Копия

14. Оборванка

Исландия

Рейкьявик

Энн

Бессонная ночь в пустой квартире...

Глупые мысли, липкие страхи, тупое отчаяние...

Моросящий дождь с самого утра и серое небо вместо радостных лучей летнего солнца.

Такси.

Аэропорт.

Небольшой рюкзак за спиной, в который Энн положила только самое необходимое: документы, телефон, немного отложенных денег и пару комплектов нательного белья. В ярко-желтой ветровке с огромным капюшоном и широких джинсах-бойфрендах она стояла у входа в здание и совершенно не замечала непогоды. Со стороны она сама была похожа на теплое солнце, которого так сильно не хватало в этих краях. Рыжие, все еще пахнущие дымом волосы Энн закрутила на макушке в хаотичный пучок, который придавал ее образу легкости и беззаботности. Но это только снаружи. Внутри у нее извергались вулканы, своей раскаленной лавой выжигая на сердце дыры. Нервно теребя в руках лямку рюкзака, она пыталась немного успокоиться и робко поглядывала по сторонам.

Сложно сказать, что пугало ее больше всего: судьба брата, собственный полет в неизвестность или предстоящая встреча с Ангуром. Пожалуй, последнего в эти самые минуты она боялась больше всего.

Всю ночь Энн пыталась отыскать варианты выхода из сложившейся ситуации, но какие бы идеи не посещали ее милую голову, ни одна из них не казалась Энн спасительной и надежной.

— Ты приехала слишком рано! — вырвав девчонку из пучины переживаний, раздался за спиной бархатистый мужской голос. Энн невольно вздрогнула и мгновенно обернулась.

— Когда я говорю в два часа, ты должна быть на месте в два часа. Ни в двенадцать, ни в час, ни в три, а ровно в два. Это понятно?

— Сейчас без двадцати, а это всё-таки ближе к двум, чем, например, к часу. Так что не переживайте: ваших сумасбродных требований я не нарушила, — ответила Энн и неожиданно улыбнулась.

Да и как ей было не улыбаться, когда вместо ужасного и грозного Ангура прямо перед ней стоял Адам. Конечно, в сложившихся обстоятельствах она не горела желанием видеть и его, но из двух зол сегодня перед ней предстало меньшее.

Мужчина стоял в паре шагов от Энн и жадно поедал ее глазами. Она физически ощущала, как тяжелый взгляд Адама скользил по ее лицу, откровенно задерживаясь на губах, опускался ниже и с презрением пробегал по бесформенной куртке и джинсам. Судя по скривившейся гримасе на лице чужака, его явно не устраивало то, что он видел перед собой. От осознания этого факта, Энн захотелось улыбнуться еще шире: нравиться этому монстру совершенно не было никакого желания.

Сам же Адам, как и всегда, выглядел изумительно. Глядя на него, Энни тут же вспомнила реакцию Хилдер, когда та впервые отыскала фотографию Вахи: величавый внешний вид мужчины действительно мог свети с ума любую. Но долго рассматривать себя Адам не позволил.

—И в этом твоя беда, — зло изрек он. — Ты постоянно нарушаешь правила и даже не замечаешь!

— Я выполнила свою часть сделки, — совершенно проигнорировав замечание Адама, протараторила Энн. — Теперь ваша очередь. Где мой брат?

От волнения Энн все сильнее сжимала в руках лямку рюкзака, но еще дома она дала себе слово: и с места не сдвинутся, пока не убедится, что Хинрику ничего не угрожает.

— Если бы вчера ты не ослушалась меня, то сегодня твой брат был бы уже дома. Но ты решила, что вправе диктовать мне условия. Знай — ты ошиблась.

— Адам, послушайте! — бесцеремонно перебив мужчину, подала голос Энн. — Вы сейчас не в своей дикой стране, где прав тот, кто рычит громче! У нас здесь свои законы и правила и вы обязаны им следовать. А потому я вновь спрашиваю вас: где мой брат? Он несовершеннолетний гражданин Исландии, и вы не имеете права...

