Копия

26. Мираж

Адам

Какой бы тёмной и беспробудной ни казалась ночь, рано или поздно всё равно наступает рассвет. Утро нового дня застало эмира всё там же, в кабинете. Он продолжал искать девчонку, не обращая внимания на дикую усталость и плачевное состояние раны. Но чем дальше погружался в произошедшее, тем сильнее убеждался он в предательстве со стороны Энн.

Физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем, как страдала его душа. Растоптанный, униженный, вновь опозоренный — Адам раз за разом пересматривал записи с камер видеонаблюдения, задавал одни и те же вопросы охранникам, неоднократно заставлял Ясмину пересказывать события того вечера по кругу... Все концы вели к одному: Энни, ослушавшись воли эмира, всё же сбежала от Адама.

— Я не знаю, Ясин, что ещё должно случиться, чтобы ты задумался о своём здоровье.

В кабинет, прерывая очередной допрос, ворвался доктор Хамдан, откровенно возмущённый безалаберным отношением эмира к своему здоровью и сильно обеспокоенный его состоянием.

— Ты не пьёшь лекарства, не позволяешь обработать рану, лишаешь свой организм сна, — отчитывал Адама врач. — Скажи, Ясин, ради чего? Какой толк твоему народу от больного эмира? А?

— Хамдан, ты забываешься! — устало осёк того Адам.

— Нет, Ясин! Я обещал твоему отцу, что всегда буду оберегать твоё здоровье. И не посмотрю, что ты чем-то недоволен. Дай мне два дня, чтобы помочь тебе встать на ноги, а потом делай что хочешь. Но так издеваться над собой, я тебе не позволю!

— У меня нет двух дней! — огрызнулся Адам и попытался вернуться к допросу очередного охранника, но Хамдан не отступал.

— Ты прав, если сейчас упустить момент и дать твоим ранам загнить, то двух дней у тебя и в самом деле может не остаться, — сильнее заводился доктор, но всё же постарался взять себя в руки. —Мальчик мой, позволь хотя бы сменить повязки!

— Адам, доктор прав, — оторвавшись от экрана ноутбука, отозвался Ангур. — Ещё немного и твой враг достигнет цели, отправив тебя на тот свет. Позволь себе несколько часов отдыха. А я пока дождусь Абдуллу. Уверен, у него есть свои мысли касательно случившегося.

В другой раз Адам обязательно бы вспылил, взбрыкнул и сделал по-своему, но сейчас сил на это не было.

И всё же, обработав ранения и сменив повязки, Адам твёрдо нацеливался вернуться к поискам. Ему не терпелось поговорить с Абдуллой, который ещё вчера днём уехал по делам в Наджах. С одной стороны, Адаму не хватало крепкого плеча и мудрого совета старика и он негодовал, что Абдулла так не вовремя уехал, но с другой, эмир был рад, что своим отсутствием тот не ставил под сомнение личную непричастность. По всему выходило, что Ангур ошибался, не доверяя старому и верному другу семьи Аль-Ваха.

Нервно постукивая пальцами по лаковой поверхности небольшого стола, где Хамдан разложил свои медикаменты, Адам то и дело поторапливал врача. Он и так с трудом согласился подняться в свои покои, но наблюдать, как неспешно доктор обрабатывает раны, терпения не хватало. Каждая минута, каждая секунда удаляла эмира от беглянки всё дальше и дальше. Но, наверно, не был бы Хамдан настоящим врачом, если не настоял на своём и не ставил здоровье пациента превыше всего. А потому среди капель и пилюль, которые предстояло выпить Адаму, затесалась пара таблеток со снотворным. Хамдан понимал, что за подобную вольность ему придётся отвечать головой, но самочувствие единственного наследника рода Аль-Ваха было для него важнее собственной шкуры.

Таблетки подействовали быстро, и Адам буквально сразу провалился в объятия Морфея. Хамдан же, собрав свой небольшой чемоданчик с красным крестом, поспешил оставить эмира одного.

Ослабленный организм, бессонная ночь и сильное потрясение вкупе с лошадиной дозой снотворного отключили сознание Адама до самого вечера. Когда же он наконец проснулся, наряду с новыми силами ощутил и гнетущую пустоту, огромной дырой зияющую в его сердце. Эмир отчётливо понимал, что, скорее всего, потерял Энни навсегда.

Проспав целый день, спешить было уже некуда. Даже если и оставались ещё с утра зацепки, к вечеру под раскалённым солнцем в безжалостных песках Блароха от них не осталось и следа.

В отчаянии Адам подошёл к окну и, уцепившись руками за подоконник, навалился лбом к стеклу. Закрыв глаза и глубоко дыша, он старался успокоиться. Меньше всего сейчас хотелось ему срываться на Ангуре или Хамдане, которые обхитрили эмира, но явно из благих целей.

