Копия

24. Мгновения до...

Энн

— Тролль самоуверенный! — бубнила под нос Энни, семеня голыми ногами в сторону выхода. — Алие своей приказывай! Халат ему не угодил! Можно подумать, я голая хожу...

Запыхаясь от возмущения, девчонка миновала множество комнат и все же добежала до дверей, ведущих в коридор. Правда, стоило ей высунуть свой аккуратный носик на свободу, как тут же заслышала она вдалеке шум приближающихся шагов. Недолго думая, Энн юркнула в комнатушку, служившую ей ночным укрытием и замерла. Сквозь дверную щель, она заметила доктора, спешащего к Адаму, выдохнула и немного успокоилась, понадеявшись, что какое-то время эмир будет занят общением с врачом, а после, возможно, и вовсе приструнит свой неуемный гнев. Вынырнув из своего надежного убежища, короткими перебежками она вновь поспешила к себе.

Камень упал с плеч, как только дверь ее комнаты благополучно закрылась за спиной. Всё! Самое страшное оставалось позади: разъяренный Адам, любопытные чужие взгляды, длинные и извилистые коридоры огромного дома, заблудиться в которых было слишком просто. Энни обняла себя за плечи и, прислонившись к стене, прикрыла глаза.

Вдох-выдох...

Вдох-выдох...

Постепенно волнение отступило. Дыхание стало более ровным. А мысли — ясными. Взглянув на часы и, на всякий случай, проворно подперев дверь комнаты стулом, Энни мигом скинула пресловутый халат и поспешила в ванную комнату. До прихода Ясмины оставалось не больше часа, а значит на то, чтобы привести себя в порядок и принять душ, времени было и того меньше.

Включив воду, Энни подбежала к зеркалу и взглянула на свое отражение: бессонная ночь давала о себе знать бледностью кожи, покрасневшими глазами и взлохмаченными, как пакля, волосами. Дикое сожаление, что именно такой ее и увидел Адам, опалило сознание! Закусив указательный палец, Энни хмыкнула и вспомнила слова эмира, сказанные тем еще в салоне самолета по пути в Дезирию.

— Ты и правда выглядишь, как оборванка! — расстроенно прошептала она своему отражению.

Однако, предаваться унынию не позволяло время, точнее его отсутствие. Не мешкая ни минуты, Энни ступила под теплые струи воды, которые тут же принялись ласково и игриво скользить по телу, успокаивая и смывая морок беспокойной ночи.

Вдоволь насладившись процессом, она выключила воду и, промокнув волосы, по привычке обернулась в огромное полотенце. Еще немного покрутившись перед зеркалом, но не заметив ничего нового, Энн побрела в сторону спальни. Но стоило только ступить за порог, как взгляд Энни тут же столкнулся с ледяными айсбергами глаз Адама.

Совершенно позабыв о приличиях, тот вальяжно раскинулся в кресле возле окна и свирепо смотрел на ошарашенную его визитом девчонку.

— Какого чёрта! — взвизгнула Энни, переступая мокрыми ногами по кремовой поверхности ковра. Такой наглости со стороны мужчины, вечно блюдущего нормы морали, она никак не ожидала.

Но Адам молчал. Смотрел в упор и молчал. Его взгляд был тяжёлым, а лицо — до безумия напряжённым.

— Адам! Выйди! — не сбавляя оборотов, прокричала Энн и указала подрагивающим пальцем на дверь.

Жутко и устрашающе, словно намекая, что пощады не будет, эмир медленно покачал головой, но так и не вымолвил ни слова. Он продолжал сидеть и испепелять взглядом девчонку.

— Как ты вообще сюда попал? Я же закрыла комнату! — возмутилась Энни, заметив валяющийся рядом с дверью стул.

— Ты опять распускаешь свой язык, джария! — раздался вдруг стальной и непоколебимый мужской голос. Он не был громким, но эхом отдавался от стен комнаты. Он не был пропитан злобой, но вселял неодолимый страх.

— То есть, по-твоему, я еще и виновата? — прощебетала Энн, качая головой.

— Неужели ты думал, что я молча буду наблюдать за твоими выходками? — вновь взглянув на валяющийся стул, продолжила она недоумевать.

