Копия

21. Единственная

Адам

— Ясин, я тебя не понимаю! — возмущался Абдулла, шагая по аллее в сторону дома. Только что мужчины проводили Саида и теперь, наконец, смогли вздохнуть свободно. — Вот скажи мне, старому, зачем нужно было вступать с ним в конфликт? Ты представляешь, чем это грозит обернуться?

— Уже обернулось, Абдулла, — вздохнул Адам.

— Нет, Ясин, только не говори, что он отказался отдавать тебе Алию, — старик замер на месте и схватился за сердце.

— Ну что ты, Абдулла, — грустно улыбнулся Адам. — Где он еще найдет такого дурака, как я?

— Ясин, глупости говоришь! Если бы Алия была дочерью простого смертного — это одно, но она дочь шейха и эмира Дезирии. Поверь, всегда найдется тот, кто закроет глаза на ее бесчестие и кому хватит ума не перечить Саиду!

— Знаю, Абдулла, — согласился Адам. — Но и ты пойми, породниться с Аль-Наджахом совершенно не значит безропотно соглашаться с его бесчинствами!

— Горяч ты, Ясин! Горяч и глуп! — замотал головой пожилой мужчина. — У всего свой порядок есть! А ты его нарушаешь! Сначала породнись — потом свое мнение навязывай! Что Саид решил?

— Свадьбу для Алии требует!

— Ну так это хорошо, — масляно улыбнулся Абдулла. — Это то, что нам нужно! Значит, подписали контракт?

— Ты не понял, Абдулла! Ему торжество подавай, – вдыхая полной грудью, вымолвил Адам. — Саиду нужно, чтобы свадьба состоялась по всем нашим традициям.

— Не-ет, — обеспокоенно протянул старик. — Да как же мы твою исландскую копию, да в его гарем? Они же ее там в секунду ...

Прикрыв рот ладонью, Абдулла так и не договорил, поскольку понимал, что допустить торжества, по крайней мере, пока не нашли Алию было нельзя!

— Когда? — встрепенувшись, он вновь посмотрел на Адама.

— Через три дня, — отрезал Адам. — Все, что смог я, это уговорить Саида оставить до церемонии девчонку у себя.

— Самое главное — размышлял старик, — договор подписан, а значит по закону она уже твоя жена. А торжество будем оттягивать всеми силами! Как и Алию искать!

Эмир кивнул, понимая, что иного выхода у него не оставалось. Однако, сообщать Абдулле, что не собирается подписывать бумаги, пока не найдет настоящую Алию, Адам не стал. Это его решение явно не встретило бы одобрения со стороны старика, да и Ангура тоже, но было твердым и окончательным для него самого. Прежде, чем взять в жены Алию, он хотел посмотреть в ее бесстыжие глаза.

— Думаю, надо пустить слух, что скоро свадьба, — продолжал строить планы Абдулла. — Да такой, чтобы обязательно дошел до Назира. Уверен, как только он поймет, что планы его летят в никуда, Алия найдется моментально.

— Но, Абдулла, это может стать опасным для исландской девчонки, — осек старика Адам.

— Вот тебе не все равно? — удивился тот. — Ее роль сыграна: Саид поверил, что ты привез Алию, брачный контракт подписан. Она нам больше не нужна.

— Тогда отправлю ее домой! А после можешь говорить Назиру все, что душе угодно!

— Нет, Ясин, пока Алия не переступит порог этого дома, чужестранка должна быть здесь. Сам понимаешь, в голове у Саида сам черт ногу сломит.

Адам промолчал, поскольку спорить со стариком у него не было желания, как, впрочем, и уступать ему.

Не успели мужчины договорить, как навстречу им вышел Ангур, озадаченный решением Саида не меньше остальных.

— Ясин, я все узнал! — мужчина перешел сразу к делу. — Хамас сейчас в Бейиде. Дня два туда дорога займет, не меньше. Да и задержаться там получится, казухи полгорода разнесли.

— Свяжись с ним, Ангур! — решительно приказал Адам. — Давно пора это бедуинское отродье на место поставить! Вот на пару с Хамасом и разберемся.

— Ясин, ты это что удумал? — влез в разговор Абдулла. — Там, где речь заходит о Хамасе, головы летят направо и налево! Только с ним против казухов и выступать! Он же быстрее любого бедуина тебя пристрелит!

— Абдулла! — грозно прервал старика Адам. — Хамас мой брат! Пусть и двоюродный, но кровь у нас одна! Как и цель. Да и скажи мне, как, если не силой остановить это безумие? Сколько мне еще прятаться за спинами военных? А так сразу две проблемы смогу решить: казухов приструню и свадьбу сумею отложить. А пока мы с Ангуром в Бейиде будем, ты, Абдулла, головой отвечаешь за девчонку! Это понятно?

