Копия

12. Без выбора

Исландия

Энн

— Милая моя, просыпайся, — ласковый голос Арны сквозь обрывки снов прорывался к сознанию Энн. — Девочка моя, попытайся встать.

Открыв глаза, девушка смогла различить встревоженное лицо матери, постаревшее за эти дни на добрый десяток лет. Солнечные блики игриво переплетались в ее длинных густых волосах, подсвечивая их и придавая образу Арны налет некой божественности.

— Как ты, Энни? — спросила она, с тревогой осматривая дочь. — Давай, я помогу тебе встать.

— Я сама, — искусанными в кровь губами, прошептала Энн и на локтях попыталась приподняться, но каждое движение отдавалось жгучей болью во всем теле. — Папа вернулся?

— Нет, Энни, нет, — еле сдерживая слезы, поспешила успокоить дочь Арна. — После того, что натворил? Боюсь, раскаяние за свой поступок еще долго не позволит ему вернуться. Господи, Энни, за что нам все это?

— Мамочка, — с неимоверным усилием все же приняв сидячее положение, Энни крепко обняла мать. — Я сама во всем виновата, сама. Не стоило мне приезжать, не стоило заводить с отцом этот разговор. Да и с лестницы я сама упала, мам. Не вини его: я просто оступилась.

Арна ничего не ответила, лишь сильнее прижала дочь к груди: в таком состоянии свою девочку ей еще ни разу не приходилось видеть.

— Дай я посмотрю, — уже не стесняясь своих слез, произнесла она, слегка отодвигая край ночной сорочки с плеча девушки: алые разводы вперемешку с синеющими гематомами вдоль спины дочери разрывали ее сердце на части. — Я принесла мазь, сейчас все обработаю.

Энн кивнула: без посторонней помощи справиться ей было не под силу.

Ларус сорвался накануне днем, когда Арна вместе с Оскаром и Петером уехала в город за покупками. Энн к тому времени уже почти неделю жила в родительском доме, вернувшись сразу, как стало известно об исчезновении Хинрика. Разве могла она подумать, что даже в этом отец будет винить ее...

Несколько дней Энн просто была рядом, на подхвате, помогала по хозяйству. Ларусу и Арне было не до того: на след Хинрика выйти никак не удавалось, а размер неустойки, озвученный представителем Адама, рос с каждым часом словно на дрожжах.

В тот день, оставшись с отцом наедине, Энн набралась смелости рассказать ему об афере алмазного короля, но стоило той лишь заикнуться о знакомстве последнего с Ангуром из Дезирии, как Ларус взорвался: схватил первое, что попалось под руку и замахнулся на дочь. Ни с какой лестницы Энни, конечно, не падала, но причинять еще большую боль Арне своими признаниями не хотела.

— Уже не так больно, мам, — Энн пыталась успокоить мать, ощущая как дрожали ее руки, прикасавшиеся к следам дикого гнева Ларуса. — Правда, все хорошо!

Но, чем больше Энн пыталась казаться сильной, тем сильнее сжималось сердце женщины: таким агрессивным и жестоким своего мужа она еще не знала.

— Непокорная, непослушная, своевольная, — причитала Арна, аккуратно распределяя лекарство по коже. — Энни, я же тебя предупреждала, что он не в себе. Не стоило подливать масла в огонь. После того, как Адам Ваха выставил неустойку, Ларус словно сорвался с цепи. А ты...

— А я оказалась не в том месте, не в то время... Почему он во всем винит меня, мам? Нашел бы Хинрика и срывался на нем.

— Мне иногда кажется: будет лучше, если Ларус его никогда не найдет. Если он с тобой сотворил подобное, то с ним что он сделает?

— Отцу нужна помощь, мам. Есть же какие-то курсы по управлению гневом? Ладно я — уеду, но Оскар и Петер останутся...Неужели тебе не страшно?

— Страшно, Энни, страшно. Я поговорю с ним, обещаю.

Девушка улыбнулась, хотя понимала, что все разговоры матери с Ларусом были бессмысленными.

— Ты напоминаешь ему Джоанну, — осеклась было Арна. — Внешностью, характером, поведением. Он до безумия любил свою сестру и возненавидел ее, когда та принесла слишком много боли в наш дом. Думаю, поэтому он перекладывает на твои плечи и свою вину сейчас.

