Криптонит Дубова

Глава 12

Рано утром вышла из дома, надеясь, что смогу уехать, не встретившись с Дубовым. Как же. Три раза.

Столкнулась с ним, идя к своей машине. Товарищ олигарх бегал трусцой по своим владениям в компании такого же холеного кобеля — немецкой овчарки.

— Дарк, ко мне. — Остановил собаку, которая ринулась было в мою сторону, чтобы обнюхать. — Нелли?

— Доброе утро, Кирилл Геннадиевич. — Достала из кармана куртки солнцезащитные очки. Надела их, пряча вспухшие веки — остатки моей ночной истерики. — И до свидания.

— Ты уезжаешь?

Чему он удивлялся? Язык так чесался сказать в ответ что-то гадкое — еле сдержалась. Уже брякнула одному всесильному грубость — и чем закончилось? Попала в руки другого. Не менее мерзкого.

— Да.

Задерживать меня не стал, и, слава богу. После сильной эмоциональной встряски, боялась нового приступа мигрени, но обошлось. Зато опустошение было катастрофическим. На второй этаж поднималась так, как будто железобетонную плиту несла на плечах.

Вечером того дня у нас состоялась премьера. Как я уже упоминала, антреприза, в которой участвовала много лет, не занималась классическими постановками. Думаю, это понятно даже из названия. Ну, какой мог быть «Вишневый сад» в оригинальной выкладке в «Арт-буме»? Наш театр — современный, нетрадиционный, экспериментальный. И пьесы переписывались соответственно видения худрука. А зачастую не без посильного участия желающих.

«Вишневая коллизия Раневских» — встречал билборд у входа в Национальную академию изобразительного искусства и архитектуры. Мы арендовали там актовый зал, где и давали свои спектакли.

Олег Светлицкий, наш режиссер, работал там помощником декана. Привлекал студентов, находил финансирование, заведовал реквизитом и вообще был чудесным и очень деятельным мужчиной. Невысокий — метр семьдесят пять, широкоплечий — отчего казался квадратным; всегда гладко выбрит, стрижка а-ля Ален Делон в юности, и такие же чарующие глаза, в которых утонул не один десяток женских сердец.

— Арапова! Свет очей моих! — увидев меня, тут же подошел и приобнял за плечи. — Как ты? — спросил тише.

— Нормально. Готова в бой. — Улыбнулась в ответ.

— Отлично. Давай, дуй в гримерку. Покажешься мне потом.

На прогоне меня заменяла Лариса, мой двойник по сцене и вечный спаситель. Вообще Лора была у нас художником-декоратором, а так же курировала рекламу, продвигая в массы творчество нашего коллектива. Но при этом выручала всех кого могла, если наступала такая нужда.

Роль Вари перекроили и сделали из нее меркантильную барышню, следящую за домом разорившейся мачехи-миллионерши и крутящую шуры-муры с соседом Лопахиным. Так как имя Ермолай нынче не в моде, решено было переименовать одного из главных героев в Евгения. Его играл Юрка Завалов, такой же старожил «Арт-бума» как и я. Хочу так же отметить, что между нами была симпатия все годы, но не больше того. И мы, что называется, зажигали, балансируя на тонкой грани. Пару сцен, где надо было изображать страсть, сыграли очень… с воодушевлением.

К чему такое предисловие? Дубов, блин. Он был в зале. Предупреждая вопрос, скажу, что никакого пронизывающего взгляда на себе не почувствовала. И его не увидела, так как на зрителей в процессе смотрю по минимуму.

Кирюшенька заявился после окончания в импровизированную гримерку. Постучал, молча вручил букет белых гвоздик (откуда узнал?!), прижал к себе, коснувшись виска губами:

— С премьерой. Я жду в машине.

И ушел!!! Оставив хватать ртом воздух, а так же заставляя аккумулировать все силы для того, чтобы развернуться и увидеть наших ребят задействованных непроизвольно в импровизированной и всем известной мизансцене по картине Репина «Приплыли».

— Цыц! Не спрашивайте. — Покачала головой, после чего ушла за ширму, чтобы переодеться.

Вдруг вспомнился его запрет, о котором успешно забыла. Все дело в том, что у нас существовала традиция, не претендующая на гениальность, и все же постоянная как луна на небе. Открытие сезона отмечали в кафе неподалеку всей труппой.