Несколько минут мужчина стоял неподвижно, а после приоткрыл глаза и взглянул в сторону океана. Уже не первый вечер закатное солнце, лучами утопающее в морской синеве, напоминало ему об Энни, которая словно невесомый бриз ворвалась в его жизнь, принесла с собой свежесть и лёгкость, а потом также незаметно исчезла.

Миражи. Видеть их свойственно утомлённым и уставшим путникам, потерявшимся в бескрайних однообразных пейзажах пустыни. Именно таким и ощущал себя Адам. Оттого и увиденное им не вызвало удивления. Внизу, вдоль аллеи стройными, изящными шажками ходила девушка в нежно-фиолетовой абайе и такого же цвета хиджабе. То, что под одеждами этими скрывалась Энни, у эмира сомнений не оставалось. Это была она!

Позабыв про боль, не вспоминая про свои обиды, он бросился вниз, моля про себя Всевышнего, чтобы это видение не стало обманом. Но уже у самого порога Адам столкнулся с Ангуром, который с виноватым видом сообщил, что отыскать Энн так и не удалось.

— Мы ищем, Адам! Ищем! — пытаясь вразумить беспокойного эмира, твердил мужчина. — А тебе с Абдуллой поговорить надо! Поверь, он вернулся с интересными новостями.

Словно дикие звери рвали душу Адама изнутри, так паршиво чувствовал он себя, когда потерянной походкой спешил в меджлис, чтобы отыскать Абдуллу и узнать последние новости.

Тот сидел на диване в окружении подушек и пил кофе, явно о чём-то размышляя. Заметив Адама, мужчина вздрогнул, словно опасался встречи с эмиром. Потрёпанный, перебинтованный, с диким огнём в ледяных глазах Аль-Ваха в эти секунды был способен напугать любого.

— Ясин, мальчик мой! — подскочил с подушек Абдулла и бросился к нему навстречу. — О, Аллах, что же с тобой сделали эти изуверы.

— Садись, садись, мой хороший, — продолжал приговаривать старик, приглашая эмира присоединиться к его компании.

— Я буду в саду, пригляжу пока, — раздался за спиной резкий голос Ангура. Его выражение лица казалось Адаму странным, как будто тот знал что-то, что способно перевернуть весь мир. — Вам поговорить надо.

— Верно, Ангур, — улыбнулся Абдулла. — Прогуляйся. А я пока душу твою, Ясин, приятными вестями излечу.

Адам молча наблюдал за суетой вокруг, ощущая, как кончики пальцев на его ногах начинали неметь. Это был верный признак, что ждать добра — глупо.

— Что за отчаяние в глазах твоих, Ясин? Неужели боль от ран настолько сильна, что не в силах ты её одолеть? Что Хамдан говорит? — Абдулла дождался ухода Ангура и мигом приступил суетиться вокруг эмира.

— Говорит, что жить буду, — хрипло ответил Адам. — Чего не могу обещать ему! Слишком все вокруг вошли во вкус — за моей спиной решать осмеливаются!

— Ну что ты, Ясин! — закудахтал Абдулла. — Твоё слово — закон для нас. Так всегда было со смерти Аббаса, отца твоего, и так всегда будет. Не сомневайся. Но и другим не давай сомневаться в себе. Стоит только врагу слабость твою заприметить, как, считай , — проиграл.

— К чему клонишь ты, Абдулла?

— Думаешь, Назир просто так приезжал? Нет, Ясин! Он искал твою слабость и нашёл её! Если бы не сорвался ты с места, не бросился обратно, пытаясь защитить ту, что тебе не принадлежит, сейчас всё было бы иначе.

— Абдулла, — протянул Адам. — Хамдан напичкал меня таблетками, словно дичь овощами. Говори яснее!

— Не должно иметь слабости будущему эмиру Дезирии! Это всё, что пытался своими словами донести до твоей головы. Да не об этом поговорить с тобой хотел.

Наклонившись к кофейнику, налил Абдулла терпкий ароматный напиток в миниатюрную чашку с серебряным подстаканником и протянул эмиру.

— Ангур сообщил, что вы все с ума тут сошли с этой девчонкой.

— Верно, слишком много вопросов вызывает её исчезновение.

— Ну, что ты, Ясин, какие вопросы? Жаль, я раньше был недоступен, а то бы сразу всё прояснил.

— О чём ты?

— Гостья наша давно домой просилась. Пока ты в отъезде был, она ко мне каждый день подходила, умоляла, позабыв про стыд и гордость свою. Можно подумать, здесь её обижали или обращались недостойно, — неодобрительно цокая, Абдулла закачал головой. — Она же и к Назиру тогда побежала, как только увидела его. Глупая, чуть все планы нам не сорвала! Еле Ясмина её тогда оттащила...