— Тссс, — пискнула Энн, когда мать нечаянно задела ссадину.

— Прости, дорогая, — Арна тут же подула на ушибленное место и продолжила: — Я же говорила ему, много раз просила: отступиться от этого жеребца. Но нет, он втемяшил в свою голову, что его необходимо продать! Все наши беды — от его поспешного решения, а страдаете вы. Прости меня, дочка, что не успела его остановить.

— Все хорошо, мам, — прошептала Энн. — Не переживай так.

— Да как же не переживать, — выдохнула Арна, убирая тюбик с мазью. — До свадьбы заживет!

— До моей? — засмеялась сквозь неприятное жжение в области ссадин девчонка. — До моей точно заживет!

Ближе к обеду Энн все же нашла в себе силы выйти в гостиную: ей очень не хотелось, чтобы младшие братья заподозрили неладное. К счастью, Ларус так и не вернулся домой, скорее всего отсиживаясь у Кристофа.

Так сильно отец Энн сорвался впервые. Наверно, поэтому она не знала, что чувствовать и как реагировать на подобную выходку Ларуса. Конечно, жгучая обида разъедала ее девичье сердце вперемешку с желанием уехать из дома раз и навсегда. Простить подобное отцу было невозможно... Но в то же время, Энн до безумия было жалко Ларуса. Она была убеждена: поднять руку на слабого может только сильно несчастный и обиженный жизнью человек.

Потрепав Оскара по голове, она уместилась рядом с ним на диване и поймала на себе печальный взгляд Петера. Энн все время забывала, что в свои двенадцать он хоть и казался еще ребенком, но многое видел и понимал не хуже взрослого.

— Все хорошо, Петер, — поспешила она успокоить брата. — Правда.

Тот кивнул в ответ, но ничего не сказал. А Энн и не нужны были слова — она видела по глазам: не поверил.

— Я завтра вернусь в Рейкьявик, наверно, уже до начала учебы точно, — придав голосу беззаботности, бросила она.

— Правильное решение, — донесся с кухни голос Арны.

— Не уезжай, — пропищал Оскар. — Что вы все уезжаете? Хинрик, папа, теперь ты, Энн. А как же мы с Петером?

— Вы можете приезжать ко мне в гости хоть каждый уикенд.

— Мама, а можно мы к Энн в гости съездим, — тут же сорвался с места Оскар и побежал к Арне.

— Я ему это не прощу, — дождавшись, когда младший брат доберется до цели, прошипел Петер.

— Ты о ком? — удивилась Энн. По крайней мере, ей удалось сделать вид.

— О Хинрике! Гадкий тролль! Вот он кто!

— Петер, не надо, — попыталась остановить брата девчонка, но тот и слушать не стал.

— Эгоист! Разве животное может быть дороже семьи?

— Думаю, нет. Но у него просто возраст такой — сложный. Не сердись на него.

— Думаешь, я не знаю, что папа вчера наделал? А все из-за него! Украл коня он, а страдаешь ты.

— Не надо, Петер! Не начинай. Главное, чтобы Хинрик был жив и здоров.

— Энн! — почти крикнул Петер, — Да хватит его выгораживать! Вернется — я сам с него шкуру спущу!

Мальчишка говорил что-то еще, угрожал брату, сожалел о случившемся, но Энн его уже не слышала. В ее тонких ладонях непрерывно и монотонно вибрировал телефон, на экране которого высвечивался номер Адама Вахи — мужчины, по чьей вине почти развалилась ее семья.

— Энни, — Петер положил свою ладонь поверх тонких пальцев сестры, вынуждая ту вздрогнуть и обратить на него внимание. — Ты чего не отвечаешь?

— А, это? — девчонка быстро сбросила вызов и покрутила мобильный в руках, словно какую-то безделушку. — Потом перезвоню. Хилдер, наверно, просто поболтать захотелось.

— Хилдер? — глядя на сестру с хитрым прищуром, уточнил Петер: какая мелодия звонка, да и заставка стояла на звонки Хил, он знал на отлично. — Ты потому пунцовая вся стала?

— Не говори ерунды, Петер! — возмутилась Энн, краснее еще сильнее.

— Тебе парень звонил, верно? — с азартом продолжил допрос подросток.

— Даже если и так, это не твое дело!

— Неужели моя сестра влюбилась? — подначивал Петер, все больше и больше смущая девушку. — Кто он, Энн?