— Не езди, Ясин! Отступись! Это же верная смерть! — не отступал пожилой мужчина.

— Свадьба — вот верная погибель для всех нас! Все под суд пойдём за обман! — вмешался Ангур. — Действовать нужно решительно и без промедлений!

— Согласен, — кивнул Адам. — Подготовь людей. Выезжаем сегодня!

Ангур тут же широким шагом двинулся исполнять указания, Абдулла же, схватившись за голову, никак не мог успокоиться.

— Адам! — воззвал он к его сердцу. — Молю тебя, не делай этого! Казухи только и ждут, чтобы расправиться с тобой. Это ловушка, мой мальчик! Ловушка!

— Перестань, Абдулла, — попытался остановить его Адам. — Ты хочешь, чтобы я занял место Саида, чтобы народ уважал меня, чтобы решения мои были справедливыми, так?

— Да, Ясин, но не такой ценой!

— Казухи грабят и разоряют деревни, насилуют наших женщин и убивают мужчин. Разве не правитель должен помочь своему народу?

— Верно, Ясин, но сейчас в это пекло лезть глупо! Тебе и подавно!

— А кому, Абдулла? За кем пойдет народ против уродов этих? Хамас силен, но народ его не знает. Для них он — чужак! Вместе мы сможем усмирить казухов — я верю!

— О, Аллах! — вознеся руки к небу, простонал Абдулла. — Ясин, не ведаешь ты, что творишь! Хочешь задержать свадьбу — спрячь невесту! Скажи, что снова сбежала, что эти же казухи похитили, что захворала, в конце концов! Но идти на верную смерть, не позволю!

— Я уважаю тебя, Абдулла! И люблю! Как отца люблю, но делать буду по-своему. Саиду завтра сообщишь, что выехал на подмогу Хамасу. А сам займешься вплотную поисками Алии.

Абдулла ничего не ответил. Мотая головой и проклиная недальновидность Ясина, старик направился в сторону дома, оставляя молодого и горячего эмира в одиночестве. Спорить с Адамом было делом бесполезным, как и всегда. Но и позволять ему совершать ошибки он не мог, а потому уже сейчас прокручивал в голове любые варианты, чтобы не дать эмиру помешать его многолетним планам.

Спонтанное решение ехать в Бейиде — небольшой городок на северной окраине Блароха — не давало покоя Адаму. Он прекрасно понимал насколько опасной и непредсказуемой может стать поездка в захваченный восставшими казухами город. Но, увы, иного пути для себя не видел.

Задумчиво бродя по саду, он и не заметил, как палящее солнце плавно опустилось за вершины деревьев, мягким светом подчеркивая контуры белоснежного дома, переливаясь в брызгах фонтанов и играя с рыжими непослушными волосами неугомонной девчонки, задорно перепрыгивающей лазурные волны, неспешно накатывающие на песок. Увлеченная своим занятием, она совершенно не замечала ни Адама, стоящего неподалеку, ни того факта, что наспех надетый платок полностью спал с ее головы, ни того, как высоко задирала она подол своей абайи, чтобы не замочить ту соленой водой.

Ее бездумное поведение вызывало внутри мужчины очередной приступ гнева, но дикая усталость, накопленная от бессонной ночи и тяжелого разговора с Саидом, лишала желания ссориться с Энни в очередной раз. Поэтому, убедившись, что более никто не смел наблюдать за ее беспечными играми, Адам скрестил на груди руки и внимательно следил за каждым ее движением. В своей непосредственности и наивной радости Энни сейчас виделась ему полной противоположностью Алии. Он невольно вспомнил тот случай, когда несколько лет назад Саид привез Алию в его дом, как та скривила свой носик, увидав дикий, необустроенный песчаный берег, как тут же поспешила в дом в компании целой свиты своих прислужниц. Адам не мог представить, чтобы его невеста хоть раз позволила бы себе подобную вольность — быть собой. И сейчас, глядя на Энни, он понимал, что именно такой искренней, настоящей Алии ему не хватало.

И все же позволить девушке ходить с непокрытой головой, да и почти по колено заголять ноги, Адам не мог, как бы сильно его самого не увлекало подобное зрелище. На территории его резиденции было полным полно мужчин, да и кругом стояли камеры. А потому, спрятав улыбку и дождавшись, когда Энни случайно заметила его присутствие, он неспешно подошел к ней.

— Моей невесте не позволительно вести себя подобным образом, — грубо отчеканил эмир, стоило только ему приблизиться к Энн. Она словно забыла все, что так старательно вбивал в ее голову мужчина. Смелый и открытый, с задорным блеском медовых глаз взгляд, бередил душу Адама, путая все его мысли.

— Как же хорошо, что я не твоя невеста, — с широкой искренней улыбкой прощебетала девчонка и неожиданно с размаху ударила по воде ногой, отчего белоснежная кандура эмира тут же покрылась разводами от соленых брызг.

