Копия

22. За спиной

Энн

Шум прибоя сливался с бешенным стуком сердца. Адам был слишком близко. Так близко, что Энни не могла понять, чье сердце в это мгновение билось громче. Заблудившись в собственных ощущениях, она всё не решалась убрать руки с обжигающей, гладкой кожи эмира, хотя цепляться за его шею не было никакой необходимости. Адам и без того держал ее крепко и размеренными шагами двигался в сторону дома.

— Ты далеко собрался меня нести? — поборов первое чувство неловкости, Энни устроилась поудобнее и начала болтать босыми ножками.

— Я запру тебя в комнате, — пробурчал Адам, хлюпая сырыми ботинками по горячему песку.

— Может поставишь меня на ноги? — предложила девчонка.

— Нет, – рявкнул Адам спустя пару минут, ступая уже по белоснежной плитке аллеи и оставляя за собой чумазые следы.

— Что подумают люди, Адам? — изобразив неподдельный ужас, вскрикнула Энни, хотя в этот момент мысли чужих людей ей были вовсе не интересны.

— Подумают, что я наконец-то решил заняться воспитанием своей непокорной жены!

— Да что ты заладил: жены, жены! Разве можно стать женой без свадьбы? Или у вас и это не заведено? — не сводя глаз с напряженного мужчины, спросила Энн.

— Свадьба? — Адам на мгновение остановился и смерил хитрим взглядом лицо девушки. — Брось, Энни, какая свадьба? Договор на руках — можно сразу переходить к первой брачной ночи! Вот сейчас поднимемся в покои и ...

Эмир явно издевался над девчонкой, запугивая ту и наказывая за непослушание.

— Отпусти! — взъерепенилась Энн и, убрав руки с его шеи, начала изгибаться, чтобы вырваться из лап монстра. — Немедленно поставь меня на ноги! Ты не посмеешь!

— Не посмею? Я? — лицо Адама озарила улыбка, а руки только сильнее сжали хрупкое тело девушки. — Ты меня слишком плохо знаешь!

— Негодяй! Мерзавец! Подлец! — что есть мочи начала колотить по стальным плечам Энни, но Адам словно не замечал ее усилий. — Ты обещал не трогать! Обещал!

— А ты обещала слушаться меня! — оскалился Адам, подходя к дому.

— Никогда! Ни за что! — не оставляя попыток выбраться, ответила Энн. — Пусть Алия тебя слушается и ночи с тобой проводит. Отпусти!

Адам лишь качнул головой, ногой открывая массивную дверь.

Энн ни на шутку перепугалась: огромный, мощный, непомерно сильный — он мог сделать с ней все, что угодно. Но самое страшное, что никто в этом доме даже не попытался бы ей помочь.

Сделав вид, что она смирилась со своей долей, Энни вновь положила руки на шею эмиру, отчего тот вздрогнул, но хватки своей не ослабил. Тогда она прислонилась щекой к его плечу и почти беззвучно прошептала:

— Будь по-твоему.

Ее шёпот был тихим и едва уловимым и, конечно, Адам не поверил ее словам, а потому, решив, что ослышался, переспросил:

— Что ты там шепчешь, джария?

Энни довольно улыбнулась и, приподняв голову, прикоснулась губами к его уху.

— Никогда я не буду твоей! — прошипела она отчаянно и со всей дури укусила того за мочку.

Нужный эффект был получен: от неожиданности хватка мужчины ослабла и Энн выскользнула на свободу.

— Жену свою воспитывай, а меня не смей! — пятясь от него спиной, она прожигала насквозь незадачливого жениха. Но отвернуться от него, чтобы попытаться убежать, не смела: знала, что тот догонит ее в два счета и тогда уже не оставит шансов на спасение.

— Чертовка, — растирая ухо, сверкнул разгневанным взглядом Адам. — Я спрошу с тебя за это! Можешь не сомневаться!

В его глазах отражалось безумие, его челюсти были сжаты, а крылья носа раздувались, словно у взбесившегося жеребца. Уверенными, плавными, неспешными шагами он приближался к своей жертве, вселяя в Энни непомерный страх. Она пятилась от него: босая, перепуганная, но готовая бороться за свою честь до последнего. Ноги путались в длинных сырых полах абайи, не давая ей держать равновесие, гулкие удары сердца эхом отдавались в ушах, а кончики пальцев на руках покалывало от волнения, но ее непоколебимый и уверенный взгляд не оставлял ни малейших сомнений: эту битву Адам проиграл.