— Петер, перестань! Это вовсе не то, о чем ты подумал! — приложив прохладные ладони к горящим щекам, попыталась она угомонить брата.

— Ага, проверим? — улыбнулся мальчишка, явно что-то замышляя.

— Маам! — крикнул он внезапно. — А ты знала, что наша Энни...

Договорить он, конечно, не успел, в шутку получив от сестры в бок локтем, но зато громко рассмеялся и на какое-то время забыл о всех неприятностях, свалившихся на семью.

— Кто он, Энни? Ну кто? — никак не отставал Петер. — А вы уже целовались? Да? И как это? Мария говорит, что противно!

— Дурачок ты, Петер! — остановила фантазии брата девушка и, крепко сжав в руке мобильный, встала. — Пойду к себе, перезвоню.

— Ну вот, я же говорил, —смеясь, заметил мальчишка. — Если бы это была Хил, ты бы не сбегала к себе.

Показав брату язык, Энн все же побрела в свою комнату, не отпуская улыбку с лица, а телефон из рук.

Она и не заметила, как вновь костяшка указательного пальца оказалась у нее во рту: необузданное волнение окутывало с ног до головы.

" Зачем он позвонил? Почему мне? Может до отца не смог дозвониться? Что хотел? Напомнить о неустойке?" — слишком много вопросов роилось в ее голове. Отчего-то она невольно вспомнила их последний разговор у озера: его взгляд, мощь, энергию и обещание больше никогда не пересекаться. Ей и самой не хотелось, чтобы этот опасный, непонятный, странный мужчина вновь возник в ее жизни: чересчур много неприятностей принес он в их семью своим появлением.

И пока Энни придавалась воспоминаниям и размышлениям, телефон вновь с явной вибрацией ожил в ее руках.

— Да, — сразу по-английски ответила она. Ладони отчего-то задрожали и стали влажными. Мобильный, то и дело, обещал выскользнуть из рук.

— Здравствуй, Энн, — раздался бархатистый баритон в ответ: спокойный, уверенный и властный.

— Уделишь мне минуту?

Мужчина на том конце ни на секунду не сомневался, что Энн его узнала, что сохранила его номер, что обязательно выслушает все, что он намеревался сказать.

— Добрый день. Вы не дозвонились до отца?

— До отца? — удивленно переспросил Адам.

— Вы не подумайте — он не скрывается! — затараторила Энн. — Если отец не найдет Странника, то все вам выплатит до последней кроны.

— Выплатит, — тихо пробурчал мужчина, явно думая о чем-то своем.

— Конечно, — подтвердила Энн. — Мы люди честные, а Хинрика вы простите, пожалуйста. Он по глупости это совершил. Поймите, он...

— Энн, у меня к тебе есть предложение, — резко остановив суетливые и сбивчивые мысли девчонки, произнес Адам. — Считай, что я уже забыл о штрафе, простил твоего брата и даже готов подарить вам этого жеребца.

— О! — не ожидала услышать подобное Энн. — Но не вы ли угрожали нам расправой, если не вернем коня в ближайшее время?

— Не я, Энн, – твердо ответил мужчина. — Мои люди. Они бывают порой резки и несдержанны, а еще безжалостны и глухи к просьбам и стенаниям.

— И что изменилось?

— Я предлагаю тебе сделку.

— Какую? — сбивчиво уточнила девушка, но Адам явно не спешил отвечать.

Тишина затянулась. Энн даже проверила: не сбросился ли вызов. Но Адам просто молчал.

— Что я могу предложить вам взамен? — повторила она вопрос. — Другого коня? Так это надо с отцом разговаривать. Но если, вы ....

— Мне нужна ты! — безапелляционно отрезал Адам, в очередной раз прервав словесный поток Энн.

— Что вы сказали? — опешила девчонка и, перехватив телефон в другую руку, поспешила уточнить: — В каком смысле " я"?

— В прямом, — на полном серьезе ответил Адам и, словно дело было уже решенным, продолжил: — На несколько месяцев переедешь в Дезирию и на время заменишь мою невесту.

— Что за бред? — усмехнулась Энн. — Более дурацкой просьбы я еще в жизни не слышала!

В телефонной трубке раздался тяжелый выдох и что-то смутно напоминающее рык, позволяющие понять, что мужчина, находящийся сейчас за тысячи километров, не шутил.