— Халлас!¹ – прикрикнул Адам и Энн даже не потребовалось знание языка, чтобы сообразить: мужчина напротив был взбешен настолько, что, казалось, еще немного и из ушей его пойдет пар. — Видит Аллах, я хотел договориться с тобой по-хорошему! Но ты — несносная девчонка, не умеющая держать свой болтливый язык за зубами, неспособная слушать и делать, что тебе велят! Значит так: твой брат будет в моих руках до тех пор, пока я не получу желаемое. Это раз! Если будешь и дальше показывать свою спесь, повышать на меня голос и не научишься слушаться, наказание понесет он. Это два! И третье...

— Я никуда не полечу. Я с этого места не сдвинусь, — так и не узнав, что было в третьем пункте требований Адама, прошипела Энн. — Пока не буду уверена, что Хинрик в безопасности я даже слушать вас не желаю. Это понятно?

Стиснув зубы и пронзив девчонку ледяным взглядом, Адам резко схватил ее за куртку в районе плеча и, не обращая внимания на возмущение, потащил за собой в здание аэропорта. Наглое, грубое, бесцеремонное поведение мужчины и извивающаяся девчонка в его руках явно привлекали к себе внимание прохожих, но никто, ни один человек не осмелился вмешаться, позволяя Адаму практически силой утянуть Энн к какой-то невзрачной служебной двери внутри здания. Рывком открыв ее свободной рукой, он практически закинул брыкающуюся девушку в небольшой, явно непредназначенный для посторонних кабинет. Бегло осмотревшись, Энн заметила скромный диван в углу, да пару стульев, стоявших возле рабочего стола по центру.

— Ты, видимо, совершенно не понимаешь нормального языка! Еще раз осмелишься прервать меня на полуслове и, поверь, тебе не понравится то, что я сделаю с тобой, джария ²!

Адам оттолкнул от себя Энн и та ловко приземлилась на диван.

— Самолет будет готов через полчаса. Надеюсь к тому времени, ты немного остудишь свой пыл! Иначе... — громко выдохнул Аль-Ваха. — Иначе я найду на твое место более сговорчивую кандидатуру. Но, поверь, это не в твоих интересах. И тем более, не в интересах твоего незадачливого воришки-брата!

***

На огромной высоте.

Где-то между Исландией и Дезирией.

Энн.

— Тебе плохо? — легкое касание обожгло ладонь девушки похлеще раскаленной лавы. — Почему вся дрожишь?

Отдернув руку, Энн еще сильнее зажмурила глаза и сжалась. Говорить с монстром в человеческом обличии ей совершенно не хотелось, да и было не до того.

— Что с тобой? — рука Адама, лишившись возможности прикасаться к ладони, поднялась чуть выше, к хрупкому плечу, покрытому лишь тонкой черной тканью.

Энн дернулась и наконец одарила мужчину ответом:

— Мне страшно.

На лице молодого человека проскользнула улыбка, хотя его пленница и не видела ее.

— Это правильно! — жестко подтвердил Адам. — Бойся меня!

— Ну и самомнение, — распахнув светло-карие с медовой ноткой огромные глаза и устремив их прямиком на эмира, съязвила Энни. — Я летать боюсь.

Рука мужчины тут же отпряла от ее плеча, оставив на девичьей коже после себя ощущение пустоты и прохлады.

И снова уши Энн опалила череда горячих, но совершенно непонятных слов, злостно выплюнутых Адамом.

— Это меньшее, чего стоит опасаться, — спустя пару секунд добавил он. — Мой «Гольфстрим» считается самым надежным самолетом, не переживай.

Адам откинулся на спинку уютного кожаного кресла и перевел взгляд к облакам, мягкой периной раскиданным под брюхом самолета.

Воздушные границы Исландии остались далеко позади. Уже около часа Энни сидела в шикарном салоне частного самолета, но никак не могла успокоиться. Стоило ей только представить себя на высоте в несколько десятков тысяч футов, запертой пусть и в таком красивом ,элегантном, но все же небольшом и замкнутом пространстве, как перед глазами все мгновенно превращалось в размытое пятно, а в ушах начинало гудеть похлеще двигателей самолета.

Чтобы хоть как-то отвлечься от страхов, Энни попыталась сконцентрировать внимание на своём спутнике, сидевшем напротив на расстоянии вытянутой руки. Возможно, она и ошибалась, но Адам после ее признания о чем-то глубоко задумался. Молодой человек так сильно погрузился в свои мысли, что абсолютно не замечал, с каким любопытством девушка рассматривала его.