Низкий голос Ангура раздался внезапно. И если для Энни он стал шансом на спасение, то Адама только сильнее распалил.

— Ясин, у меня все готово! — из вежливости к девушке, на которую даже не смел взглянуть, Ангур говорил на английском, явно дающийся тому с большим трудом. — Если желаешь застать Хамаса в Бейиде, нужно выезжать сейчас.

Жестом руки, ни на секунду не отводя взгляда от девчонки, Адам дал понять мужчине, что услышал его. Тот покорно кивнул и удалился, лишая Энни надежды на побег.

— Почему все называют тебя Ясин? — дрожащим голосом спросила девчонка. Ей отчаянно хотелось отвлечь Адама от очередной своей проделки.

— Потому что это мое имя!

— Тогда кто такой Адам? — состроив непонимающую мордашку, удивилась Энн.

— Это то, что тебя волнует сейчас больше всего прочего? — ухмыльнулся мужчина, возобновив свое приближение.

— Нет, — протянула Энни, уже не пытаясь убежать. — В моей голове уйма вопросов, но что-то мне подсказывает, что отвечать ты не станешь.

— Ты права, джария! — остановившись от девушки в полушаге, выдохнул Адам. — Иди к себе!

— А ты? — закусив от волнения костяшку указательного пальца, спросила Энн.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — еле сдерживая смех, поинтересовался эмир и, обхватив ладонь девушки своей, остановил попытки Энни откусить себе палец.

Девушка помотала головой и попыталась выдернуть руку, но Адам ее не отпустил.

— Слушай меня внимательно, Энни, — его лицо моментально стало серьезным, а голос твердым. — Я должен уехать. Несколько дней ты будешь здесь одна. Абдулла и Ясмина будут в твоем распоряжении.

Рука Адама требовательно сжала нежную ладонь.

— Сидеть будешь, как мышка: ни с кем не разговаривай, никуда не выходи, а если выйдешь — прикрывай лицо. Поняла?

— И долго тебя не будет? — кротко кивнув, спросила Энни, но Адам пропустил ее вопрос мимо ушей.

— Если Саид решит забрать тебя во дворец, с собой возьмешь Ясмину и ни на шаг от нее не посмеешь отойти. Ясно?

Энни смотрела в бездонные серые глаза эмира и никак не могла решить, что пугало ее сильнее: опасная близость мужчины или его исчезновение из ее жизни. Пусть на грани, пусть вечно на повышенных тонах, но именно сейчас она понимала, что все это время была под его защитой, а теперь лишалась и ее.

— Ты вернешься? — зачем-то спросила Энн.

— Конечно, — ухмыльнулся Адам и, наклонившись чуть ближе, прошептал: — Я же обещал тебе первую брачную ночь.

Заметив саркастическую улыбку на лице эмира, Энни вырвала свою руку из крепкой мужской ладони, молча развернулась на голых пятках и отправилась к себе, мысленно передразнивая заносчивого , самоуверенного придурка.

Тем же вечером Адам вместе с Ангуром покинули территорию резиденции Аль-Ваха, оставив Энни совершенно одну.

Час за часом время складывалось в дни и монотонно ускользало сквозь пальцы. В четырех стенах в полной неизвестности и умирая от скуки, Энни сидела в своей комнате, всеми позабытая и никому ненужная.

Хмурая Ясмина, все еще считавшая девчонку виновницей конфликта Адама с Саидом, да и получившая выговор от эмира за свой недогляд, больше практически не говорила с гостьей. Сварливо приносила той еду, а после старательно закрывала на ключ.

С утра до вечера Энни смотрела в окно, на такой близкий, но в то же время безумно далекий океан и ждала возвращения эмира.

Тот день обещал стать очередным серым и безликим в ее жизни: с утра — завтрак, а затем — тягучие часы ожидания возле окна. Если бы в размеренный поток жизни не вмешалась судьба или чей-то выверенный и точный расчет.