Лицо Адама тут же исказила гримаса отвращения. Прорычав что-то на своем языке, он медленно встал и, не отводя взора от перепуганных глаз девчонки, шагнул ей навстречу. Энни хотелось отступить, да что там, ей хотелось нестись прочь сломя голову, но ноги точно приросли к полу. Ее взгляд метался по комнате в поисках пути отступления, да разве можно было скрыться от этого монстра?

— Я ошибся в тебе, — одними губами произнес мужчина, грубо поддевая пальцами подбородок Энни, тем самым останавливая её метания.

— Отпусти, — дёрнув головой в попытке освободиться, прошипела девушка, и Адам ослабил хватку, но руку не убрал.

— Такая же красивая, — его ладонь скользнула вдоль линии подбородка Энни и, не останавливаясь, зарылась в мокрых волосах девушки.

— И такая же лживая и подлая, как она! — сжимая в кулак пряди рыжих волос, он дернул за них с силой, вынуждая Энн поднять голову и взглянуть ему в глаза. — Смотришь в душу, а потом плюешь в спину!

Резко отпустив девчонку и пренебрежительно отряхнув руку, словно касалась та чего-то грязного и неприятного, он решительно отошел в сторону и, схватив халат, который Энн наскоро бросила на кровати, швырнул его ей в лицо.

— Оденься!

— Я не заслужила такого обращения! — позволив куску шелка упасть в ноги, заявила девушка. Слова мужчины били в самое сердце, скручивая то в тугой узел. Глаза щипало от непрошеных слез, а кожа головы горела огнем до сих пор ощущая на себе тяжелую ладонь мужчины. Одной рукой, придерживая полотенце, второй — она попыталась собрать влажные волосы и перекинуть их через плечо. А после, аккуратно присев, подняла упавший халат.

Адам же, не считая нужным реагировать на слова девчонки, лениво подошел к окну, устремив взор в сторону океана.

Потоптавшись немного в тишине, Энни поплелась в сторону ванной, чтобы переодеться. Стоять почти голой перед мужчиной было безумно стыдно и неудобно. Да и продолжать этот бессмысленный и оскорбительный разговор не было ни малейшего желания.

Сделав пару шагов, она все же обернулась и, глядя в широкую спину эмира, добавила:

— С каждым днём я все больше и больше понимаю твою невесту! Я бы тоже сбежала от тебя при первой же возможности!

Своими словами Энни удалось заставить Адама вновь взглянуть на нее, но дожидаться его ответа она не стала и, повернувшись к нему спиной, продолжила удаляться в сторону ванной комнаты.

— Остановись! — вскрикнул мужчина настолько резко и внезапно, что Энни вздрогнула и замерла, но поворачиваться к нему не спешила. Её откровенно раздражала его манера разговаривать с ней в приказном тоне.

— Так значит, ты не обманула Ясмину, и Хамдан тоже не стал жертвой твоих сплетен, — надтреснутым голосом произнес Адам, явно подходя ближе.

Энни крепко вцепилась ладонями в узел на полотенце, ощущая, как каждая клеточка ее тела готова была взорваться от напряжения.

— Кто такой Хамдан? — спросила она подрагивающим голосом.

— Мой врач! — ответил Адам, и Энни смогла ощутить его горячее дыхание на своей оголенной шее. Оно обжигало, пугало и заставляло кожу предательски покрываться мурашками. — Кто сделал с тобой это?

Не сразу сообразив, о чем спрашивал её эмир, Энн хотела обернуться и переспросить, как вдруг кожи на ее спине коснулись пальцы Адама. Едва уловимыми касаниями они пробегали вокруг старых ссадин, частично видневшихся из-под полотенца, и вырисовывали дорожку, спускаясь все ниже.

— Не надо, — прерывисто прошептала Энн, не зная, как еще остановить мужчину. — Не трогай...

Но Адам оставался глух к ее просьбам. Его жадные пальцы, казалось, стремились обвести каждый шрам на спине девчонки и запомнить его. Одной рукой эмир бесстыдно опускал мягкое полотенце все ниже и ниже, позволяя пальцам второй — изучать уродливые рисунки на коже.

— Кто? — безжизненным голосом повторил он свой вопрос.

— Убери руки, Адам, — простонала Энни, отчаянно цепляясь за полотенце на груди, и попыталась шагнуть вперед, чтобы мужчина остановился. Но стоило ей только шелохнуться, как крепкие руки эмира схватили её за плечи и спиной впечатали в его крепкое и напряженное тело.