И чем дольше Энни сверлила его взглядом, тем больше ругала саму себя за то, что сразу не раскусила обман Адама. Сейчас в мужчине в длинной белой рубахе и таком же белоснежном, без единой складочки платке, закрепленном на голове с помощью темного жгута, она никак не могла узнать того португальца, что впервые встретила в доме отца. Если бы только Энни сразу догадалась, кто он и откуда...

— Если тебе станет легче — я тоже не люблю летать, — задумчиво произнес Адам, не отрываясь от окна, да и голос его был наполнен печалью.

Любого другого человека Энни тотчас же засыпала бы вопросами, пытаясь узнать, что скрывается под такой резкой сменой настроения. Но Адама ей было не жаль. Напротив, глядя на него в упор, она вспоминала, как еще час назад тот практически силой затащил ее в самолет, предварительно заставив переодеться в черные лохмотья. Иначе шелковистую абайю³ цвета непроглядной ночи, скрывающей все, кроме лица девушки, она назвать не могла. Мрачный бесформенный мешок, прячущий не только фигуру, но и личность девчонки, навевал мрачные мысли и навязывал ощущение обреченности. Единственное, что согревало душу Энни , это вскользь брошенная молодым эмиром фраза, что с Хинриком было все хорошо и тот до сих пор находился в Исландии.

— Когда я был в возрасте твоего младшего брата, мой дед и моя мать погибли в авиакатастрофе, — тихо сообщил Адам и вернул свое внимание к пленнице. — С тех пор перелеты мне неприятны.

Сердце Энни тут же замерло, пропустив пару ударов. Как же она не хотела жалеть Адама, сочувствовать ему, да даже просто его слушать! Но стоило воображению только представить всю ту боль и ужас, которые должно быть испытал он, потеряв близких людей, как в уголках глаз моментально заблестела влага.

— Это было давно, – заметив реакцию Энни, добавил мужчина. — Сейчас ты можешь быть уверена, что мы долетим без проблем.

В любом случае, этот короткий диалог позволил обоим немного снизить градус напряжения между ними. Сердце Адама немного смягчилось: по крайней мере, желание рвать и метать поутихло. Энни же смогла наконец осмотреться, поражаясь блеску и роскоши вокруг.

Здесь, среди всего этого шика и великолепия, Адам казался на своем месте. С горделиво приподнятым носом и важной осанкой он свободно чувствовал себя в мягком светло-бежевом кресле из натуральной кожи. Его, в отличии от Энни, не смущало, что в просторном салоне кроме них двоих больше не было ни души. Да и тот факт, что сам салон мало походил на таковой, тоже. Если бы не иллюминаторы, открывающие вид на бескрайние облака, то это место вполне можно было принять за шикарно обставленный номер гостиницы, но никак не обычный самолет. И это все напрягало Энни, но совершенно не заботило Адама. Непривыкший к иным условиям жизни, здесь он чувствовал себя в своей стихии.

— Зачем я вам? — вопрос непроизвольно слетел с губ: она слишком ярко ощущала контраст между тем, к чему привыкла, и тем, что окружало ее сейчас.

— Я уже говорил тебе, — сухо ответил мужчина и с прищуром взглянул на Энни, намекая, что разговор окончен. Вот только девушка все его намеки пропустила мимо.

— Давайте сделаем вид, что в тот раз я не расслышала, — улыбнувшись, ответила она . Энн и вправду никак не могла понять, куда и зачем ее везли, и потому молчать, а после удивленно хлопать глазами, не собиралась.

— Ты похожа на мою невесту, и пока та отсутствует — сыграешь для окружающих ее роль, — бегло ответил Адам, не отводя ледяного взгляда от девушки. И если совсем недавно подобное внимание пугало и настораживало, то сейчас еще и изрядно смущало Энн: ей хотелось верить, что смотрел на нее Адам более платонически, чем на свою любимую.

— А где ваша невеста? — не могла не спросить она Ваху.

— Не твое дело! — грубо выплюнул тот, но потом, приструнив самого себя, ответил: — Уехала. Для всех я отправился следом и привез тебя, а точнее ее , обратно.

— Она что ж от вас сбежала? — еле сдерживая смех, уточнила Энн. Как же согревала ее мысль, что нашлась смелая и отважная представительница слабого пола, способная поставить этого невежду на место.

