Криптонит Дубова

Глава 27

В глазах потемнело. Эффект неожиданности сделал свое черное дело. Сжалась непроизвольно, а Кирилл это почувствовал.

— Т-ш-ш-ш. — Прошелестело над ухом. — Не бойся.

— Нет. — Замотала головой и опять попыталась встать. Удержал. — Все не так, как вы думаете.

— А как? Скажи мне. — Перехватывая рукой за живот, спросил вкрадчиво.

— Пустите! — дернулась снова.

— Нелли. — Остановил изменившимся голосом.

Я затихла, и, собравшись с мыслями, вынуждена была ответить:

— Он бил меня. — Призналась и тут же испугалась. Никогда и никому не рассказывала. Даже Леша не знал. А Удав — вовсе не тот человек, с которым следовало делиться.

— За что и как он тебя бил? — уточнил обманчиво спокойно.

— Не важно. — Ответила, ежась от страха. — Я… заслуживала. Павел Игнатьевич просто вспыльчивый… очень, а мне не хватало собранности и дисциплины…

— Я не об этом тебя спрашивал. За что и как. — Повторил напряженно, после чего взял за подбородок и повернул к себе, видимо желая смотреть в лицо.

— П-по разному… не помню уже.

— Помнишь. И никогда не забудешь. А матери не можешь простить за то, что не защищала.

— Откуда вы… как вы..?! — уставилась на него, нервно сглотнув.

— Логика, Нелли. Найдется не так много причин, которые могли бы отвернуть ребенка от родной мамы. Мелкие шрамы на руках — это он, да? Чем бил?

— Ремнем. С пряжкой. — Ответила еле слышно. На меня смотрели глаза из ада — темные, прожигающие, беспощадные — гипнотизируя и лишая силы воли. Волосы на голове зашевелились от ужаса.

— На спине под лопаткой — он?

— Эт-то из-за Пашки… брата… ему лет шесть было… упал и содрал кожу на ладони… а я не уследила.

Кирилл Геннадиевич резко прижал меня к себе:

— Хватит. Можешь не продолжать. — Минут десять после этого тяжело дышал. — А где все эти годы была Алевтина Васильевна?

— Аля долгое время не знала. Мама пугала, чтобы я никому ничего не говорила, а то спецслужба заберет в детдом. Когда мне исполнилось восемнадцать, бабушка приехала неожиданно, не предупредив. И увидела меня… в рубашке с длинным рукавом. А на улице — плюс тридцать. Мы в парке гуляли. Когда провожала ее к машине, она молча расстегнула манжет… и с того момента я больше ни разу не переступила порог маминой квартиры. Вы… вы же ничего ему не сделаете? — спросила отстраняясь. Все эти прижимания были вовсе ни к чему.

Дубов молчал.

— Пожалуйста, не надо…

Тишина.

— Не заставляйте меня жалеть о том, что открылась вам сейчас… пожалуйста…

— Твой муж знал?

— Нет. Никто не знает. Вы теперь… — Ответила, поднимаясь на ноги.

— Неужели никто? Такого не может быть.

— Родственники… соседи… догадывались, наверное. Разве это важно сейчас? Все в прошлом, Кирилл Геннадиевич. Я давно перевернула страницу и живу дальше. И очень надеюсь, что не буду каяться из-за собственной откровенности.

Если открываешь кому-то свои тайны, ждешь ответного тепла и близости. Наверное, именно поэтому, когда Удав на следующий день высказал политику партии просьбу не сбрасывать его звонки, да еще таким тоном — мне стало настолько обидно и больно, что поначалу даже разговаривать с ним толком не могла. Словно обожглась. С той лишь разницей, что невидимые волдыри выскочили где-то в груди.

Зато встряска очень хорошо отрезвила и очистила от непотребных помыслов.

Кирюшеньку же шатало и раскачивало. Осторожные намеки и нежность сменялись приступами напряжения и едва контролируемой злости. Он вел какую-то личную борьбу, периодически уставая, после чего начинался мастер-класс по прокачке моего терпения и самоконтроля.

— Идем, поплаваем. — Как-то пригласил распорядился составить ему компанию.

В бассейне прижал к борту. Наплавался, блин, за пять минут, ага.

— А ну, великая актриса, поцелуй меня. — Прошептал, мстительно сощурившись. А увидев мой ступор, процедил: — Что, с Лопахиным из вашей пьески могла, а с любовником не можешь?

Провокация. Пренебрежение. Вызов. Ожидание. Власть. Огонь. В его взгляде пылало все и еще уйма другого. Аурика с Эмилем находились в пяти метрах от нас. Вырваться не представлялось возможным.

Подумав, я улыбнулась и… поцеловала.

Только вовсе не так, как он, наверное, себе представлял. Есть нехитрый прием у актеров. Необходимо обхватить партнера руками за щеки и положить большие пальцы на губы. В итоге со стороны это выглядит как поцелуй, а на самом деле губами вы касаетесь собственных пальцев.

— Алевтина Васильевна аплодировала бы тебе стоя, фокусница. — Прокомментировал язвительно, усмехаясь с тем же.

— Похвала от вас? Удивительно. Сегодня парад планет или может солнечное затмение?

— Резвишься?

— Нет, ну что вы. Разве я посмею? — скорчила изумленное лицо.

По глазам уже было видно, что его попустило. Он хитро улыбнулся, и, оттолкнувшись в сторону, занырнул под воду. Жара, видимо одолела, точно-точно.