— Совсем ты засыхаешь тут, — пробурчала Ясмина, собирая посуду после трапезы. — Который день в четырех стенах сидишь. Ладно, собирайся. Пока Абдулла в отъезде, погуляем немного по саду.

Порой для неуемного счастья надо так мало! Вот и Энни, напрочь позабыв наставления Адама, наспех накинула абайю и хиджаб, совершенно упуская из памяти просьбу эмира — закрывать лицо.

— Ясмина, я готова! — взволнованно пролепетала девчонка, готовая расцеловать женщину.

— Пошли, бедовая ты моя, — улыбнувшись уголками губ, вздохнула та и повела пленницу в сад.

— Только смотри не убегай! — ворчала Ясмина. — Я за тебя головой отвечаю!

— Я не подведу, — согласилась Энни, полной грудью вдыхая жаркий, но такой манящий воздух свободы.

— Сколько лет этим деревьям? — указывая на раскидистые мескиты, обрамляющие аллею, поинтересовалась Энн.

— Много, не один век уже, — сухо ответила Ясмина, явно не желающая развивать беседу.

Медленно прогуливаясь в тени многовековых насаждений, Энни не сразу заметила, что навстречу со стороны главных ворот уверенной походкой и с довольным выражением лица приближался Абдулла, только прибывший на территорию резиденции Аль-Вахи. Но шел он, к удивлению Энни, не один. Следом за ним едва поспевали полноватый, невысокий мужчина и девушка в черной безликой одежде с потупленным взором.

Стоило только подойти им чуть ближе, как толстяк тут же впился своим жадным взглядом в открытое лицо Энни и моментально побледнел, словно вместо девушки увидел он привидение.

— К себе иди! Быстро! — Ясмина подтолкнула девчонку, осекая ту любопытно рассматривать незнакомцев.

— Кто это? — прошептала Энн, глядя почти в упор на толстяка. Его слегка прищуренные глаза какой-то магической силой удерживали на себе её взгляд.

— Аллахом тебя заклинаю, в дом иди! — простонала Ясмина, уже в открытую дёргая Энни за рукав. — Адам нас обеих убьёт, если узнает! Иди к себе и ни шагу из комнаты, пока не приду. Поняла?

Недовольно поджав губки, Энни кивнула и, развернувшись, поспешила обратно в надоевшую до изнеможения комнату. Правда, даже спиной девчонка ощущала на себе острый, как лезвие, взгляд незнакомого мужчины, отчего в душе её поселилось необъяснимое волнение и недоброе предчувствие.

Спеша по длинным коридорам, Энни наивно полагала, что стоит закрыться за дверями своей комнаты, как безудержное беспокойство спадёт, как вновь она ощутит себя в полной безопасности, но щелчок замка только усилил страх.

Закусив палец, она бесцельно бродила по комнате, то и дело выглядывая через окно в сторону пресловутой аллеи, но незнакомцев к тому времени там и след простыл. Неизвестность! Вот что пугало её больше всего. Опасливые причитания Ясмины и слишком довольное выражение лица Абдуллы никак не выходили из головы. А стоило только прибавить к этому ошарашенный взгляд толстяка, как страх липкой патокой растекался по телу. Несколько часов Энни трепала себе нервы несостоявшейся встречей, несколько долгих часов она не знала, что думать.

— Это был Назир с дочерью. Вот же нелёгкая привела! — ворчала Ясмина, когда ближе к вечеру принесла Энни обед.

— Назир? — переспросила девчонка. Это имя ей ни о чём не говорило.

— Назир Аль-Араис, — уточнила Ясмина, совершенно не проясняя ситуации. — Абдулла сказал, что те по дороге в Аль-Наджах решили сюда заехать. Саид им сообщил, что Алия здесь, вот Назир и привёз Зухру.

— Кто такой Назир? А Зухра? — откусив кусочек лепёшки, спросила проголодавшаяся за день Энн, совершенно ничего не понимая. — Они уже уехали?

— Уехали-уехали. Не забивай голову, — заворчала старушка. — Ешь!

Энни ещё много что пыталась узнать у задумчивой Ясмины, поскольку прекрасно видела, как ту обеспокоил визит некого Назира, но женщина была молчалива, а если и отвечала на вопросы девчонки, то смазано и кратко.