— Ты совсем потеряла страх, джария! — вспылил Адам.

— Если всего бояться, то можно умереть со скуки! — совершенно не страшась, ответила Энни и вновь топнула ногой. — Отчего твои восемь жен и толпа наложниц не гуляют по саду? Запугал их?

— Тебя это не касается! — ощущая, как капли воды коснулись его лица, выплюнул Адам. У девчонки явно был талант — выводить его из себя! — Ступай в дом и приведи себя в порядок!

— Ни за что, — столкнувшись с закипающим взглядом Адама, смело ответила Энни, но брызгаться более не решилась. — Ты только взгляни, как тут красиво! Как можно сидеть в четырех стенах, когда рядом такое небо, такое солнце и целый океан!

Потеряв всякий страх, Энни вскинула руки в стороны и начала крутиться вокруг своей оси, высоко задрав голову и зажмурившись от закатных лучей солнца. Полы ее абайи тут же рухнули в воду, безжалостно намокая.

— Адам — ты врун и обманщик! — сквозь смех, заявила она. — Вчера ты пугал меня смертоносной пустыней, хотя прекрасно знал, какая неземная красота окружает твой дом.

— Если ты сейчас же не пойдешь в свою комнату, то рискуешь этой ночью ощутить на себе весь ужас местной пустынной жизни.

— Ты опять угрожаешь!– остановившись, Энни раскрыла глаза и уставилась на Адама. — Но я тебя не боюсь!

— Даже так?

— Ага, — не отводя глаз, подтвердила девчонка, но все же сделала шаг назад, оказавшись в воде по щиколотку. — Ты же сам сказал, что не бьешь женщин!

— Ради тебя я сделаю исключение! — рявкнул Адам, на шаг приближаясь к Энни. — Тем более, ты сама уже всем рассказала, что я поднял на тебя руку. Так пусть слухи будут обоснованными.

— Никому я ничего подобного не говорила, — фыркнула девчонка, еще немного отступив назад. — Ясмина неправильно все поняла и только, а я ничего не могла объяснить — ты же запретил мне открывать рот!

— А ты и послушалась? — не отводя серых глаз от залитого солнцем лица Энни, спросил Адам, наперед зная ответ.

— Нет, — робко, страшась реакции эмира, честно ответила та. Но вместо недовольства и раздражения внутри Адама разлилось что-то сродни облегчению: она не соврала.

— «Ваха» переводится, как оазис, — задумчиво сказал он, взглянув за линию горизонта. — Зеленый и благоухающий клочок земли посреди выгоревшей от солнца пустыни. Я не обманул тебя, сказав, что отсюда не убежать.

—Так я и не собиралась, — переступая с ноги на ногу, заметила девушка. — Ты обещал отпустить меня сам! Что сказал Саид? Он поверил, что я – это она?

— Поверил, — вновь вернув внимание к девчонке, сухо ответил эмир: большего ей знать не полагалось.

— Ты сказал, что я, ну то есть Алия, уже твоя, — отступив еще немного дальше, Энни с любопытством разглядывала Адама, не замечая, как намокшая абайя все сильнее прилипала к ее ногам, сковывая движения.

— В моем мире для заключения брака не требуется согласия невесты, — отрезал Адам, резко шагнув вперед, не обращая внимания на промокшую обувь и испорченную кандуру.

— И что это значит? — улыбнувшись спросила Энни, интуитивно отпрыгнув от мужчины еще глубже. Вода уже доходила до ее колен, а стоило небольшой волне подкрасться чуть ближе, так и вовсе абайя намокала все выше и выше.

— Тебе стоит выйти из воды! — окидывая взглядом свою пленницу и недовольно стиснув зубы, прорычал Адам.

— Ты не ответил, — заметила Энни и специально отступила еще глубже, словно выводить мужчину из себя доставляло ей несказанное удовольствие.

— Отныне ты моя жена! — осадил девушку Адам в надежде, что та одумается, испугается, в конце концов, и выйдет из этой чертовой воды.

— Какая по счету? Девятая? — рассмеялась Энни, совершенно не принимая слова эмира всерьез.

— Единственная! — отчаянно прорычал тот и грубым движением подхватил девчонку на руки, поспешив выйти из воды. От неожиданности Энни взвизгнула и обвила шею эмира руками, оказавшись непозволительно близко к нему. В это мгновение Адам осознал свою ошибку: импульсивным поступком он наказал самого себя. Нежная и легкая — она почти растворилась в его руках. От ее прикосновений кожа на шее пылала огнем. А от тонкого цветочного аромата ее волос, смешанного с солоноватыми нотками морского бриза, начинала кружиться голова. В эту секунду он проклинал самого себя за глупость и несдержанность, а еще был страшно зол на Энн, которая вместо того, чтобы как обычно вырываться и дерзить, покорно позволяла выносить себя из воды.