Не скажу, что напор со стороны Кирилла увеличивался день ото дня, просто зудело внутреннее ощущение, что избежать постельных баталий с ним не удастся. И, тем не менее, все сложилось иначе.

На пятый день отдыха Дубов устроил нам ужин на пляже. Да-да, все как на рекламных картинках. Стол с белой скатертью, свечи по периметру, повар, готовящий свои шедевры на углях.

— Нелли, ты можешь хоть иногда расслабиться и получать удовольствие от жизни? — спросил, изучая взглядом меня, оцепеневшую.

— Кирилл Геннадиевич, а почему вы не взяли с собой свою настоящую любовницу? — поинтересовалась, холодея от собственной смелости. Терять, по ходу мне уже было нечего. Что будет после ужина — прекрасно понимала, не маленькая.

— Замечательный вопрос. — Усмехнулся криво. — И ты даже не представляешь, сколько раз за последние дни я сам им задавался. — Он помолчал какое-то время, раздумывая, а потом продолжил: — Пресыщенность порождает скуку, а от нее очень сложно избавиться. С тобой же мне как угодно, но никогда не скучно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Супер. И как не потерять сознание от такого счастья? Как и предполагала — нашел объект для забав.

— Очень… мило. Надеюсь, что до конца марта не разочарую, и вы сможете от души развлекаться. — Ответила, приторно улыбнувшись.

Удав тихо рассмеялся, в очередной раз удивляя странным чувством юмора.

— Давай я тебя успокою. Это просто ужин, Нелли. И заказал я его вовсе не с той целью, которая сейчас так тебя напрягает. Но о мотивах расскажу позже, если сама не поймешь.

— Позже — это когда?

— Пока не знаю. Наслаждайся прекрасным вечером и не грузи себя напрасно.

Отлично. Ну, прямо камень с плеч. Иногда складывалось впечатление, что мы на разных языках общаемся. Вечная недосказанность, туманность, загадочность начинали действовать на нервы.

— Расскажи мне о своем муже. — Прилетело неожиданно после того, как закончили с едой.

— Что вас интересует? — спросила осторожно. Зная, как он умел прочищать мозги — желания говорить о Леше не возникало.

— На самом деле — ничего. Но я хочу понять, как и почему ты вошла в мертвую петлю, зациклив ее.

— Нет. Я… нет. — Откладывая салфетку на стол, собиралась встать. — Извините, но обсуждать с вами… нет.

— Придется, Нелли. Если хочешь, чтобы все прошло безболезненно. — Выдав непонятную усмешку, сделал глоток виски из своего стакана.

Уточнить о чем именно идет речь — не смогла. Язык не слушался. Настоящий удав — только в человеческом обличье. Подпольное прозвище настолько ему подходило — словами не передать! Выражаясь метафорически — он уже обвил меня спиралью, а теперь начинал потихоньку сжимать.

— Тебе не надоело жалеть себя? Годами посыпать голову пеплом? Прятаться от жизни, нацепив броню в виде обручальных колец? — Он долго ждал ответа, глядя в глаза, а я так и не нашла силы расцепить зубы. Тяжело дышала и слушала. — У тебя были отношения после смерти мужа?

— Были. — Прохрипела, осознавая, что сейчас он камня на камне не оставит от столпов, за которые держалась.

— Но достойного, конечно же, не нашлось. И знаешь почему? Потому, что ты идеализировала своего Алексея. А еще потому, что ни один здравомыслящий мужчина не захочет быть на втором плане.

— Не надо, пожалуйста…

— Надо, Нелли, надо. Фигурально говоря — у тебя уже перитонит полным ходом, а ты все никак не можешь избавиться от воспалившегося аппендикса.

— Нет у меня никакого… перитонита..! — не знаю почему, но такое сравнение остро укололо, вызвав агрессию. Но вспышка быстро погасла, буквально сразу же. Тягаться с Дубовым — гиблая затея.

— Есть. И все симптомы на лицо. Ты делаешь ужасные вещи… а шизофрения начинает дышать в спину.

— И что же такого… я… делаю..?

— Нельзя превращать фотографию умершего в иконостас, нельзя молиться ему, словно богу, нельзя столько лет без продыху просить собственной смерти. Ведь просишь, да? Уверен, что просишь. Так вот всего этого делать нельзя.

Он меня убивал. Искусно. Сурово. Безжалостно. Без наркоза. По живому резал.

— Остановитесь…

— Что тебе мешает отпустить его?

— Любовь. — Выдохнула, поражаясь своему ответу. Мне стало реально плохо в тот момент. Как будто ударили по голове сверху.

— Много лет назад, когда я учился в школе, на уроке всемирной литературы мы проходили «Войну и мир». У нас преподавала молодая учительница. В силу того, что ее мозги на тот момент еще не совсем были атрофированы персеверацией процесса обучения — она поднимала много интересных тем. И как-то спросила: «Почему Наташа Ростова вышла замуж за Пьера Безухова?» — Кирилл Геннадиевич уставился на меня, давая понять, что перенаправляет вопрос.

— Не знаю… возможно потому, что никто кроме него не посватался к ней более. — Ответила растерянно.

— Нет, Нелли. Она могла остаться одна, чтя память о Болконском. Как ты, к примеру. Или подождать еще немного. Может она вовсе и не любила Андрея?

— Любила. Очень.

— И, тем не менее, уже через полгода после его гибели вышла за Пьера.

— И… почему же?

— Чтобы спастись и не сойти с ума. Любить мертвого — прямая дорога в ад.