— Это не просьба, — саданул в ответ Адам. — Считай, что это малая толика компенсации за доставленные мне неудобства.

— Адам, вам к врачу надо! Лучше всего к психиатру! — не веря своим ушам, выпалила Энн. — Всего доброго!

Она тут же скинула вызов и в порыве отбросила мобильный на кровать, подальше от себя, как будто угроза исходила от куска пластика, а не от мужчины по ту сторону. До боли закусывая палец, она принялась ходить по крохотной комнате из угла в угол, мысленно прокручивая слова иностранца в голове.

" Нет, точно, он сумасшедший! Безумный! Больной!" — бубнила себе под нос, но голос Адама продолжал эхом отдаваться в памяти, убеждая девчонку, что иностранец был совершенно серьезен в своих намерениях. И от этого понимания Энн стало не на шутку боязно: недаром же Ларус так сильно дергался от одного только слова "Дезирия".

Звук еле уловимой вибрации вновь заполнил пространство. Энн перевела испуганный взгляд в сторону брошенного телефона и, удостоверившись, что тот снова зазвонил, нервно запустила ладони в волосы и начала качать головой. Она не понимала, о чем еще можно было разговаривать с Адамом — свое отношение к нелепому предложению мужчины она обозначила четко.

Но телефон не замолкал. То и дело он оживал и монотонно призывал хозяйку ответить, но Энн решительно отметала эту возможность. Глупая, она считала, что тем самым сможет изменить намерения Адама Вахи — человека, не принимающего отказы.

Как же ей хотелось отключить телефон, выкинуть его, утопить на дне океана, но Энн понимала, что ничто не поможет ей спрятаться от собственных страхов и мыслей, да и Адам при желании мог найти другой способ связи. Обрывать дурную затею алмазного короля нужно было здесь и сейчас. Оставалось только набраться смелости и поставить обнаглевшего богача на место.

Собравшись с духом, Энн стремительно приблизилась к телефону, но не успела взять его в руки, как он снова заурчал. Короткий и прерывистый сигнал предупреждал о входящем сообщении.

"Сообщение — не звонок, так даже проще!" — взволнованно убеждала себя девчонка, тыкая пальцем по экрану. Любопытство, подогретое явной опасностью и исходящим от Вахи безумием, торопило быстрее прочитать послание.

" Играть со мной — плохая затея. Не советую. Вылет завтра в 14.00. Аэропорт Кеблавик. Ангур встретит тебя у входа."

Одного упоминания об Ангуре хватило, чтобы по телу тут же начал расползаться липкий страх, который в купе с непонятной настойчивостью Адама, заставил Энн поежиться и сосредоточенно написать ответ.

" Ваша шутка затянулась — уже не смешно! Прошу впредь меня не беспокоить. Финансовые вопросы решайте с моим отцом. С пожеланиями удачного дня, Энн."

Как же ей хотелось, чтобы на этом этот глупый и бессмысленный спор прекратился, но новое сообщение от Адама не заставило себя ждать:

" Завтра в 14.00"

" Вот же упертый баран!" — почти закричала девчонка: " Только не на ту напал!"

" НЕТ !" — написала Энн, приправив сообщение злющими смайликами.

Она смотрела на экран смартфона и ждала, что вот-вот Адам Ваха ответит, но тот не написал больше ни строчки.

Энн изводила себя догадками и вопросами: поверить в то, что мужчина так легко отступил, у нее не получалось.

Сомнения и страхи отступили на задний план сами собой, когда экран смартфона снова озарился мерцанием. Фотография сердитого худого парня, высветившаяся на мобильном, вновь оповещала о входящем вызове, вот только на сей раз от пропавшего брата.

— Хинрик! Боже, где ты? — моментально позабыв об Адаме, срывающимся от волнения голосом закричала Энн. — Хинрик, не молчи! Хинрик?

— Знаешь ли ты, что согласно нашим обычаям делают с теми, кто посмел взять чужое? —произнес низкий, хриплый голос на ломанном английском. — Им отрубают руки и выбрасывают посреди раскаленной пустыни.

Шум в ушах мешал сосредоточиться. Ноги, мгновенно ставшие ватными, не слушались. Руки, с неистовой силой стискивающие мобильный, дрожали.