«Никаких попоек и встреч в больших компаниях» — так он тогда сказал?

— Ты, как я понимаю, сегодня не с нами? — спросила любопытная Люда.

Поежившись из-за всеобщего внимания и ожидания, вздохнула.

— Нет. В этот раз нет. — Отчего-то чувствуя неловкость, засмущалась, краснея.

А выходя из здания и усаживаясь в машину Дубова — побледнела. У всех на виду. Блииин! Неужели нельзя было припарковаться чуть в стороне? Специально что ли?! Еще и вышел. Дверь открыл. Джентльмен.

За всю дорогу не сказали друг ругу ни слова. И я вдруг поняла, что стала привыкать к нашему не общению. И к его поведению тоже. Актером он был отличным. От природы, видимо. Прекрасно справлялся с ролью если не влюбленного, то заинтересованного мужчины. На людях. Но стоило остаться наедине — маски сбрасывались моментально. Холод и презрение. Отстранение и безразличие. Слова цедил по необходимости, с ленью.

— Нелли, я уеду на несколько дней. — Сообщил ровным тоном, когда уже вошли ко мне в квартиру. — В случае необходимости — мой номер знаешь.

Удав направился в комнату и уселся в кресло. Достал телефон, начал что-то в нем искать и больше не обращал на меня никакого внимания. Посидел с полчаса, и, попрощавшись, уехал.

Надо признать, что со стороны все выглядело четко. Не прикопаешься. Забрал после спектакля, привез домой, вые… переспал и отчалил. Логично же? Оно-то, да, только не верила я в то, что Кирилл Геннадиевич делает это все из-за ожерелья. И в сказки о великом уважении к бабушке Але сомневалась очень.

Как бы там ни было — наши цели совпадали, раз предложил такое. Оставалось непонятным поведение. Если заинтересована не только я, неужели нельзя вести себя по-человечески? Поймите правильно, у меня не было ожиданий дружбы или чего-то подобного. Вести задушевные беседы или анекдоты травить с ним не собиралась. Но вечное пренебрежение, сквозившее от него — угнетало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Практически всю следующую неделю о существовании Дубова мне напоминал лишь Сергей, молча ездивший за мной везде. Даже в супермаркет заходил следом и наблюдал издалека. Это вызывало недоумение. Бортнич исчез с поля зрения. Но прошло не так много времени, чтобы успокоиться окончательно. И все же такие предостережения смущали. Правду я узнала позже, но несколько месяцев пребывала, мягко говоря, в замешательстве.

Сережа, кстати, очень выручил, когда неожиданно позвонила тетя Люба с претензией по поводу сценических костюмов, оставленных мне бабушкой. Они ей, видите ли, мешали. Пришлось сорваться и ехать. Шесть тяжелых коробок не поместились в багажник. Охранник молча распределил часть к себе, а потом еще поднял все это добро на второй этаж.

На пятый день, вернувшись домой, припарковала машину, подождала, пока то же самое сделает охранник и подошла к нему.

— Сергей, давайте я вас супом, что ли накормлю.

— Спасибо, нет. — Усмехнулся скупо.

— Ну, смотрите. Если надумаете — приходите. — Подумав немного, добавила: — Завтра выезжаем в девять. В «Добролапыч» поедем.

У меня предполагалось на следующий день до обеда окно, а потому решила смотаться лишний раз за город, в приют для животных. Помощь там никогда не бывает лишней. Сергей уже ездил следом за мной туда, вот и решила предупредить.

Вечер выдался долгим. Напросилась одна постоянная клиентка, а потому ужином занялась где-то в полдесятого. Сглатывала слюни, вспоминая о купленной селедке, и бегала периодически на кухню, решив отварить картошки к ней.

Дубов появился неожиданно и поздно. Я шинковала лук, проклиная все на свете. Слезы-сопли, все как положено. И тут звонок в дверь. Отчего-то решила, что это мой телохранитель.

— Нелли? Что случилось? — вместо приветствия, шагнул в квартиру и направился вперед, видимо ожидая, что сейчас увидит там кого-то, кто довел до слез.