— Кто, Энни? — надсадно проревел он в ухо. — Кто?

— Да какая тебе разница, — начала вырываться девчонка. — Отпусти! Ты переходишь все границы!

— Почему ты молчала? — прижимая к себе Энни все сильнее, не замолкал Адам.

— Ты не спрашивал! — отрезала та, не оставляя попыток высвободиться.

— Еще в первый день я спрашивал тебя! — взбешенно прорычал мужчина. — Гордая! Безумная! Сумасшедшая! Я же мог убить тебя своими руками, думая, что лжешь...

Не сдержавшись, словно куклу Адам развернул девчонку к себе и обхватил ее лицо ладонями. Но на сей раз нежно и трепетно.

— Прости, что в глазах твоих сразу не рассмотрел правды! И за слова мои прости!

Схлестнувшись воедино, эмоции переполняли сознание. Слишком многое было впервые для юной Энни. Нежные касания, пугающая близость и эти искренние слова Адама затуманивали ее разум. Все это было чересчур, но в то же время до дрожи приятно.

— Я не сержусь, — борясь с желанием прикрыть глаза от удовольствия, пропищала она, глядя на взволнованное лицо эмира и наконец понимая причины его злости. С первой ночи в этом доме он считал, что Энни выдумывала несуществующие побои, а окружающие, заблуждаясь, винили его. Ясмина... Узнав всю правду, она, видимо, так и не прояснила ситуацию.

Твердо решив, что вновь должна попросить мужчину отойти, а еще лучше и правильнее — выйти из ее комнаты, она мгновение за мгновением оттягивала неизбежное, ощущая кожей теплоту его рук.

— Кто это сделал? — вновь повторил свой вопрос эмир. — За что, Энни?

Закусив губу, девчонка молчала. Если бы только сама знала "за что". За то, что родилась... За то, что была не такой, как мечтал отец... За то, что тот считал ее источником всех бед... В любом случае выносить семейные неурядицы на суд чужого человека ей совершенно не хотелось.

— Это неважно, Адам, — пробубнила она.

— Важно, — приглушенно ответил тот. — Для меня важно!

— Есть вещи, которые я не готова с тобой обсуждать, — Энни вновь попыталась отступить, стараясь не поддаваться своим ощущениям.

Несмотря на юный возраст и неопытность, она никогда не была дурой. И сейчас прекрасно понимала, к чему может привести подобная близость мужчины, как и то, что в его руках она была всего лишь игрушкой на время, копией на замену оригинала.

Убрав руки с полотенца, Энни прикоснулась к ладоням эмира и потянула те прочь.

— Ты позволяешь себе слишком много, — смущаясь, произнесла она.

— Много? — словно не понимая о чем речь, переспросил Адам, хотя уголки его губ дрогнули в легкой улыбке, а руки лишь сильнее прильнули к нежной коже.

— Разве дозволительно мужчине видеть женщину в таком виде? Разве не нужно мне прятаться под паранджой?

— Нужно! — ни секунды не раздумывая, отрезал Адам и как ни в чем не бывало продолжил откровенно скользить ладонями по лицу и шее девушки, а взглядом – гораздо ниже. — Только не передо мной!

Его дыхание, такое близкое и горячее, касалось нежной кожи, разнося необъяснимое волнение по телу Энни. Ей было страшно. Но в этот момент боялась она не Адама — себя.

— Чем же ты отличаешься от остальных? — язвительно прощебетала Энн, в надежде раззадорить эмира, заставить того вновь вспыхнуть и отступить.

— Неужели забыла? По документам я твой муж! — ухмыльнулся Адам, прислонившись к веснушчатому лбу своим и запутывая пальцы во всё еще влажных волосах цвета раскаленного солнца.

— Это ты забыл, — практически утонув в мужских прикосновениях, напомнила Энни скорее себе, чем ему. — Я не Алия.

И снова руки эмира скользнули к ее лицу, очерчивая нежные изгибы и строгие линии на своем пути.

— Я это помню, — прошептал он уверенно и едва слышно добавил, жадно выдыхая каждое слово: — Латифа… Фатина... Хабибат-Калби...¹

Слегка приподняв лицо девушки к своему, Адам коснулся губами манящих губ Энн. Чутко, невесомо, трепетно. Ничего не ожидая взамен. Не настаивая. Не торопя.

