Копия

16. Самозванка

Дезирия

Энн

Ноги путались в длинных полах абайи, не позволяя сделать привычный шаг. Горячий, раскаленный воздух обжигал легкие, а темная беспросветная ночь мешала как следует осмотреться.

Едва преодолев спуск по трапу, Энни, стараясь не запнуться, семенила небольшими шажочками следом за массивной фигурой Адама в сторону нескольких громоздких внедорожников, встречающих его прямо на территории аэропорта.

Свет фар.

С десяток крепких мужчин, явно вооруженных до зубов и в военной форме.

И еще один — пожилой, в белой кандуре и с покрытой головой. Сдержанно улыбнувшись, он вышел навстречу и, похлопав Адама по плечу в знак приветствия, бегло заговорил на арабском.

Напрочь забыв наставления своего похитителя, Энни старательно вглядывалась в лица встречающих и вслушивалась в их речь. Ничего не понимая, она пыталась уловить хотя бы интонацию, но ровная речь и каменные лица мужчин задачу совершенно не облегчали.

Вдоволь наговорившись, старик открыл заднюю дверь внедорожника, приглашая Адама занять место, но тот не спешил садиться. Развернувшись к Энн, он сердито окинул ее взглядом и, пропуская вперёд, пробурчал:

— Алия!

Поспешив занять место в прохладном салоне автомобиля, Энни вся сжалась от пугающей ее неизвестности. Это в самолете ей хватало смелости и наглости задирать Адама. При всей его грубости и неадекватности она совершенно не боялась его. Напротив, она помнила его другим, а потому до конца не осознавала всей опасности нависшей над ее головой. Только сейчас в окружении десятка устрашающих мужчин, совершенно ничего не понимая, до Энни начало доходить , что Ваха не шутил.

Спустя мгновение Адам занял место рядом, старик же уселся на переднее сидение. Тут же автомобиль тронулся с места, увозя Энни в глухую и непроглядную темень, скудно освещаемую светом фар. Не обращая на дорогу никакого внимания, мужчины продолжали активно вести беседу. Энни же, теребя рукава абайи, опустила голову, стараясь абстрагироваться от происходящего вокруг.

Дорога казалась ей бесконечной и с каждой минутой волнение становилось все более невыносимым. Ей хотелось немного ясности, немного внимания, немного слов, которые смогли бы ее успокоить, но сидевший по правую руку Адам был чересчур увлечен разговором со стариком. И даже в редкие секунды тишины, вместо того, чтобы хоть что-то объяснить Энн, он просто отворачивался к окну, за которым ничего не было видно.

Когда в разговоре мужчин в очередной раз повисла пауза, девчонка не сдержалась и, протянув ладонь, затронула руку Адама, уверенно лежавшую на его коленях. Сию секунду Энни ощутила, как мужчина вздрогнул от неожиданности, а потом напрягся всем телом, но руку ее не скинул. Набравшись смелости, она подняла глаза к лицу Адама, но тот продолжал смотреть в окно, словно ничего не происходило, а спустя пару минут вновь вернулся к беседе со стариком.

Энн недоумевала, как можно было быть таким бесчувственным чурбаном, и вместо того, чтобы просто убрать свою руку, она сильно ущипнула мерзавца и только после, опустив глаза в пол, отдернула ладонь.

— Встреча с отцом завтра, Алия! — прошипел Адам, недовольный выходкой девчонки, а та вдоволь смогла насладиться преимуществом восточной одежды, скрывающей ее довольное лицо и широкую улыбку.

Правда, радоваться пришлось недолго.

— Все мои восемь жен и бесчисленные наложницы тебя быстро научат уважать меня, — наклонившись, прошептал эмир на ухо своей и без того запуганной пленнице. — Думаю, ты понимаешь, как мало радости твое появление привнесет в жизнь моего гарема!

И если на борту самолета ответ эмира о количестве жен Энни не восприняла всерьез, то сейчас, закусив губу, она не на шутку начала переживать: ее скромных познаний о жизни людей на Востоке явно было недостаточно, чтобы заподозрить Адама в обмане.

За этими волнениями Энни и не заметила, как автомобиль сбавил ход, а после и вовсе остановился.

Стоило ей выглянуть в окно, как перед глазами предстал чем-то похожий на дворец огромный белоснежный дом в окружении ухоженного сада.

Высокие ветвистые деревья, обрамлявшие широкую дорогу, усеянную переливающимися в ночи разноцветными фонтанами, придавали этому месту сказочной необычайности. Еще бы, по дороге до дома Адама кроме пустынных и однообразных пейзажей, слабо освещенных светом фар, Энни так и не удалось ничего рассмотреть. Наверно, поэтому, глядя сейчас на неописуемой красоты сад, она замерла, потеряв на мгновение дар речи.

— Мне некогда ждать, пока ты соизволишь выйти. Пошевеливайся, Алия! — вывел из ступора недовольный голос Адама. Энн и не заметила, что тот давно вышел из салона и сейчас придерживал дверь в ожидании своей спутницы.

— Энн! — прошипела она в момент, когда, стараясь не запутаться в непривычной для нее абайе, протискивалась мимо молодого человека.

— Не отставай! — равнодушно кинул тот в ответ и, не дожидаясь Энни, ускорился по направлению к дому.

Как же было неудобно поспевать за ним, как же хотелось немного притормозить и осмотреться, но Адаму было все равно на желания гостьи.

