Эпилог

Здание префектуры еще изрядно пахло пожаром, не смотря на сквозняк из разбитых стекол. Или это мантия префекта? Филипп наклонил голову и незаметно повел носом. И точно – в эти дни ее выстирывать было некогда, а праведные труды требовали видимого подтверждения нового владыки Короны. Толпа, вкусившая крови и грабежей, не желала останавливаться – и Филипп вел их к домам той знати, что была посчитана слишком упрямой, чтобы принять новую власть. Заодно самые яростные протестующие утилизировались естественным образом – на штыках охраны поместий. Иначе куда потом их девать: героям желательно быть мертвыми – вдруг посчитают, что новых правителей можно убрать столь же легко…

– Ваше сиятельство, к вам мэтр Ронери.

Так звали главного секретчика Короны – обладавшего на момент бунта и заговора достаточной информированностью, чтобы сделать выводы и немедленно перейти на сторону победителей. Тем более, что в его глазах не менялось ровным счетом ничего. Истинной властью все равно оставались Светлейшие – через церковь, лояльную им в полной мере. Только не те Светлейшие, что были убиты и повешены прошлой ночью, а другие – несуетливо присваивающие себе их предприятия и земельные наделы мертвецов, пока чернь довольствуется всего лишь золотом и содержимым особняков. Можно с усмешкой наблюдать, как меняются имена, но остаются прежними должности, порядки и законы – и свое личное место в видимом бардаке, погромах и пожарах. Подумаешь, главу Короны вчера звали так, а сегодня – иначе. Главное, что сегодняшний к тебе более щедр.

Собственно, секретчик был бы абсолютно прав, будь во главе мятежа обычный фанатик или проходная персона, временно поставленная во главе покровителями.

Но совсем скоро Филипп начнет собирать регулярную армию – светлейшие обязательно передерутся при дележе и возжелают устранить соперников. А потом перегрызутся меж собой уцелевшие – и всем им нужны будут лояльные войска, штурмующие стены конкурентов. И мир, никогда не знавший постоянной армии и слов «военная тирания» изменится навсегда.

Что до покровителя Светлейших – высшего демона, кормящегося с жертвуемых ему душ, то гражданская война ему только всласть. Ведь что сделает в первую очередь каждая из сторон? Принесет демону жертвы и пообещает новые. А когда их припрет окончательно? Все верно – поток душ возрастет, и ни одна демоническая сущность не станет от него отказываться. В этом суть войны – кормится на ней обычно тот, кто стоит в стороне. Не важно, человек или иномировая сущность. Будут проблемы с последним выжившим, который заберет себе все покровительство высшего, но и на него найдется управа.

– Как твой единственный подопечный? – Филипп отвлекся от своих мыслей и поднял взгляд на секретчика, терпеливо стоявшему подле стола.

Мужчина средних лет – профессиональная невзрачность размывала возраст от верхней грани третьего десятка лет до нижней – шестого. Простые одежды городского чиновника, острый и умный взгляд, умение владеть лицом.

Понятно, что на его место непременно вскоре встанет другой – не столь умелый, но и не столь же политически гибкий, буде случится новому заговору. Но и для профессионализма старого кадра найдется достойная цель.

– Приходит в села и деревни, рассказывает свои сказки. Живет на подаяния, спит на улице, или в домах тех, кто решит его приютить.

– Как к нему относятся?

– С интересом. Пару раз пытались ограбить, но толпа заступилась. Он нравится людям. Но, осмелюсь доложить, своими баснями подопечный мутит народ и отвлекает от работы. Мы могли бы пресечь…

– Нет. Не мешать. Не помогать. – Напомнил Филипп свой приказ, надавив взглядом. – Что-нибудь еще для меня?

– Тут весь отчет за неделю, как приказывали. Только… – замялся Ронери.

– Говори.

– Мой осведомитель клянется, что все так и было. Но… Боюсь, что ему почудилось, – отвел секретчик взгляд, словно извиняясь. – Тем не менее, вы приказывали докладывать обо всем, даже самом невероятном…

– У меня назначена встреча через пять минут.

– Конфидент ручается, как самолично видел возникшее перед объектом и его спутницей чудовище. Рогатое, ревущее и зловонное… Потрясающее винными бутылками, – выдавил из себя Ронери, рыская глазами от стыда за такие бредни.

– О… И что же? – Заинтересовался Кеош.

– Говорит, что объект забрал все бутылки… Схватил ревущее чудовище за обломанный рог и обратил в ослицу… После чего продолжил движение. – Сглотнул секретчик. – Безусловно, я проведу беседу с агентом.

– Свободен. Стоп. Отчет оставь.

Фил взглядом указал на край своего стола, куда секретчик с почтением положил запечатанный конверт – самодельный, всего в полладони величиной, да вдобавок обвязанный нитью и запечатанный сургучом.

Он раскрыл его уже после того, как двери за нервничающим подчиненным плотно закрылись.

Внимательно прочитал шифрованное послание, хмыкая, а то и улыбаясь на некоторых строчках. После чего отправил бумагу в камин, внимательно проследив, чтобы сгорел даже самый последний клочок бумаги.

Достал из сейфа новенький, только сшитый фолиант – все страницы которого были пока пустыми. Взял перо, окунул кончик в чернила. На секунду задумался, и вывел первые строки. Промакнул получившийся текст салфеткой и осторожно отвел ее в сторону, чтобы не смазать. После чего надежно запер фолиант обратно.

Впереди еще сотни ненаписанных строк, полных гонений и побед, разочарований и новых подъемов. Впереди война, порождающая гнев и ненависть, злость и доведенных до края людей.

Но вместе с этим, создающих из отчаявшихся – героев. Начало положено.

Филипп поднялся, подошел к окну и уперся лбом о холод стекла, глядя в ночь, даже сейчас пропитанную ало-желтым заревом пожаров.

– Пройди этот путь, молю. – беззвучно прошептал он. – Пройди и не сорвись, великий. В моих силах дать тебе только один шанс.

«…и вечером третьего дня обратил демона в ослицу…

Написано собственноручно,

Филиппом Анси,

первым пророком Его».

Загрузка...