились в ароматную зелёную кашицу, и добавил прямо в миску с отваром. Размешал, поднёс к носу. Запах окопника смягчился, наполнившись нотками летнего луга и мятной свежести.

— Ну-ка, боец, попробуй теперь, — я вернулся в спальню и снова поставил миску перед Крохом.

Зверь недоверчиво покосился на меня, потом сунул нос к миске. Его ноздри затрепетали, втягивая воздух. Он замер. Понюхал ещё раз. Потом ещё. В его глазах промелькнуло удивление. Крох покосился на меня: «Ты что-то сделал?». Я молча кивнул на миску.

Он медленно, с опаской, коснулся языком жидкости. Прислушался к ощущениям. Поморщился, но уже не так, как в первый раз. Лизнул ещё раз. И ещё.

А потом начал пить спокойно, размеренно, даже с каким-то любопытством причмокивая. Видимо, мятный привкус сделал своё дело.

Когда миска опустела, Крох поднял на меня глаза. В них не было «ну всё, я это сделал, надеюсь, ты доволен». Было что-то другое. Он будто спрашивал: «А почему ты раньше не догадался это добавить?».

Я рассмеялся и погладил его по голове.

— Хитрец, — сказал ему. — В следующий раз, если что-то будет невкусным, сразу напоминай мне про эту травку.

Крох фыркнул, но довольно прикрыл глаза.

Я аккуратно подхватил его на руки, отнёс в главный зал, положил на стол и начал осматривать лапу. Осторожно снял повязку, планки и замер. Лапа выглядела… почти идеально.

— Ну-ка, — взял Кроха и осторожно поставил его на пол.

Крох стоял, боясь перенести вес на больную лапу.

— Давай, — подбодрил я. — Смелее.

Он сделал неуверенный шаг, потом еще один. Крох замер, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом, словно поверив наконец, что боль не вернется, пошел.

Он прошел по главному залу до спальни и вернулся обратно. В его сапфировых глазах горело изумление, смешанное с торжеством, но я видел и другое — он все еще боялся и наступал на лапу осторожно, словно проверяя, не подведет ли, и в любую секунду был готов снова поджать ее и захромать.

— Ничего, — сказал я ему, опускаясь на корточки. — Это нормально. Нужно время, чтобы привыкнуть.

Крох посмотрел на меня с благодарностью и ткнулся носом в мою ладонь. Затем, гордо подняв хвост, прошествовал в спальню, всем видом показывая, что он снова полноценный зверь и может идти куда хочет.

Поднявшись, я вспомнил, что прошло примерно 4 часа с того момента, как поставил миску с «Живой нитью» настаиваться, и направился на кухню.

Подошёл к миске, стоявшей в углу. Вода в ней изменилась — из прозрачной она превратилась в мутноватую, чуть серебристую жидкость. Сами кружочки корня побледнели, отдав воде все соки. Запах стал травяным, с лёгкой, едва уловимой сладостью.

Я аккуратно перелил жидкость через чистую тряпицу в другую миску, стараясь, чтобы в настой не попали кусочки корня. Получилось примерно половина небольшой кружки. Мутноватая, серебристая, пахнущая свежестью и жизнью.

— Готово, — сказал, беря миску в руки.

Я подошёл к клетке, присел рядом и поднёс миску к морде зверя.

Камнегрыз, будто почувствовав, что происходит что-то важное, открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха или подозрения, только усталое ожидание.

— Пей, — тихо сказал я. — Это поможет тебе окончательно встать на лапы.

Камнегрыз принюхался. Его нос дрогнул, уши чуть насторожились. Запах настоя был непривычным, но не отталкивающим. Он лизнул жидкость раз, другой, прислушиваясь к ощущениям, а потом начал пить.

Я смотрел, как серебристая влага исчезала в его пасти. Настой не был критически важным для спасения жизни — камнегрыз и так выжил бы, его каналы восстановились бы сами, но через 2–3 недели боли и слабости, а так… Так он будет полностью здоров намного быстрее.

Когда дно миски опустело, камнегрыз лизнул её края, подчищая остатки, и посмотрел на меня. В его маленьких, умных глазах я прочитал не просто благодарность, а что-то большее — признание. Он больше не был просто чужим зверем, которого я лечил по долгу службы. Он стал… почти своим.