— К чему всё это? — слушать подобное было эмиру не в диковинку. О недостойном поведении Энни все уши ему Ясмина уже прожужжала. И всё же поверить до конца в их с Абдуллой слова, Адам никак не мог: словно говорили они о разных девушках.

— Прости, Ясин, увлёкся! — Абдулла пригубил кофе и, положив в рот небольшой кусочек лукума, продолжил: — Я же думал с тобой этот вопрос решить, как окрепнешь чуток. Да только пока ты в бинтах, да в повязках лежал, многое изменилось. А потому действовал я на свой страх и риск, мой мальчик. Ситуация требовала быстрых, безотлагательных, а главное, трезвых решений.

— Абдулла! — внутренне сжавшись от неприятного предчувствия, Адам никак не мог дождаться, чтобы старик перешёл к делу. — Что с ней?

— Ясин, ну что с ней может быть? Собралась в три минуты и с улыбкой до ушей села на борт самолёта. Правда,пока до Женевы. Ну а там, и в Исландию. Она же только рада была избавиться от всех нас и вернуться домой. Не переживай, Ясин, я её отблагодарил как смог: денег дал, камушков немного, она и рада была. А ты тут так убиваешься. Не дело! Мне дураку старому сразу нужно было всё рассказать, да побоялся, что не успеем дом к приезду твоей жены освободить.

— Какой жены? — словно в тумане переспросил эмир.

— Твоей, Ясин! Совсем, я смотрю, тебе плохо! — развёл руками Абдулла. — Я же Алию нашёл! С собой привёз. Неужели в саду не видел?

«То был не мираж», — повторял про себя Адам, когда наконец осознал, что сказал ему Абдулла. Вскочив с места, он подлетел к окну, открывающему вид на сад. Старик же как ни в чём не бывало продолжил ублажать своё нутро десертами. К советнику у эмира было много вопросов и претензий, но сейчас он хотел видеть ту, с побега которой и началась вся эта неразбериха.

И правда, спустя несколько минут на дороге появилась девушка в фиолетовой абайе с покрытой головой. Она неторопливо шла вдоль аллеи по направлению к дому, в окружении ещё нескольких женщин, одетых в чёрное.

— Алия! — прошептал Адам, жадно всматриваясь в образ девушки.

Её плавную неспешную походку, покорно опущенный взгляд и горделивую осанку Адам моментально узнал. И как ни странно, испытал глубочайшее разочарование. Это была не Энн. И чем дольше смотрел эмир на Алию, тем меньше находил общих черт между ними, тем сильнее тоска щемила в его сердце.

Алия подходила всё ближе и ближе, а Адам желал, чтобы она испарилась! Исчезла! Вернулась туда, откуда Абдулла привёз её. Так нестерпимо сильно хотел он видеть на месте Алии её копию. Но чудес в этой жизни не бывает...

Словно ощутив на себе тяжёлый взгляд эмира, девушка остановилась и робко посмотрела наверх.

— Алия, — вновь глухо произнёс Адам, не сводя глаз с беглянки. Он ждал, что в душе проснётся ураган, надеялся, что вид Алии, такой любимой все эти годы, пробудит в нём шквал эмоций. Она предала. Опозорила. Растоптала. Посмела предпочесть эмиру другого. Но сердце Адама молчало... Ему было совершенно всё равно.

— Как тебе мой подарок, Ясин? — протянул Абдулла, масляно поглядывая на эмира. — Угодил я душе твоей?

— Где Маджид? — рявкнул Адам, не желая подыгрывать тому. Отчего-то речи старика сейчас казались не мудрыми и праведными, а лицемерными и пустыми.

— В подвале сидит, где же ещё? Собаке — собачья доля, — с улыбкой произнёс советник, продолжая свободно восседать в окружении подушек.

— А тому, кто за спиной эмира решения принимает, Абдулла, какая доля? — Адам отошёл от окна и грозовой тучей навис над стариком.

— Ясин, не знай я тебя, — Абдулла наконец соизволил встать, — подумал бы, что ты в мой адрес гневишься.

— Думаешь, напрасно?

— Ясин, Ясин, — покачал головой старик, — Я всю жизнь верой и правдой служил твоей семье. Ни разу не давал повода усомниться в своей честности и преданности. Тебя всегда любил, как сына. Откуда же в твоей голове мысли такие неблагодарные? Да и что так задело тебя, Ясин? Разве не таким был наш первоначальный план? Скажи мне, в чём я отступил от задуманного тобой? А?

— Ты не должен был принимать решения без моего ведома! Не должен! Или ты забыл, что велел я тебе перед отъездом в Бейиде?

