Криптонит Дубова

Глава 6

Он предложил мне вина, а услышав отказ, чуть удивленно приподнял брови.

— Вам не помешало бы выпить сейчас, поверьте. Это поможет расслабиться и нормально выспаться ночью. — Рассматривая бутылки на небольшом столике, произнес задумчиво.

— Если можно, мне лучше пару глотков коньяка. — Ответила, разглядывая его со стороны, пользуясь моментом. Если он и удивился моей просьбе, то виду не подал. Налил в два бокала янтарной жидкости из графина и подошел, протягивая один из них мне. Уселся в другой конец дивана и вдруг задал такой вопрос, от которого у меня отвисла челюсть.

— Нелли, скажите, а почему, когда началась вся эта история с Бортом… кгхм… с Бортничем, вы не обратились за помощью к Вульфу? — и уставился прямо в глаза.

Замерев от неожиданности, попыталась совладать с эмоциями. Степень его осведомленности о моей персоне впечатляла. Рассказывая ему о том, как познакомилась с Вячеславом Богдановичем, ничьих имен не упоминала. Сказала лишь, что пошла в подружкой в ночной клуб где и столкнулась с ним.

— Наверное, потому, что в самом начале, ухаживания Вячеслава Богдановича не носили такой… агрессивный характер. — Как мне удалось произнести эту фразу и не ввернуть при этом пару-тройку нецензурных слов — диву даюсь.

— А потом?

— А потом я попала в немилость Марка Яновича. — Сделала аккуратный пробный глоток, не отрывая взгляда. Было очень интересно наблюдать за реакцией моего собеседника. Привычное равнодушие сменилось удивлением. Выдержав паузу, объяснила: — У него есть сестра — Илона. Примерно год назад она рассорилась со своим теперешним мужем. Так получилось, что я помогла ей сбежать и скрыться.

— И?

— Марк… очень специфический человек. Это сложно объяснить. — Разорвав все же зрительный контакт, чуть отвернулась. — Он никогда не простит мне своей беспомощности, понимаете? Месяц искал сестру и не мог найти. А Разумовский, думаю, первым бросит спичку, будь я объявлена ведьмой и привязанной к столбу для сожжения.

Услышав непонятный звук, снова посмотрела на Кирилла Геннадиевича. Но он, видимо уже успел совладать с собой. На его лице красовался лишь отблеск веселья.

— Занятно. — Констатировал, отпивая из бокала.

— К тому же, я не уверена, что Вульф способен повлиять кардинально на ситуацию. Но упасть ему в ноги — это, пожалуй, единственное, что мне остается. Другого выхода нет…

— Почему же. Есть. — Огорошил Кирилл, отставив коньяк в сторону и расстегивая пару верхних пуговиц на рубашке, чем заставил напрячься. — Нелли, после нашей с вами сделки у вас будет достаточная сумма, чтобы начать жизнь заново в другом месте. Если согласитесь — с документами я вопрос решу.

Это был даже не шок, а нечто другое. Много ли найдется людей, ведущих обычный, не нарушающий законов образ жизни, которым предлагали бы подобное? Думаю — нет.

— Только вы же понимаете, что придется отказаться от всего и всех. — Добил, согнув одну ногу в колене и усаживаясь удобнее.

Молчание длилось неимоверно долго. Что сказать на такое предложение попросту не знала. Внутри начала нарастать паника. Если Дубов озвучил вслух сей противоестественный план — значит, мои дела откровенно плохи.

— Господи, кошмар какой. — Я отставила бокал и закрыла руками лицо, упираясь локтями в ноги.

И опять тишина. Давящая, вяжущая дыхание, убивающая надежду, заставляющая неметь все тело от безысходности и злости. Посидев так какое-то время, посмотрела на Кирилла Геннадиевича. Он пребывал все в той же вальяжной позе. В глазах привычное равнодушие.

— Мне надо подумать. — Сказала, поднимаясь. — Если вы не против, я пойду.

— Доброй ночи, Нелли.

— И вам… доброй ночи.

Сидя в комнате, во мне бурлило столько чувств, что казалось, лопну в любую секунду. Для начала, очень коробила сама идея отрешиться от себя. Из-за чего, спрашивается?! Из-за того, что кому-то очень припекло оказаться между моих ног?! И почему именно я стала для Бортнича такой навязчивой идеей?

Вспоминая тупой бычий взгляд — содрогалась. Ко всему прочему, уж извините за прямоту, но глядя на его комплекцию, даже представить боялась, что там у него за кувалда. Да он же меня на части разорвет, придурок ненормальный!

Страх прицельно убивал нервные клетки. Сердце больно покалывало. Мне очень хотелось избавиться от Халка, но бежать неизвестно куда, изменив собственное имя и ликвидировать всю жизнь — разве выход?