Это не могло быть правдой! Не могло! Хинрик несовершеннолетний. Он гражданин Исландии. Он, в конце концов, просто оступился. Да, поступок отчаянный и бестолковый, но разве парень заслужил подобное...

Жгучие слезы тонкими ручейками струились по щекам Энн. Боль, которую она сейчас ощущала в сердце, не шла ни в какое сравнение с той, что оставалась от побоев Ларуса. Потрясенная услышанным, она осела на кровати и, подтянув ноги к груди, уткнулась в них носом. В ее распоряжении был всего час, чтобы все обдумать и дать ответ Адаму — бездушному и безжалостному монстру. Всего час, способный перевернуть сразу несколько жизней.

Внутри все сжималось в тугой узел, воздуха отчаянно не хватало, как и способности мыслить разумно. Голос незнакомца беспрестанно воскресал в памяти, разрушая на своем пути все:

— Какие шутки могут быть? — равнодушно заявил не пожелавший даже представиться мужчина. — Твоего отца предупреждали, чтобы искал лучше! Теперь некого винить! Твой брат сам оступился — сам и ответит за свой поступок!

—Что вы с ним сделали? Где Хинрик?– до безумия страшась услышать ответ, спросила Энн.

— Забавная штука — жизнь. Еще пару часов назад человек, случайно отыскавший твоего брата, вез его к вам, а прямо сейчас — Хинрик сидит напротив и дрожит, как последний шакал, ожидая отправки в Дезирию.

— Вы не имеете права! — испуганно всхлипывала Энн, пытаясь осознать услышанное. — Ему всего семнадцать! Так нельзя! Понимаете? Ответственность за него несет Ларус, вот с него и спрашивайте. А Хинрика...

— У нас свои законы! — грозно оборвал мужчина. — Твой брат — вор! Какая разница сколько ему лет?

— Пожалуйста, отпустите его! — срываясь на шепот, отчаянно твердила девушка. — Слышите? Прошу вас, отпустите!

— Проси об этом не меня, — явно добившись нужной реакции от Энн, заявил незнакомец. — Если Ясин соизволит даровать ему прощение, пусть будет так.

— Какой еще Ясин, черт возьми?

— Эмир провинции Ваха в Дезирии. Твой брат посмел украсть его собственность и за это его ждет наказание.

Мысли спотыкались одна об другую: неприятный голос в трубке, номер Хинрика, угрозы, а теперь еще эмир... И хотя Энн была далека от восточной культуры, все же смогла сопоставить алмазного короля с эмиром провинции Ваха, Адама с Ясином. Это был один человек! Человек, который по непонятным для девушки причинам, решил полностью разрушить ее жизнь.

— Это противозаконно! — сквозь непослушные слезы бормотала она в трубку. — Наказывать его или нет вправе решать только суд, а ваш Адам просто больной на всю голову! Повторяю, что Хинрик...

— Ясин великодушно даровал тебе час на принятие решения, после я загружаю коня и этого трусливого пса на борт, — не желая слушать, перебил мужчина. — Ясин надеется, что ты сделаешь правильный выбор. Как определишься, что дороже тебе: своя свобода или жизнь брата — дай ему знать. Твое молчание будет расцениваться, как нежелание принять волю эмира. Чем чреват отказ для твоего поганого родственника, думаю, ты уже поняла.

Гудки... Тяжелые, мучительные, безнадежные... Резко заменив собой голос незнакомца, они оборвали последнюю надежду, последнюю веру в человечность...

Час... Всего 60 минут... И слишком высокая плата за ошибку.

Первое желание — бежать к отцу, рассказать все ему, просить о помощи... Но боль по всему телу явно намекала: Ларус не займет сторону дочери.

Расстраивать и без того убитую горем мать, тоже казалось Энн глупой затеей. А больше обратиться ей было не к кому.

Ничего не оставалось девушке, как согласиться на условие Адама — притвориться его невестой. В конце концов, Энн ничего не теряла. Играть роль невесты — не быть ей на самом деле. Если бы не одно "но": уезжать из Исландии в чужую страну, не зная местного языка, не понимая традиций и страшась местных законов, не имея никаких гарантий за спиной и совершенно не доверяя Адаму или, как его называл мужчина, Ясину, казалось Энн верхом легкомыслия. И все же бросить Хинрика одного, не помочь, не оставить ему даже шанса на спасение, она не могла.