Преодолев нехилое расстояние, молодые люди подошли к огромным резным деревянным дверям, которые поражали воображение своим объемным узором и размером. Рядом с ними стояли двое: высокий мужчина с неприветливым взглядом и пожилая женщина в черной абайе и белоснежном хиджабе. Если первого Энн тут же узнала, ощутив как кожу начало покалывать от его недовольного взгляда, то женщина, напротив, была незнакома девушке, но совершенно не отталкивала от себя. Незнакомка внимательно смотрела на Энни глазами полными теплоты и сочувствия.

Адам что-то сказал на арабском и женщина тут же подошла ближе.

— Алия, — обратившись к Энн, произнес Адам. — Ясмина проводит тебя в покои. Следуй за ней.

Пожилая женщина тут же развернулась и направилась в сторону дома, не беспокоясь поняла ее Энни или нет.

— Чего ждешь, Алия? — процедил Адам, заметив растерянный взгляд девушки. — Иди! И не забывай молчать!

— Я же не пойму ни слова, Адам! Мне страшно, — почти шепотом, так, чтобы слышал лишь молодой человек, сказала Энн. Она никак не могла найти в себе смелости пойти следом за Ясминой.

— Я дал распоряжение, говорить с тобой на английском, — успокоил немного Аль-Ваха, но тут же обрубил крылья. — Ясмина пока не знает, что ты не Алия. Не разочаруй меня, девочка! Иначе...

Слушать очередные угрозы Энни хотелось еще меньше, чем следовать за пожилой незнакомкой, и потому, не дав Адаму завершить свою гневную речь, она сорвалась следом за Ясминой.

— Тебе выделили левое крыло. Это, конечно, не то, к чему ты привыкла, но Адам старался, — проворчала женщина, ведя за собой девушку по узким дорожкам сада. Отчего-то зайти в дом через парадные двери ей не позволили.

— Ангур сказал, что за проступок свой велел эмир тебе молчать? — продолжила бубнить Ясмина, подходя к не менее красивым, но не таким большим дверям с торца здания. — Аллаха благодари, глупая! Повезло тебе с женихом! Другой бы просто убил, как нашел. Ох, бедовая ты, бедовая!

Энн и правда мысленно благодарила, но не Аллаха, а Адама за возможность молчать: иначе точно бы наломала дров.

— Ночь уже, — не умолкала Ясмина, поднимаясь по светлой мраморной лестнице, украшенной позолоченным орнаментом. — Девушки тобой займутся с утра, но к приезду шейха все успеем, не переживай.

Энни периодически теряла суть разговора Ясмины, удивленно и даже ошарашенно рассматривая дом Адама. Но стоило женщине распахнуть перед девушкой двери отведенной для нее комнаты, как все увиденное до этого потеряло свою привлекательность. Невообразимых размеров спальня в нежно-персиковых тонах с изящной росписью на стенах, светлым бархатным ковром по центру, огромной хрустальной, кажущейся воздушной люстрой под потолком, переливающейся от света словно редкий алмаз, выбивала почву из-под ног девушки. Такую по-королевски шикарную обстановку Энни видела до этого, пожалуй, только в кино.

— А что ты хотела, убежав от отца? — совершенно неверно расценив замешательство девушки, разволновалась Ясмина. — Конечно, эта комната и рядом не стояла с твоей. Но, прошу, не гневи Аллаха, прими покорно то, что он дает тебе!

Энни задумчиво кивнула. Скорее для того, чтобы просто успокоить взволнованную женщину, а сама даже боялась вообразить, как жила Алия в доме своего отца. Невероятно сильно Энн распирало от любопытства и желания завалить Ясмину вопросами, коих в голове девушки становилось все больше и больше, если бы не этот дурацкий обет молчания...

— Алия, я подготовила тебе ванну, — продолжала суетиться женщина. — Пойдем, дорогая, я помогу.

Теплая ладонь Ясмины коснулась плеча Энн и подтолкнула ту в сторону ванной комнаты, которая по размерам больше походила на целый спа-салон.

" Интересно, как Адам жил в нашем доме ту пару дней? Да еще и в дедушкиной комнате?"

Откуда взялись эти мысли в голове Энни, она не знала, но широко улыбнулась, представляя мучения мужчины. За всем этим, она не сразу заметила, как Ясмина провела ее к огромной наполовину прозрачной ванне, заполненной до краев розоватой водой и усыпанной лепестками роз. От аромата кружилась голова, от желания, как можно скорее окунуться и отдаться блаженной неге, терялась способность здраво мыслить.

Как зачарованная, Энни стояла посреди ванной комнаты и, вдыхая аромат роз, совсем не замечала, как Ясмина медленно начала раздевать девушку.

— Где же тебя носило, Алия, — сокрушалась та, обнаружив под шелковистой абайей на девушке самые простые джинсы и тонкий топ. — Милая моя, как же хорошо, что тебе хватило ума вернуться!

Энн захотелось остановить женщину и попросить ту, оставить ее одну, но как это сделать, чтобы не проронить ни слова и не выдать себя, не знала. Поэтому покорно доверилась рукам Ясмины, о чем буквально мгновение спустя сильно пожалела.

— Кто ты такая? — оскалилась женщина, стоило ей лишь немного приподнять топ со спины Энн. — Ты — не Алия! Ты — самозванка!

Женщина грубо оттолкнула от себя полураздетую девушку и бросилась бежать, не забыв при этом запереть спальню той на замок.