— Так все эти недовольства из-за неё? Из-за этой неверной? Ты расстроен, что я отправил её домой, не спросив тебя? По́лно, Ясин, я разочарован! Пора назначать дату свадьбы и засылать гонцов к Саиду с приятными известиями. А не печалится о пустом!

— Каким рейсом она улетела? — не обращая внимания на слова старика, спросил Адам.

Абдулла же, судя по всему, совершенно не был готов к подобного рода вопросам, а потому, потирая ладони, начал нервно расхаживать взад и вперёд.

— Я же сказал, на Женеву. А там пересадка на Рейкьявик.

— Кто вывел её за пределы дома? — недослушав Абдуллу, Адам продолжал сыпать вопросами.

— Заир, — запросто сдал предателя старик. — Но, Ясин, это только потому, что я сам в это время был в Наджахе, как раз оформлял перелёт для нашей гостьи.

— И как же, Абдулла, она улетела без документов? — что-то во всей этой истории никак не давало покоя эмиру, но что именно он и сам пока не мог понять.

— Кто же будет досматривать женщину в хиджабе? Да и вообще, разве это проблема? Что за бардак у тебя в голове, Ясин? Я говорю, что привёз Алию, а ты интересуешься её копией?

— В следующий раз, прежде чем кого-то мне привезти — спроси! — раскатисто провопил Адам и направился к выходу. Разговор был окончен.

Внутри всё клокотало от негодования и смятения. Абдулла был прав: всё шло чётко по плану. Но только Адаму казалось, что всё вокруг катилось в никуда.

Махнув на старика рукой, эмир оставил его, понимая, что прежде чем что-то окончательно для себя решить, нужно успокоиться и привести мысли в порядок. Иначе в пылу разгорячённых чувств он грозился сорваться на старике, который и вправду долгие годы был верен ему.

Адам испытывал жгучее желание побыть одному, а потому минуя просторы дома, направился к выходу, чтобы уединиться на морском побережье. Но почти в самых дверях столкнулся с Алией, которая как раз возвращалась с прогулки.

— Ну здравствуй, Алия! — прогремел Адам, всем своим видом давая понять, что совершенно не рад встрече.

Девушка несмело подняла глаза и окинула эмира пустым безжизненным взглядом. Смирившаяся со своей долей, готовая принять любое наказание от него и сильно напуганная девушка сейчас казалась Адаму совершенно чужой и ненужной.

Он не знал, что делать ему с Алией. Вот она — здесь! Достаточно поставить подпись в бумагах и сделать дочь Саида своей. Разве не об этом он мечтал долгие годы? Отчего же сейчас перспектива эта вызывала в его душе отторжение.

— Отведите её ко мне, — рявкнул Адам и, не задерживаясь возле девушки ни секундой дольше, вышел на улицу.

Он стоял на берегу океана, в который раз наблюдая за заходом солнца. Удивительно, Адам прожил в этом месте ни много ни мало двадцать семь лет, но только несколько дней назад начал замечать, какими красивыми и непохожими друг на друга бывают закаты в этом месте.

— Теперь ты можешь успокоиться: девчонке не грозит никакая опасность, — поравнявшись с эмиром, заключил Ангур. Он долго наблюдал за Адамом издалека, но подойти отважился только-только. И дело было не в страхе за свою

— Почему я не уверен в этом, Ангур? — глухо спросил Адам, тогда как губы его собеседника дрогнули в еле заметной улыбке.

— Потому что зерно сомнения, наконец, проросло и в твоей душе, Ясин. Могу я дать тебе совет не как верный слуга, а как друг и брат?

— Говори!

— Никому не верь, Адам! — твёрдо отчеканил Ангур. — Слишком много лжи вокруг.

— Ты об Абдулле?

— Уверен, он тоже лжёт.

— Лжёт, Ангур! — согласился Адам. — Не могла Энни даже близко к Назиру подойти, да и к самому Абдулле тоже. Но причины его наговоров мне понятны: он боится, Ангур, что сверну я с намеченного пути.

— Если захочешь изменить направление, разве остановят тебя слова Абдуллы? — усмехнулся друг.

— Нет, не остановят, — уверенно ответил Адам. — Но я не сверну, ты же знаешь!

— Как и ты, брат, что я буду рядом в любом случае! Только прежде, чем жизнь свою разрушить, посмотри на Саида и ответь самому себе на вопрос: может ли правитель, глубоко несчастный в душе, сделать счастливым свой народ?

— А быть счастливым, когда народ страдает, он может?

— Нет, Адам, — выдохнул Ангур. — Но если оба пути провальные, нужно искать третий!

— Я постараюсь его найти.

Ещё долго стояли друзья рядом и молча провожали за горизонт солнце. А после эмир отправился к себе, чтобы, в конце концов, встретиться с Алией наедине.