Кроме того, Энни весьма быстро сообразила, что до отправки Хинрика на чужбину к варварам — другого слова девчонка просто не могла подобрать — оставался час, а до ее встречи с Ангуром в аэропорту — почти сутки. Как ни крути, но вероятность найти выход из сложившейся ситуации у нее была гораздо выше, чем у брата.

Не дожидаясь исхода отведенного ей на раздумья часа, Энни вновь взяла в руки проклятый телефон, но от звонка Адаму ее отвлек истошный вопль Арны из глубины дома, а следом и громкий стук в дверь.

— Энни, пожар! — ворвался в комнату сестры взъерошенный и перепуганный Петер. — Конюшня горит! Скорее, помоги! Нужно вывести лошадей!

Соскочив с кровати, в чем была, Энн кинулась за братом на улицу, к конюшне, откуда непроглядными клубами уходил в высь серый и вязкий дым.

— Петер, беги к Кристофу за помощью, — кричала Энн, отталкивая брата от запасного входа в конюшню — главные двери были объяты пламенем. — Я сама. Я выведу их. Беги, мой хороший, беги!

Она понимала, что огонь слишком сильный, что самим им не справиться точно, а еще, что Петер все-таки ребенок и она не могла ему позволить рисковать собой в огне, спасая лошадей.

Стянув с себя толстовку, Энни тут же окунула ее в рядом стоящую поилку для животных и, быстро повязав мокрую ткань вокруг лица, кинулась выводить лошадей. На ее счастье в это время внутри помещения оставалось всего несколько жеребцов, но даже к ним сквозь пелену дыма было не так просто подойти.

Вместе с подоспевшей на помощь матерью они упорно пробирались вглубь задымленного помещения и, почти наощупь открывая загоны, выгоняли лошадей из конюшни.

Спустя минут десять, когда Арна и Энни насквозь пропитанные дымом, сумели вывести всех животных, снаружи послышались голоса — жители деревни благодаря Петеру подоспели на помощь и принялись за тушение огня. В ход шло все: огнетушители, запасенная для питья животных вода, лопаты, вилы...

Обессиленные, задыхающиеся, с красными от дыма глазами мать и дочь, обнимая друг друга, стояли неподалеку и пытались отдышаться, чтобы вновь ринуться на спасение теперь уже самой конюшни, как внезапно их взгляды натолкнулись на холодный, безжизненный, проклинающий взор Ларуса. Вместе со всеми он прибежал на крики сына, чтобы своими глазами застать окончательный крах всей своей жизни.

— Энни, милая, — не отрывая глаз от мужа, прошептала Арна дочери, — уезжай! Прямо сейчас! Пока Ларус занят огнем. Я прошу тебя, Энни!

— Мама, — попыталась возразить девушка, желая объяснить, что хотя бы к этому происшествию совершенно непричастна.

— Дочка, умоляю, — перебила ее мать. И была права.

Глаза Ларуса в этот момент были выразительнее любых слов: во всех своих бедах он видел вину только одного человека, и та злость, что заполняла его душу и, что он старательно пытался усмирить в последние сутки, готова была выплеснуться наружу с новой безумной силой.

Кивнув, Энн помчалась в дом и, скидав свои вещи без разбора в дорожную сумку, поспешила обратно во двор, где борьба с огнем к тому времени была почти завершена. Некогда светло-желтое здание конюшни отныне было черным и обгоревшим. Примерно также выглядело сейчас и сердце Энн: в нем не осталось ничего живого.

— Я договорилась, дочка, — подбежала к ней Арна. — Йохан тебя отвезет. Давай быстрее в машину.

Оторвав взгляд от обуглившихся стен, Энн столкнулась с печальным и понимающим выражением лица пожилого соседа. Мужчина, догадывался, что от гнева Ларуса уже через несколько минут полетят щепки, а потому поторопился выхватить из рук девчонки сумку и закинуть ее на заднее сидение автомобиля.

— Я отвезу тебя до Хофна, а там вызовешь такси до Рейкьявика.

Наспех обняв Арну, Энни прыгнула в машину и, только отъехав на приличное расстояние от дома и немного придя в себя от случившегося, вспомнила про так и несостоявшийся звонок Адаму.

Судорожно отыскав мобильный среди хаотично брошенных в сумку вещей, она долго не решалась даже просто его включить: час давно прошел, а Энни так и не сообщила монстру о своем решении.