Дурное предчувствие тем временем крепло с каждой секундой. Что-то должно́ было случиться! И этот визит Назира отчего-то не казался Энни случайным, в подобные совпадения ей верилось с трудом. Погрузившись в свои мысли, она и не заметила, как наступила ночь. Тёмная, тихая, хмурая. Час за часом Энни ворочалась в кровати, пытаясь заснуть, но ничего не получалось. Неведомая сила словно специально не давала ей сомкнуть глаз.

Накинув на плечи шелковый халат, она спрыгнула с кровати и босиком подошла к окну. Сквозь резной рисунок закрытых решёток смотрела она на небо, усыпанное огромными звёздами, на переливающиеся разноцветными огнями фонтаны, непонятно для кого работающие ночь напролёт, и прислушивалась к размеренному шуму океана и совершенной тишине в доме.

Яркий свет словно вспышкой от фотоаппарата ослепил глаза девушки. Немного левее основной аллеи, там, где находилась небольшая парковка для автомобилей, ночная тьма озарилась светом фар. Кто-то приехал или, напротив, только собирался уезжать. В любом случае разглядеть хоть что-то было сложно: яркий свет бил прямо в глаза. Но когда на фоне ослепляющего потока показались силуэты явно мужских фигур, по телу Энни пробежал холодок. Несколько человек сновали туда-сюда, то немного приближаясь, то полностью исчезая во тьме, пока от всего этого хаоса не отделились двое мужчин, как ни странно, одетых совершенно обычно: без длинных кандур и платков на голове. Но не это заставило Энни замереть, стоило тем ступить на освещённую аллею. Наблюдая, как эти двое уверенно приближались к дому, её взгляд застыл на третьем, безвольно повисшем на руках своих провожатых молодом человеке.

— Боже, — прикрыв ладонью рот, прошептала Энни. — Адам…

Прерывисто дыша, она смотрела на его поникшую голову, обвязанную какой-то странной тряпкой, больше походившей на чей-то платок, но сейчас выполняющую роль повязки, сквозь которую проступали огромные алые пятна. До боли стиснув зубы, и совершенно не веря своим глазам, Энни бросилась к выходу, чтобы по возможности прийти на помощь. А в том, что таковая была нужна, у неё сомнений не оставалось. Забыв, что была она в одном халате и без обуви, и мысленно благодаря Ясмину, в суете забывшую запереть дверь, выскочила за пределы своих покоев и побежала вниз, навстречу пострадавшему.

Гул чужих голосов, чьи-то тяжёлые шаги и внезапное осознание, что незнакомые мужчины вряд ли будут говорить с ней на английском, немного остудили её пыл, но возвращаться она не собиралась. Притаившись под лестницей, Энни жадно вслушивалась в речь незнакомцев, обрывками коротких фраз долетавшую до ушей, и осторожно выглядывала из своего укрытия, чтобы лишний раз убедиться, что в руках они держали именно Адама.

Совершенно беспомощный, с закрытыми глазами — он болтался в руках мужчин словно марионетка. С силой сжав кулаки и прикусив губу, Энни боялась закричать от отчаяния и страха. Мужчины тем временем поднялись выше и судя по шагам удалились в сторону покоев эмира. Звуки стихли, в доме вновь повисла гнетущая тишина. Только Энни всё так же стояла под лестницей, полностью потерянная и всерьёз напуганная. Понимала ли она, что именно с такой силой страшило её: чужая боль или перспектива навсегда остаться в чужой стране без поддержки эмира — сказать было сложно. В тот момент в её голове перемешалось абсолютно всё. Но просто уйти в свою комнату, не удостоверившись, что Адам был жив, она не могла.

Крадучись, едва ступая голыми ногами по прохладной плитке, местами сменяемой мягкими коврами, она робко продвигалась в ту сторону дома, где совсем недавно скрылись незнакомцы. Любой шорох, любой посторонний звук, да что там — собственное громкое и неподвластное Энни дыхание заставляли ту замирать, ощущая, как сердце с грохотом падало в пятки. Дверь в покои эмира была приоткрыта. Конечно, девчонка могла подтолкнуть ту и зайти, но что-то останавливало Энни. Возможно, двое незнакомцев, которые были сейчас с Адамом, а, возможно, и собственная неуверенность в своих действиях. В любом случае, прислонившись ухом к двери, девушка сосредоточенно прислушивалась, мечтая услышать голос эмира. Но вместо него за её спиной раздался другой.