[Примечание: Существо испытывает сильную благодарность. Отношение изменено с «Нейтрального» на «Доверительное».]

— Отдыхай, — я погладил его по голове и закрыл клетку. — Завтра будет новый день.

Убрал пустую миску, выбросил использованные кружочки корня в яму во дворе, и только тогда позволил себе выдохнуть. Вернувшись в главный зал, услышал оглушительный, наглый стук в дверь… Из спальни донеслось низкое рычание Кроха — он почуял опасность. Следом донесся пьяный гогот и грубые, неразборчивые выкрики.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Они пришли.

— Эй, лекарь! Открывай, мы знаем, что ты дома! — заорал голос, который я сразу узнал — тощий.

— Тащи монеты, или мы тебе голову оторвем! — поддержал его коренастый.

Люмин, дремавший на табурете, вскинул голову, длинные уши насторожились. Услышав пьяные крики, он испуганно пискнул и в два прыжка оказался под столом. Оттуда только и видно было два огромных янтарных глаза, неотрывно следящих за входом.

Я сделал шаг к двери и вдруг увидел, как из кухни бесшумно появился Леннокс. Он был абсолютно спокоен — ни тени страха или волнения на лице. Он поймал мой взгляд и коротко кивнул, а затем приложил палец к губам.

Парень прошел в главный зал, уселся на табурет, и снова кивнул, теперь уже на дверь.

Я двинулся в сторону двери, поднял руку и отодвинул тяжелый засов. Дверь распахнулась, и на пороге возникла знакомая пьяная троица с красными рожами и блестящими глазами. Увидев меня, все трое расплылись в мерзких, самодовольных ухмылках.

— О, смотри-ка, — протянул большой, — поумнел наш лекарь, не стал в этот раз в прятки играть. Молодец!

— А то мы подготовились, — добавил коренастый.

У каждого из них был зверь. У Тощего на плече сидел крупный, пепельно-серый грызун с длинным хвостом и злыми красными глазами. Система тут же выдала информацию:

[Обнаружено существо: Шипохвост]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

У ног коренастого сидел зверь, похожий на помесь барсука и кабана, с грубой, щетинистой шкурой и маленькими, злобными глазами.

[Обнаружено существо: Бородавочник-землерой]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

А у большого на коротком поводке перебирал лапами поджарый зверь, отдаленно напоминавший крупную ящерицу с длинной мордой и острым языком.

[Обнаружено существо: Песчаный язычник]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

— Как тебе наши зверушки? — осклабился тощий, заметив мой взгляд. — Прямиком с Первого слоя! И очень голодные.

Троица с пьяным гоготом ввалилась в лавку. Коренастый, зашедший последним, с грохотом захлопнул за собой дверь.

— Ну что, где наши… — начал Тощий, но тут же осекся.

Он увидел Леннокса. Парень сидел на табурете, положив ногу на ногу, и с абсолютно спокойным, даже скучающим видом разглядывал вошедших.

Троица замерла, пьяные ухмылки сползли с их лиц.

— А это еще что за хрен? — спросил коренастый, буравя Леннокса взглядом. — Ты кто такой, и что здесь забыл?

Леннокс даже не пошевелился. Я шагнул вперед, оказавшись сбоку от Тощего.

— А это мой друг, — сказал я негромко.

Тощий перевел на меня удивленный взгляд — видимо, не ожидал, что «лекарь» вообще раскроет рот.

— Чего ты там пи…

Договорить он не успел.

Леннокс поднялся с табурета, и всё внимание троицы переключилось на него. Не сговариваясь, они направили своих зверей в атаку. Шипохвост Тощего спрыгнул с плеча и метнулся к Ленноксу, целясь острыми зубами в ногу. Бородавочник, низко пригнувшись к земле, побежал наперерез, норовя сбить парня с ног, а Песчаный язычник рванул с места с неожиданной скоростью, целясь длинной мордой в горло.