— И вам добрый вечер. — Вытираясь локтем, закрыла дверь. — Ничего не случилось. Это я от радости. — Сказала ему в спину, после чего отправилась в ванную, чтобы умыться. Вытирая руки, с досадой сдернула очередные трусы с полотенцесушителя. Повернулась и встретилась взглядом с Кириллом. — Вы чего так поздно? — игнорируя легкую насмешку в его глазах, поинтересовалась, сминая в ладони свой конфуз.

— А когда любовники обычно встречаются? Поутру? — задал резонный вопрос, протискиваясь мимо меня к умывальнику. Ну что за слон а? Нельзя подождать, пока я выйду?

— Располагайтесь. — Решив не комментировать, махнула рукой в сторону комнат.

Но он видимо предпочитал сам задавать свой курс перемещения, так как пришел вслед за мной в кухню.

— Отмени на завтра всю свою клиентуру. — Распорядился, усаживаясь на табурет. — И на выходные тоже.

Супер. Задумывался ли он о том, что мне вообще-то надо на что-то жить? Думаю, нет. Конечно же, у меня имелись сбережения, и успокаивало лишь то, что получив в итоге очень солидную сумму за бабушкин гарнитур, смогу не мечтать о новом холодильнике, а просто пойти в магазин, ткнуть пальцем и заказать.

— У тебя купальник нормальный есть?

— Нет, у меня одни ненормальные. — Огрызнулась, не поворачиваясь. Странное дело. Обычно у людей возникшее молчание вызывает чувство дискомфорта, у меня же с Удавом было все с точностью, да наоборот. В каждой фразе или вопросе ощущала неприятные мотивы. Разговаривает ли он так по жизни или этой чести удостоилась именно я? Хороший вопрос. Но из-за раздражения задаваться им было попросту некогда. Да и какой купальник?! Осень на дворе!

Закончив мариновать лук, заглянула в холодильник. Не найдя больше ничего интересного, мельком глянула на Кирилла Геннадиевича, который набирал что-то на своем телефоне.

— Ужинать будете? — спросила, нарушая свое собственное обещание. А что оставалось делать? Расселся за столом, и уходить, судя по всему не собирался.

— А что у тебя? — поинтересовался, не поднимая глаз.

— Картошка с селедкой.

— Отлично. Давай. — Согласился, чем немного удивил. Во-первых — казалось странным, что приехал столь поздно ко мне, чтобы банально покушать. Во-вторых — никаких изысков у меня не было. И думаю, он прекрасно это понимал. В-третьих — селедка с луком не то, что еда совсем для бедных, но… блин. Не могу объяснить. Представлялось почему-то, что люди его уровня едят только красную рыбу, тунца и прочие деликатесы.

А дальше, как в той сказке про Алису в стране чудес: «Все чудесатее и чудесатее». Судя по тому, как он ел — был реально голодным. Не подумайте только, что объел меня, нет. Просто все время до этого, глядя со стороны, процесс приема пищи напоминал скорее нужную необходимость. С ленцой, не спеша, размеренно. А чтоб вот так, с аппетитом — впервые. Плюс с удовольствием налегал на лук, с чего я сделала вывод, что целоваться этой ночью ни с кем не собирался. И чуть позже моя догадка подтвердилась.

— Я останусь сегодня у тебя.

— Зачем? — непроизвольно округлила глаза.

— Подумай. — Усмехнулся снисходительно.

«Уж не переоцениваете ли вы свои мужские силы?» — сдерживая сарказм, вслух, разумеется, озвучивать не стала. Дубов не прерывая наш зрительный контакт, чуть поджал нижнюю губу, прикусывая и не прекращая ухмыляться. Понял.

— Чай хотите? — смутилась первой.

Он продолжал сверлить меня взглядом и щуриться. Провел языком между верхней губой и зубами.

— Хочу. — Ответил, все так же глядя в упор.

Мне вдруг стало не по себе. Черт его знает, но что-то в этих гляделках было неправильным. Удав вообще вел себя странно в тот вечер. Не знаю, как объяснить. Чувствовалось непонятное возбуждение. Но не сексуального порядка, а задор. Когда человек в хорошем расположении духа. Заработал еще пару миллионов в своей поездке?

Приготовив чай, поставила чашку перед ним.

— Наслаждайтесь. — И вышла. Находиться долго рядом не могла. Меня выкручивало изнутри. И разбираться от чего именно… боялась.