А еще в тот вечер неимоверно истощала бессильная досада.

Дубов, сам того не ведая, задел мое самолюбие. Тут кто угодно, думаю, поймет. Когда мужчина, который неудержимо привлекает, смотрит на тебя как на пустое место — это непроизвольно заставляет перекраивать свое отношение к нему. Вместо симпатии возникает безразличие, смешанное с неприязнью. Своеобразная защитная реакция.

Он больше не казался харизматичным, скорее наоборот — отталкивающим и неприятным. И даже благодарности не ощущала, так как понимала, что за помощью стоит лишь выгода. Сомнений в том, что прошел бы мимо, даже не обратив внимания, не будь замешан в этом деле его интерес — не возникало.

Утром Кирюшенька приперся заглянул ко мне в комнату, хотя по идее мог бы прислать кого-то из своих домработниц. Постучал, правда, прежде, чем войти.

— Доброе утро, Нелли. — Осмотрел своим флегматичным взглядом. — Составите мне компанию во время завтрака?

— Доброе утро. Да, конечно. — Отложив планшет в сторону, соскочила с уже насиженного места на подоконнике.

— Как ваше настроение сегодня? — поинтересовался, пока шли в столовую.

— Бодрее, чем вчера. Спасибо.

Появившееся раздражение по отношению к нему, никуда не испарилось за ночь, а укоренилось странным образом. Мне оставалось лишь терпеть, сцепив зубы и ждать когда закончится это невольное заточение.

— Вы подумали над моим предложением? — спросил небрежно, намазывая тост маслом.

— Подумала. Мне такой вариант не подходит. А за участие — спасибо большое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍То, что мой ответ ему не понравился, почувствовала, даже не поднимая взгляда от своей чашки. Удивилась, но виду не подала. И вообще я тогда впервые осознала, что в происходящем есть нечто неправильное, алогичное.

— Что-то мне подсказывает, что вы уже составили для себя план действий. — Поймав мой взгляд, выдал усмешку. — Верно?

— Плана как такового нет. Но определенные задумки есть, спорить не стану.

— Не поделитесь? — спросил через какое-то время, явно не ожидая, что придется просить об этом.

— Зачем? Вы и так мне очень помогли, за что безмерно благодарна. А втягивать вас в свои неприятности дальше — было бы некрасиво с моей стороны. — Все же набралась храбрости и посмотрела ему в глаза. Откуда такое нездоровое любопытство?

— Нелли, вы можете допустить ошибки по незнанию ситуации. Если надеетесь на Вульфа, то вынужден огорчить. Он действительно не помощник в этом деле.

— Думаете, Марк Янович не помог бы мне ничем сейчас?

— Помог бы. А что дальше? Вы задели Бортнича за живое. Уж не знаю как, но это факт. И вариантов развития событий не так уж много.

— Я понимаю. Но и выход предложенный вами — не для меня. — Бряцнув не нарочно о чашку ложечкой, отложила ее на блюдце. Я лишь на миг опустила глаза, но успела заметить, как буквально на доли секунды его лицо изменилось. Что промелькнуло — никак не могла понять. Удовлетворение? От чего?! Он же давил во время разговора, пусть и бессловесно, но давил, давая понять, что совершаю ошибку!

— Что ж, вы вправе принимать решения по своему усмотрению. — Ответил нейтральным тоном и продолжил завтракать. Хладнокровный выродок! Как же он начинал меня бесить. Ужас просто.

Но это были цветочки. Ягодки поспели к обеду.

Я успела отлежать все бока и отсидеть сами знаете что, когда Удав опять заявился в комнату.

— У меня для вас хорошие новости, Нелли. Процедура обыска происходила с грубыми нарушениями, а потому ваше дело закрыто. Вы свободны и можете не бояться ареста.

— Уфф… — выдохнула облегченно. — Слава богу… а… во сколько вам это обошлось? — заметив его недоумение, сникла. — Просто я и так вам многим обязана…

— Не переживайте. — Вдруг выдал снисходительную усмешку. — Мы обязательно сочтемся.

Меня немного перекосило от таких слов, но виду не подала. Стать должником Дубова — мало удовольствия. Наверняка он вычтет все до копейки во время сделки. Нет, ну до чего же отвратительный тип. Каким обманчивым бывает иногда первое впечатление..!

Словно прочитав мои мысли по поводу покупки ожерелья, Кирилл Геннадиевич предложил:

— Идемте со мной. Я бы хотел поговорить с вами по поводу нашей договоренности о гарнитуре.

— Хорошо. — Кивнула растерянно и последовала за ним.

В кабинете Кирилл протянул какие-то бумаги.