Леннокс не сдвинулся с места. За долю секунды до того, как шипохвост вцепился ему в ногу, Леннокс сделал короткое, почти незаметное движение. Нога ушла в сторону, и зверь пролетел мимо, врезавшись мордой в ножку стола. Бородавочник споткнулся о внезапно подставленную ногу Леннокса и кубарем покатился по полу, жалобно взвизгнув.

А язычник… Леннокс встретил его прямым, хлестким ударом в грудь. Зверь отлетел обратно, врезавшись в ноги своему хозяину.

Большой замахнулся, пытаясь достать Леннокса, но тот перехватил его руку, вывернул и отправил на пол ударом под колено.

В это время я не стоял на месте. Когда все внимание Большого и Коренастого было приковано к Ленноксу, я рванул к Тощему, который заносил руку, собираясь ударить меня.

Вспомнил всё, что знал о человеческом теле — уязвимые места, болевые точки, и главное — я вспомнил, как эта тварь швырнула Люмина. Злость плеснула через край, но не ослепила.

Я ушел в сторону от его неуклюжего замаха, нырнул под руку и со всей дури, используя инерцию, врезал кулаком ему в солнечное сплетение. Вес тела, адреналин, злость — всё вложилось.

Тощий выдохнул со свистом, глаза полезли на лоб, он сложился пополам, хватая ртом воздух. Я обхватил его голову и добавил коленом в лицо. Хруст. Кровь из разбитого носа. Он мешком осел на пол, зажимая лицо руками и скуля.

Я стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел на свои дрожащие руки.

— Это, — выдохнул, глядя на корчащегося Тощего, — за моего зайцелопа.

Повернувшись в сторону Леннокса, увидел, как Коренастый попытался замахнуться, но парень перехватил его руку, вывернул с мерзким хрустом и добавил ногой под колено, отправив на пол.

Звери, пришедшие в себя, попытались атаковать снова, но Леннокс лишь цыкнул на них, и они, поджав хвосты, отползли к стене, скуля от страха.

В лавке повисла тишина, нарушаемая лишь стонами поверженных бандитов.

Леннокс посмотрел на коренастого, который корчился на полу, держась за вывернутую руку.

— Знаете, что останавливает меня? — спросил он тихо. — Только запрет на убийство в черте города. Если бы не это…

Он не договорил, но и так всем всё было понятно. Тишина, повисшая в лавке, сказала больше любых слов. Леннокс наклонился к коренастому и добавил, понизив голос до шепота, но так, чтобы слышали все:

— Однако он не работает в Лесу… и если я встречу вас там, то закончу начатое. А теперь валите отсюда, пока не передумал, и не вздумайте возвращаться.

Троицу как ветром сдуло. Они вскочили, забыв про боль, подхватили своих перепуганных зверей и, толкаясь в дверях, вылетели на улицу. Я слышал, как их шаги быстро затихли вдалеке.

Я стоял, прислонившись к стене, и смотрел на дверь. Руки тряслись от адреналина, но на душе спокойно.

— Неплохо, лекарь, — спокойно сказал Леннокс. — Метко бьешь.

— Физиологию людей я тоже знаю, хоть и хуже, — ответил ему.

Леннокс хмыкнул.

— Ты… — выдохнул я. — Как?

Парень пожал плечами.

— Они всего лишь уличные шавки, — ответил он буднично. Затем подошел и хлопнул меня по плечу. — Не переживай, лекарь, они больше не придут. Такие твари уважают только силу, и они её увидели.

Из-под стола высунулась любопытная морда Люмина. Убедившись, что опасность миновала, зайцелоп вылез, подбежал ко мне и ткнулся носом в ногу. Крох вышел из спальни, оглядел место недавней битвы, потом поднял глаза на меня. В его сапфировых глазах читалось новое чувство — уважение. Он коротко, одобрительно рыкнул и ткнулся носом в мою руку.

Я присел на корточки и погладил обоих.

— Всё хорошо, команда.

— А теперь, может, пожрём? После такой разминки конкретно проголодался, — усмехнулся Леннокс.

Я рассмеялся. Впервые за долгое время легко и свободно.

— Идём, — сказал ему. — Идём, конечно. Я угощаю.

За каждую тысячу лайков/наград/комментариев, авторы выпускают доп главу!