И если до этого Энни казалось, что накал эмоций между ними и так достиг максимума, то сейчас она понимала, как глупо ошибалась. Вмиг разум ее отключился, вынуждая жить ощущениями. Острыми, новыми, доселе неизвестными. Еще никто и никогда не касался ее так, не смел целовать, не был с ней таким ласковым. Она потерялась, растворилась, замерла. Забывая дышать, безвольно опустив руки и с головой погрузившись в свои переживания, Энни впитывала, как губка, каждое мгновение, запоминая мягкость и сладость касаний Адама, пока упрямые мысли вновь не вернулись в ее рыжую голову, принося с собой толику разочарования и негодования.

— Какой же ты негодяй, Адам, — резко отскочив от эмира, возмутилась она.

— Даже так? — удивился тот.

— Алия — твоя жена! Алия! А я Энн. Не дочь шейха и не первая красавица! Обманывай окружающих, но себя не нужно! Так нельзя!

По выражению лица Адама было видно, что и он всё прекрасно понимал и, как бы ни тянуло его к Энни, с выбранного пути сворачивать он не собирался.

Сжав кулаки, Аль-Ваха решительно отошел прочь.

— Ты права, — сухо ответил мужчина, вновь устремив взгляд к океану. — Алия будет моей женой, когда вернется. Этого не изменить.

— Отпусти меня, — прошептала ему в спину Энн, понимая, что дальше находиться рядом с Адамом ей будет невыносимо. Нестерпимо ей захотелось в Исландию. Туда, где холодно лишь на улице, но тепло в домах и сердцах близких людей.

— Не могу, — отрезал Адам и обернулся в сторону девушки. И вновь его взгляд стал холодным и расчетливым, словно не был он минуту назад воплощением нежности и заботы. — Две недели еще не прошли.

С этими словами он прошел мимо сбитой с толку девчонки и, хлопнув дверью с такой силой, что та едва не слетела с петель, удалился. Энни осталась одна. Как и мечтала еще несколько минут назад. Но сейчас это одиночество окрасилось в слишком темные и печальные цвета.

— Эй, ты чего в таком виде стоишь тут, как вкопанная?

Голос Ясмины заставил очнуться. Энни перевела взгляд на женщину, суетливо выставляющую на стол завтрак, и еле нашла в себе силы ей улыбнуться.

— Все хорошо, — ответила девчонка и подняла с пола скомканный халат, выпавший из ее рук, стоило Адаму прикоснуться к ее спине.

— По тебе и не скажешь, — проворчала Ясмина. — Думаешь, я слепая? Не вижу ничего? Или не знаю, где ты ночь провела?

— Я лишь хотела помочь, — попыталась заступиться за свою честь Энни, понимая, что Ясмина вновь истолковала все неправильно.

— Помогла? — усмехнулась женщина, бросив на девушку мимолетный сочувствующий взгляд.

Энн покачала головой, не в силах больше вымолвить и слова.

— Глупая ты, девка! Как Алия вернется, вышвырнет тебя Адам из этого дома, неужели не понимаешь?

Прикусив губу до металлического привкуса на языке, Энни смотрела в одну точку, стараясь не моргать. Слезы, давно скопившиеся в уголках ее потухших глаз, только и ждали, чтобы им дали волю.

— Уезжать тебе надо пока не поздно! Адам жизнь твою разрушит и глазом не моргнет. Даже не мечтай, что полюбит и уж тем более не верь, что в жены возьмет. Ты же никто! Какая с тебя польза? Да еще и порченная вся. То ли дело Алия!

Ясмина словно читала мысли Энни, словно знала все ее потаённые страхи... Оттого, слушая слова пожилой женщины, девчонка лишь сильнее убеждалась в своей правоте: Адам всегда будет видеть в ней только копию своей любимой.

— Пока не влюбилась ты в него — уезжай! Аллахом тебя заклинаю, уезжай! Не будет добра тебе здесь!

— Он не отпускает, — чувствуя, как одна за другой по щекам побежали капельки слез, еле вымолвила Энни.

— Оно и понятно! Не наигрался еще! Ты же у него навроде комнатной диковинной зверушки. Ладно, не переживай и слезы тут свои не лей. Придумаю что-нибудь. Жалко мне тебя, бедовую.

¹ — Нежная... Очаровательная... Милая моему сердцу. (араб.)