— Будет разумным совместить получение вашего наследства и сделку. Но чтобы обезопасить свои интересы, предлагаю заключить предварительное соглашение. По нему вы обязуетесь продать украшения мне по оговоренной цене. Ждать придется полгода, и мне необходимы гарантии. На этот период было бы неплохо, если бы вы скрылись где-нибудь от Бортнича. Если хотите — могу помочь.

Мое сердце ухнуло куда-то вниз. Приплыли. Фактически он возвращал меня к своему предложению, сделанному ранее, с той лишь оговоркой, что рекомендовал теперь это на определенный период. А дальше, получив желаемое, оставлял решать возможные проблемы в одиночку.

Что может разрушить любое доброе чувство к другому? Разочарование. Сглотнув горький ком, отложила листы на стол.

— Нет, Кирилл Геннадиевич. Жить, как «премудрый пескарь» я не собираюсь. И без всяких дополнительных протоколов продам драгоценности вам. Только… это произойдет не раньше, чем я утрясу все свои нюансы с Вячеславом Богдановичем. — Сказала и застыла от собственной то ли храбрости, то ли дури.

Вы бы видели его лицо! Судя по взгляду, он наверняка хотел в тот момент меня… э-э-э… умертвить, скажем, так. Молчал и смотрел. Минут пять, наверное.

— Я все правильно сейчас понял? — расклеил, наконец, челюсти.

— Надеюсь. — Отступать некуда. Помните сказку, про конька Горбунка? Там где царю надо было то в студеной воде, то в кипятке искупаться? Ощущения, скажу я вам, у меня были те же, без всяких котлов и окунаний.

Вообще после моего срыва с Халком, когда сказала ему про «тошнит», наверняка произошел какой-то сдвиг в карме, не иначе. Что за каша варилась в голове, когда ляпала языком, выставляя условие?! Чем думала?!

Объяснить свое безумство могу лишь злостью и отчаянием. Пониманием того, что как только продам комплект старинных украшений — Дубов палец о палец не ударит, чтобы помочь. А до сделки, если ему так вперлись эти цацки — вынужден будет защищать.

— Присядь. — Распорядился тоном, не обещающим ничего хорошего, и, обойдя стол по полукругу, плюхнулся в кресло. Поставил локти на стол и сцепил пальцы рук. Долго смотрел в упор. — Твои баталии с Бортом могут длиться еще не один год. И ты предлагаешь мне… подождать? — последнее слово он уже даже не говорил, а процедил сквозь зубы.

Нервная дрожь от затылка поползла вниз. Передо мной уже был не рафинированный интеллигент, а раздраженный мужчина в очень и очень плохом настроении. Вместе с адреналином по телу мгновенно распространился безотчетный страх. То, что он перешел на «ты», почему-то ужасало больше всего.

— Не переживайте. Я постараюсь решить все как можно быстрее. Это в моих интересах, как-никак. — Стараясь справиться с дрожью, ответила, изыскивая остатки отваги.

— Нелли… — Кирюшенька набрал воздуха побольше, но, видимо, передумал говорить то, что собирался в самом начале. Выдохнул протяжно и вкрадчиво поинтересовался: — Расскажи мне о своих идеях. Как именно ты собралась распетлять с Бортом?

Поборов оцепенение, сглотнула.

— Ну, то, что мне теперь до конца своих дней придется валяться у ног Вульфа — это понятно. А еще я найду выход на жену Бортнича. Поговорю с ней. И предложу подловить мужа на горячем. При удачном раскладе все останутся довольны. Она получит новый кабриолет, а я — долгожданный покой. Если не поможет — мы будем проворачивать этот фокус до посинения. Надеюсь, эта женщина не дура — согласится.

— А если дура? Если не послушает? Посмеется и пошлет подальше?

— Тогда я повешусь! Вы это хотите услышать?! — сорвалась на крик и тут же остановилась. — Извините… — Перевела дух, и спокойно закончила: — Но прежде подарю вам ожерелье. Не беспокойтесь.

— И серьги? — спросил с издевкой, усмехаясь.

— И серьги. — Ответила недоуменно, не понимая причину его веселья.

Кирилл Геннадиевич замолчал. Вначале смотрел прямо, потом откинулся назад и даже глаза прикрыл. Объяснить не берусь, но почему-то тишина пугала. Предчувствие. Как же я не любила вот это гадкое состояние, когда заранее знаешь, что впереди тебя ждет скверна.

За те пятнадцать или двадцать минут, которые он промариновал меня тогда в кабинете, чувство паники постепенно трансформировалось в смирение и усталость.

Безмолвие ужасно угнетало. И если поначалу хотелось кричать, то в конце дышалось через раз.