— Что ты здесь делаешь? — на ломанном английском прорычал Ангур. Энни вздрогнула и зажмурилась, страшась даже просто взглянуть на мужчину. Но всё же ответила:

— Ангур, он жив?

— Жив, — ответил тот.

— Можно я к нему зайду? — набравшись мужества, спросила Энн и посмотрела прямиком на Ангура.

Впервые она видела его в обычной одежде, что-то навроде камуфляжного костюма. Он выглядел не лучше Адама, только что стоял на своих двух. Ссадины на лице, грязь на рукавах и наспех перевязанное запястье со следами запёкшейся крови. Всегда грозный, нелюдимый, холодный сейчас Ангур казался другим. В его глазах застыла боль. Но не та, что сверлила раны, а та, что разъедала сердце в переживаниях за друга.

— Хорошо, — выдохнул он, стараясь смотреть куда угодно, только не на девушку. — Но только после прихода врача.

— Спасибо, — отозвалась Энни, наконец вспомнив про свой внешний вид. Кутаясь сильнее в полы длинного шелковистого халата, она представила разъярённое лицо Адама, если бы тот нашёл её вместо Ангура и невольно улыбнулась.

—Обождешь здесь. Я позову, — буркнул мужчина, указав девушке на соседнюю дверь. И словно прочитав мысли Энни, добавил: — И, ради Всевышнего, не слоняйся по дому в таком виде! Адам, когда очнется —не простит.

Маленькая комната с крохотным оконцем, за которым все равно ничего не было видно, голыми стенами в строгих тонах и небольшим ковром на полу стала временным убежищем для незваной гостьи. Слегка приоткрыв дверь, Энни одним глазом наблюдала за происходящим снаружи: как прибежала взволнованная Ясмина, что-то бубнившая себе под нос, как следом влетел к Адаму Абдулла, явно не находящий себе места, как после – все вышли, оставляя эмира в распоряжении врача. Энни ждала, хотя и сама не понимала до конца зачем. Аль-Ваха не был ее другом или возлюбленным. Она не испытывала к нему симпатии и даже должного уважения. Но вопреки всему что-то внутри тянуло ее к мужчине.

Все сильнее уставали ноги стоять неподвижно, все хуже удавалось сосредоточить внимание и следить за дверью эмира, но и уйти Энни не могла. Ей хотелось увидеть Адама и удостовериться, что с ним все будет хорошо. Только так она могла успокоить саму себя.

Прошло не меньше часа, прежде чем врач — возрастной мужчина в белоснежной кандуре и с красным крестом на чемоданчике — вышел из покоев Эмира. Абдулла тут же подхватил того под локоть и, явно что-то выспрашивая, повел его вниз. Ясмина, до этого стоявшая в стороне, побежала следом. Вот только Ангура нигде не было видно.

Подождав для приличия еще минут пять и решив, что мужчина в тревогах позабыл про свое обещание, Энни аккуратно приоткрыла дверь и прошмыгнула в покои эмира.

Да, его личное пространство сильно отличалось от комнаты, куда поселили девчонку, отчего Энни растерялась, не понимая в какую сторону ей идти. Комната за комнатой с шикарной обстановкой и огромными окнами создавали иллюзию бесконечности. Множество дверей, замысловатых углублений и ответвлений путали и без того сбитый с толку разум.

Первая мысль — все же дождаться Ангура. Но Энни явно не хватало терпения. Покрутив задумчиво головой, по привычке закусывая палец, она бросилась искать пострадавшего наобум. Гостиная, комната отдыха, молельная и даже гардеробная оставались позади, но мужчины она так и не нашла. Продвигаясь все глубже, Энн не выдержала и произнесла:

— Адам, — сначала тихо и несмело.

Но сделав еще несколько шагов повторила:

— Адам, — уже чуть громче и смелее.

Но эмир оставался нем к ее словам, заставляя свою гостью нервничать все сильнее и сильнее.