Но Адам вновь гневно пробурчал что-то на своем языке, полоснув по Энн мертвецки холодным взглядом, от которого по коже тут же пробежала легкая дрожь.

— И как долго мне играть ее роль? — продолжила допрос девчонка.

— Надеюсь, не больше недели-двух, потом Алия вернется.

— Алия?

— Моя невеста!

— Красивое имя. Но знаете, Адам, я все никак не могу понять: как я могу выдавать себя за другую, если совершенно ничего о ней не знаю. Ну, кроме имени...

— Поверь, все, что потребуется от тебя: молчать, не отводить от земли глаз и слушаться меня. Очень надеюсь, что ты найдёшь в себе силы усмирить свою неугомонную душу хотя бы на время.

— Молчать целую неделю, а то и две? — Энни наигранно округлила глаза, но чувство юмора у мужчины напротив — отсутствовало напрочь.

— Вы не думали, что отец начнет меня искать, если я исчезну на целых две недели? — решила тогда зайти с другой стороны.

— Ларус Хаканссон не смог отыскать сына в десятках миль от себя, — ухмыльнулся Адам далеко не в шутку. — Сомневаюсь, что его рвения хватит найти тебя на другом конце света.

Энни же, вспомнив при каких обстоятельствах была вынуждена покинуть родной дом, тяжело вздохнула и отвернулась к окну, осознавая, что Ларус вообще навряд ли заметит исчезновение дочери.

— Неужели, я так сильно на нее похожа? — скользя взглядом по бесконечным облакам, еле слышно спросила она. — Я имею ввиду настолько, что нас с лёгкостью можно поменять местами?

— Да. Внешность у вас одна, правда ... — решительно согласившись, Адам замер на полуслове, не желая развивать эту тему.

— Правда что?

— Ничего!

— Нет уж скажите вашу правду! — вид за окном потерял свою значимость, и Энни вновь с головой кинулась в разговор. — Раз мне предстоит две недели изображать некую Алию, я должна знать какая она!

— Алия отличается от тебя, — процедил Адам. — Она добрая, нежная, ранимая, скромная, робкая и до безумия красивая! Всегда следит за собой.

— А я по-вашему какая?– остановила поток комплиментов в сторону своей копии Энн: слова мужчины больно кольнули в самое сердце.

— Ты слишком дерзкая, непокорная, взбалмошная! Ты носишь мужскую одежду и не стремишься выглядеть женственно, — совершенно спокойно, не дрогнув ни одной мышцей на лице, плюнул в душу Адам.

— Даже так? — глубоко вдохнув, переспросила Энни, всеми силами сдерживая непрошенные слезы.

— Ты похожа на оборванку. Прости, но ты сама хотела услышать правду!

— Как же я рада, что не отвечаю вашим представлениям о прекрасном, — проворчала Энн, сгорая от обиды. — Серьезно! Упаси меня Господь, чтобы когда-нибудь вы взглянули на меня иначе. Боюсь, мне тогда тоже, как и вашей Алие, придется бежать от вас сломя голову.

— Это еще почему? — Адам явно остался недоволен услышанным.

— Вы, знаете ли, тоже мало похожи на настоящего мужчину! — той же монетой ответила Энн своему обидчику.

— Забываешься! — шикнул тот, но разве Энни это могло помешать?

— Судите сами, — воодушевленная возможностью поставить выскочку на место, начала она. — Вы постоянно хамите и говорите грубости! Вы нервный и вспыльчивый! А еще злой. Очень злой! Да и внешность у вас специфическая! Глаза — холодные и пустые, руки — грубые, а ваша одежда... Хм, поверьте, в брюках вы казались куда симпатичнее. Но самое главное, вы — трус!

— Хватит! — проорал Адам и резко встал, нависая грозной тучей над довольной девчонкой.

Пусть никому не нужная и заблудившаяся на огромной высоте, в безобразном балахоне и во власти бесчувственного и жестокого монстра, но Энни все еще оставалась собой и совершенно точно сдаваться не собиралась.

¹ — Халлас! — Хватит! (араб.)

² — Джария, — наложница; женщина, попавшая в плен; служанка-рабыня которую можно купить за соответствующую цену у ее хозяина (араб.)

³ — Абайя —длинное традиционное арабское женское платье с рукавами; не подпоясывается.